кровавая галерея смертей.

экран телефона показывает восемь вечера. все мысли феликса лишь о том, что еще немного и он пойдет домой. погода на улице скверная. снег превращается в зыбучую слякоть, которая заливается в дырявые ботинки, заставляя ноги мерзнуть. оступишься — и уйдешь под холодную воду. парень заворачивает во двор, глядя на стертые, уже местами дырявые номерные таблички на домах и сверяясь с адресом в голове. вроде верно. на тротуарах во дворах больше всего луж, из-за чего иногда приходится нагло игнорировать маленькие океаны и идти через них: все равно ноги уже не спасти от ощущения мокроты. один фонарь, находящийся перед детской площадкой, осматривает своим желтым глазом двор. ли успевает мысленно возмутиться и укорить администрацию города. если это пригород, то не значит, что жизнь людей тут менее ценная, чем в центре. по слухам, этот район не самый приличный. в плане, что опасности от людей нет, а вот от старых зданий, ржавых заборов, обваливающейся крыши вполне можно пострадать. как раз таки этот дом имеет такое комбо. многоквартирный, а соседи даже не могут скинуться хотя бы на ремонт калитки: при входе во двор она ужасно скрипит, феликс уже слышал такой скрип, когда подрабатывал на кладбище. слышал от людей, кстати. парень опускает голову и видит капли на телефоне. вроде бы он не плачет. вздыхает. еще дождя ему не хватало, пусть погода хоть прическу сохранит. хотя из нее плохой парикмахер. парень запомнил адрес, поэтому телефон летит в карман, прямиком к надоедливо-звенящим ключам. феликс проходит вдоль дома и останавливается у предпоследнего подъезда. на домофоне кнопки грязные, уже и цифр не видно, но мозг то помнит, что положение цифр на всех домофонах одинаковое, поэтому рука на автомате набирает 445 квартиру. трубка по ту сторону снимается, и из маленьких динамиков он слышит тихий шум — показатель старости. — здравствуйте, это доставка! — не дожидаясь обычного «а?», начал феликс. — конечно, проходите. пятый этаж и налево, — говорит еле слышно мужской голос. и снова писклявый звук, который, кажется, уже будет триггерить парня всю его оставшуюся жизнь. подъезд, честно говоря, не радует от слова совсем. тут холоднее, чем в аду, и в некоторых местах скапливается слишком много воды, а вслед за ней появляется плесень, которая неистово воняет, въедаясь в подошву обуви. краска в некоторых местах облупившаяся. феликс надеется, что она отлетела не после того, как в стену влетели чей-нибудь кулак или голова. ступени в некоторых местах немного обвалены, поэтому безопаснее было перешагивать через две. на полу, в углах, валяются стеклянные бутылки и их разбитые версии. так же внимание привлекает большое количество надписей. тут и пожелания смерти, и какие-то даты, имена, признания в любви. кажется, прямо тут маркерами было запечатлено что-то важно, но уже давно позабытое. а возможно единственное, что держит тут кого-то. феликс вызывает лифт и чувствует, как дом содрогается. «этому дому сто лет как пора на аварийное», — проносится в мыслях. двери разъезжаются и сразу двигаются обратно, как только ли заходит. кнопки уже стерлись и продавились, так что приходится несколько раз нажать на нужную, прежде чем она тускло засветилась. лифт тронулся. феликс сразу отмечает, что лифт трясет и обратно он лучше спустится пешком. казалось, что он проехал несколько вселенных, прежде чем снова оказался в подъезде с большой цифрой перед глазами. направо. дверь железная и прочная, как в бункере, чуть приоткрыта, будто приглашая парня зайти в темное помещения. ну, работа есть работа. ли перешагивает порог и ничего не происходит. — доставка! — кричит парень, чуть повысив тон. в глубине темноты слышатся странные шорохи, и феликс решает осмотреться на всякий случай, чтобы запомнить место, а то вдруг сейчас с ним-что нибудь произойдёт. не каждый день оказываешься в месте, похожим на заброшенный ад. он успевает подметить только еле уловимый запах клея и что-то прямоугольное, висящее вдоль всех стен, которое отражается тусклым бликом от подъездной лампочки. — да, извините за задержку, — свет на кухне включается, и коридор превращается в тускло освещенное помещение. — извините, я не люблю свет. феликс переводит взгляд и видит высокого парня со светлыми волосами и очками. обычные спортивки и темное худи уже с вот-вот исчезнувшим принтом и дырками на рукавах около запястья. — ничего страшного. держите ваш заказ, а это чек. — парень снимает с себя огромный бокс и открывает, доставая пакеты. — сверьте все сейчас, а то вдруг я что-нибудь украл. я подожду. без лишних слов заказчик берет пакеты, но вместо того, чтобы осмотреть заказ, он бесстыдно пялится на ли. — что-то не так? — просто ты очень красивый. можешь идти, я доверяю людям. феликс пару секунд стоит неподвижно, переваривая информацию, но приходит в себя, когда перед ним уже закрывается железная дверь. — спасибо. хорошего вечера. дверь мгновенно хлопает, эхом шатая дом, и ощущение, что кто-то выстрелил в голову. курьер хмыкает и спускается пешком, подмечая, что лампочки горят не на каждом этаже. голова странно тяжелая. парню кажется, что он слышит крики стен, запечатлевшие в себе длинную жизнь. длиною, кажется, в столетие. собственные шаги попрыгунчиками отскакивают от стен и прилетают в уши. хочется изолироваться от всех звуков. подъезд, противный звук открывающейся подъездной дверь, лужи, скутер, мантра «домой» в голове. кажется, он скоро сойдет с ума с этой жизнью.

***

феликс приоткрывает глаза и откидывает руку на тумбочку за телефоном, но ни тумбочки, ни телефон не находит. глаза распахиваются. последнее, что он помнит, — страшный подъезд и темная квартира. в комнате так же темно, как и вчера. кровать большая, шторы задернуты, но между ними проглядывают лучи света. феликс предполагает, что сейчас примерно 10 утра и не предполагает где он. глаза немного привыкают и начинают бегать по помещению. оно кажется знакомым. пытается повернуть голову, но шея беспощадно стреляет. от мыслей отвлекают шаги за дверью. они приближаются. парень затихает под одеялом и притворяется спящим, оставляя между глазами щелку — всегда выручало. дверь тихо открывается, и фигура так же тихо подходит, прикладывая ладонь ко лбу парня. на запястье блестит знакомый браслет — чан? — ли резко садится, мгновенно открывая глаза. — о боже. че ты так пугаешь... как ты? — где я? — у меня. — а как я у тебя... — ты вчера пьяный вломился ко мне ночью со словами мол «тот загипнотизировал меня и украл ключи, пошли его дом рушить», я решил, что тебе просто надо поспать, вот и уложил, — вторую часть предложения мужчина договаривает уже из кухни, наливая суп. чан был тем самым лучшим другом, с которым вы можете не общаться долгое время, но он всегда будет рад прогуляться с вами по первому звонку. чан старше феликса на 6 лет, поэтому они воспринимают себя как братьев. обоих устраивает. — что-то припоминаю, — констатирует факт сам себе. — так что там с ключами? — чан так же тихо входит в комнату, но с тарелкой супа, пытаясь не разлить. — аккуратно ешь, он горячий. — мне почему-то кажется, что то парень, к которому я вчера на доставку ездил, спиздил их у меня. он назвал меня красивым. — и ты поплыл. — нет! просто задумался. там еще такая атмосфера супер странная. сможешь сегодня со мной съездить? — не, мне на все выходные смену поставили. — ладно. но я тебе это еще припомню. — если выживешь, — говорит чан и сразу же приседает, чтобы не получить подушкой по лицу. — на зло тебе выживу.

***

— о, феликс, ты чего тут? ли поворачивает голову и видит девушку — его коллега. это дживон и она ниже феликса на две головы, хоть и старше. девушка, по-мнению других, достаточно хорошая, но только феликс знает, что иногда она подворовывает у сотрудников и клиентов. она приятный человек, но парень думает, что ей определенно надо лечиться от своего прошлого и настоящего, чтобы однажды не сесть за решетку. — мне надо посмотреть вчерашних заказчиков. кажется, я у одного парня ключи оставил. ездил в северную часть города, примерно в восемь вечера, посмотри кто там. — будет сделано, босс, — шутит и улыбается дживон, скрывась за дверью системы управления. парень проходит на кухню. машет тем людям, которые его заметили. кофе из здешней кофемашины откровенно невкусное. отдает ржавчиной и фактами, что кружки плохо моются. омерзительно. — твоего паренька зовут хенджином. в смс номер телефона и адрес. не бомжуй. — я твой должник! феликс выбегает на улицу, еле улавливая последние слова девушки и сразу хватаясь за телефон. гудки до разрывания ушной перепонки надоедливые и после каждого феликсу кажется, что ему кто-то ответил. снова шум в динамике. странно-знакомо. — хенджин? — хм, не думал, что ты мне позвонишь. хотя, признаюсь, надеялся, — голос еле-еле слышно, прямо как на старом радио или перед смертью. ли слышит, что на фоне что-то булькает и кипит, из-за чего голос кажется совсем тихим и низким. похоже он недавно проснулся, хотя скоро солнце начнет уходить. — я, кажется, у вас оставил ключи от дома. я могу через полчаса подъехать? — конечно. и сбрасывает. так резко и неожиданно, даже бестактно. феликс, как ни странно, сразу ловит такси и перемалывает через себя косые взгляды таксиста, после сказанного адреса. этот район точно не любят. городские фонари снова ослепляют своими глазами, будто хотят поиграть в гляделки, в которых выжгут противнику глаза и будут искать следующего, поэтому феликс, опустив взгляд, обводит ими рандомные линии на сидении автомобиля. интересное занятие. ехать на другой конец города — это как ехать по кинопленке в своей голове. вот тут, за мусорками, феликсу в первые дали закурить, а тут, в разноцветной арке, он познакомился с чаном, а это разваливающейся здание — его школа. феликс до сих пор помнит запах трухлявых полов, когда его били головой об половицы. ли помнит все места и каждого, с кем они связаны. огни становятся ярче и разнообразнее, когда такси проезжает по центру, и так же бледнеют, словно добрая половина красок исчезла, когда машина снова въезжает на окраину. феликс приходит в себя лишь когда понимает, что перед его глазами все размыто, а на голову капают тяжелые капли, — опять дождь и козырек крыши, который вот-вот обвалится. в голове всплывает адрес с цифрами 445. снова звучат очередные гудки ожидания, заполняющие уши, как вата, поэтому на вопрос «кто там?» парень не сразу дает ответ. перед глазами разворачивается знакомый сырой подъезд, и ли кажется, что тут могут обитать заблудшие призраки. когда он понимает, что кабина не мало так шатается и если что, то тот с удовольствием полетит в шахту, лифт уже уносит тело парня вверх. на этот раз средство передвижения останавливается резко, и феликс тихо ойкает, не замечая дрожь в коленях. мозг не понимает, но сердце да — ему страшно. стук в дверь безответным эхом прокатывается по подъезду, сотрясая дом и беспокоя котов в темных углах. феликс слышит тяжелые шаги, повороты ключа и скрежет двери. — заходи. тут нельзя так долго с раскрытой дверью. — я не надолго ведь, только забрать. — заходи, — и дверь с шумом захлопывается за спиной парня. ли все-таки проходит в помещение. свет исходит только от лампочки на кухне. в тот раз феликс не разглядел, что это были за прямоугольники на стенах. но сейчас осознал. на стенах висели портреты. — где мои ключи, господин хван? — ты даже красивее, чем вчера. проходи на чай. — откажусь, мне нужно спешить. — это был не вопрос. не получишь их, — парень хлопает себя по карману домашних штанов с динозаврами, откуда слышится звон, — пока не посидишь со мной. — в смысле? — проходи. не съем я тебя. феликс не хотел устраивать разборки, да и он соврет, если скажет, что ему неинтересно это место. проходя на кухню, ли замечает еще больше металлических рамок с портретами разных людей. в последний раз он видел такие на похоронах. вот от чего исходили блики. честно признаться, это было пугающе. со всех стен на тебя пялятся отчаянные глаза, пытающиеся тебе что-то сказать. внизу каждого холста сияет маленькая, еле заметная подпись и дата. помещение мало чем было похоже на кухню — раковина, маленький сервант и два стола: один обеденный, а другой с ящикам. еще и плита в самом углу. единственный свет — лампочка, которая прикреплена к потолку только парочкой проводов. она может нормально осветить только стол и начинающие гнить деревянные стулья. в темных углах живут паучки, поедая заплесневелые крошки. — что за люди на картинах? — мои близкие. — не похоже, что тебя кто-то из них навещает. — они все ушли. — куда? щелкает плита, озаряя дальний угол синим костром, и феликс видит, как таракашки скрываются в своей бездонной пещере — дырке в полу. половицы скрипят от каждого шага, но кажется, что хенджин уже научился это игнорировать. ощущение, словно ходишь по струнам, — каждая прогнила и продавилась по-разному, издавая разные звуки, так что можно и симфонию сыграть. главное услышать ноты. феликс слышит, как шипит кипяток, отскакивая от кофейных зерен. две кружки с эхом приземляются на стол. — ты же приглашал на чай. — я его ненавижу. кофе без сахара и молока — ужасное сочетание для феликса. по своим причинам. — а я ненавижу кофе, — и отпивает, мгновенно морщась. на языке остался горький вкус растворимого кофе, разбавленного водой из ржавого чайника. сама ржавчина хорошо чувствуется, заставляя язык сворачиваться. — ты милый, когда тебе что-то не нравится, ma fleurnée. — как ты меня только что назвал? — потом узнаешь. призраки летают по комнате и, кажется, феликс видит их отражения в кружках и глазах.

***

— джинни! я тут! теперь уже феликс самостоятельно захлопывает дверь. сейчас он добровольно входит в квартиру, позволяя ей перемалывать свое сознание. позволять сознанию отдыхать. снова солнце-лампочка просыпается, и ли видит уже родной для глаз вид — темный коридор, плохо освещенный из кухни, и высокую, острую человеческую фигуру. парень теперь не медлит. в уличной одежде виснет на хенджине, целуя. феликс держит его за шею, большими пальцами надавливает на подбородок и опуская чужую голову, чтобы не вставать на носочки: в новых ботинках можно и пальцы переломать. их поцелуй всегда спокойный и мокрый. феликс любит целовать хвана, а тот и не против. от хенджина всегда остается вкус арбуза и мяты, так что целоваться с ним — один из обязательных пунктов феликса на день. — не могу привыкнуть, что мой ma fleurnée стал таким смелым, — немного отстраняясь, тихо говорит хенджин, соприкасаясь лбами, на что получает тихий скулеж. его fleurnée хочет еще. стащив мокрое пальто с парня, хван прижимает его к себе, обнимая за талию одной рукой, а другой перехватывает чужую ладонь у своего лица, сплетаясь пальцами. хенджин знает, как любит феликс. ему нравится видеть наслаждение ликса и осознавать, что оно из-за него. он все знает, поэтому действует не стесняясь, утопая в нежности. — все, все, все, — феликс отступает назад. — успеем еще за вечер нацеловаться. мне нужно разуться. — а я кофе хотел выпить. — не смей. мы это уже обсуждали. «если ты выпьешь кофе, я не буду с тобой целоваться. пей тогда за три часа до моего прихода и сразу же чисть зубы.» — ладно, ликси. они общаются уже около полугода. возможно дружат, но не встречаются. они это обговаривали — им хорошо вдвоем. им в кайф вместе смеяться, проводить время, плакать, целоваться, заботиться, читать, курить, но точно не встречаться. вроде обоих все устраивает. они могут делать вместе все, что угодно, кроме отношений и секса. хенджин асексуал. феликс у хенджина каждый день. если поначалу было тревожно, то теперь только в этом темном месте ему спокойно. — я купил тебе пончики... о, ты купил холодильник! — феликс искренне радуется, от чего повышает голос. он знает в каком небогатом положении хван, поэтому сам иногда покупает ему еду. — да. он небольшой, видишь? тебе по плечи, но хоть что-то. кстати, у соседки отжал. — да ты молодец, теперь буду покупать тебе и то, что будет портиться без холодильника! так, теперь нужно купить кровать. — зачем кровать? — ты спишь на дырявом матрасе, джинни. — во-первых, кто своими сигаретами прожег мне его? во-вторых, меня все устраивает. — ну, прости, я тогда случайно. сам предложил мне выпить тогда, — в качестве извинения ли нежно целует парня. — ma fleurnée, ты же знаешь, что я никогда не обижаюсь на тебя. но если тебе будет удобнее спать на кровати, то будет тебе кровать. — не мне, а тебе. — я сплю в кладовой. мне нужно закончить картину. — ну и спи там. я тебе не буду делать массаж как в предыдущие разы. — если ты увидишь над чем я работаю, ты мне простишь. — но ты же мне не покажешь. — пойдем. как оказалось в квартире есть еще два помещения — спальня и что-то больше похоже на кладовку. там хенджин рисует, и вход туда строго запрещен. поэтому феликс и не лезет, он придерживается правила: захочет — сам покажет. захотел. когда однажды феликс захотел там прибраться, то получил пару раз по лицу и в живот. тогда он понял, что с хенджином, а в частности с его личными границами, нужно быть предельно осторожным. ли переполняют эмоции: как бы он близко не был с хенджином, но его рабочее место — предел. впервые за столько времени феликс по-настоящему сможет увидеть, что творится в его душе. картины на стенах — конечный вариант. важен сам процесс. феликс следует прямо за высокой фигурой, казалось, в рай сознания. хенджин громко щелкает замочком, и скрип двери разъедает мозг. перед ли маленькое помещение. посередине комнаты стоят мольберты, и хенджин проходит между ними к столу, не задев ничего, — показатель настолько хорошо хван ориентируется в своем пространстве. свет настольной лампы самый яркий в квартире. перед феликсом раскрывается необычный для него вид: белые стены измазаны красками и какими-то мелкими изображениями, на полу валяются истратившие жизнь листы бумаги, от которых остались кочки-крупицы, а по полу нужно ходить с предельной осторожностью, чтобы не наступить на кисточку или тюбик краски. — так вот... какой ты, — хван улыбается и видит по взгляду, что феликс поражен. — это твой первый и последний раз, когда ты тут. выйдешь — навсегда покинешь это место, а пока что рассматривай и трогай что душе угодно. дыши. говорит и проходит к углу, разворачивая самый большой мольберт, что не остается без внимания парня. деревянные ножки скрипят, когда мольберт разворачивают. перед ли открывается вид на холст. и в отражении он видит тебя. — джинни, это... так красиво, — парень подходит ближе и старается не дышать, чтобы не испортить момент. — я так сильно люблю тебя. — я тебя тоже, ma fleurnée. феликс чувствует. он чувствует трепет, волнение, удивлённость. он чувствует хенджина. в его мыслях крутится лишь строчки о том, что он ранее никогда не встречал такого потрясающего душой, да и вообще всем, человека. хенджин идеален. ли слышит, как сзади что-то щелкает и понимает, что хван закуривает. прямо здесь. в голову ударяет запах красок и табака. феликс только сейчас его почувствовал. феликс до сих пор рассматривает свой портер, свои веснушки на нем, линию челюсти, идеально прорисованные волосы, стараясь игнорировать запах сигарет. он его не любит, но если в квартире он может упрекнуть хенджина, то эта комната особенная. в ней право голоса имеет только ее владелец. если бы феликс мог, он бы открыл в этой квартире картинную галерею. — джинни, это должен увидеть мир. — мне хватает только того, что это увидел ты. как тебе? — потрясающе. — ты смотри пока что, я пойду за чаем. вдруг тебя тут продует. здесь не стоят обогреватели. ли возвращается в реальность и замечает, что ногам действительно холодно. внизу парень замечает маленькие отверстия, похожие на дыры во времени, через которые проникает холодный воздух. на полках валяются старые кисти и засохшие краски. — надо бы тут прибраться... — только попробуй. — а ты быстро. — чайник уже был горячий. белая кружка с узорами оказывается в руках феликса. глоток. — ты новый чай купил? какой-то необычный вкус. — тебе кажется, ma fleurnée.

***

феликс открывает глаза и первое, что он ощущает, — боль в шее. глубоко вздохнув и с трудом повернув голову от боли, парень замечает, что он сидит в ванной и явно не в прозрачной воде. слева от него большой мольберт, а за ним сидит хенджин и разводит краски. — джинни, что произошло? — не бойся. все скоро закончится. сиди и не двигайся, — хван выглядывает из-за стойки и строго смотрит на лежащего парня. смотря прямо в глаза хенджину, ли все-таки решает попытаться согнуть одну ногу, но все безуспешно. — я сказал не двигайся, — он повышает голос. — иначе умрешь быстрее. — что ты делаешь? — рисую тебя. феликс аккуратно оглядывается, и паника охватывает его, заставляя внутренности сжаться, а позвоночник пульсировать от страха. он голый лежит в окровавленной ванне с порезом на шее, из которого уже почти перестала идти кровь. судя по цвету воды, ее ушло не мало. ли замечает, осматривая не утонувшие в крови и видные ему части тела, что по всей коже сделаны мелкие порезы. мутная вода по ощущениям впивается в кожу, вызывая зуд, но парень не может и пошевелиться. что происходит? феликс снова поворачивает голову в сторону хенджина и понимает, что он рисует его обнаженным в кровавой ванне с другой стороны его портрета. хван никогда не разрешал трогать живопись на его стенах. потому что боялся, что ли увидит обратную сторону? глаза округляются. — а те картины... — на обратной стороне запечатлена их смерть. феликсу никогда не разрешалось трогать картины, только смотреть. — помнишь юбома? третья картина в прихожей. он ко мне приходил ставить капельницы. умер под иглами. хенджин как сейчас помнит, как втыкал в вены парня острые иглы, чувствуя, что тело, болезненно дергающееся, плавно принимает их, пока из-за крика рвались связки. помнит вытекающий, уже ослепший глаз — только один, другой должен запечатлеть в умирающей памяти последние взоры мучений. руки до сих пор помнят, как раздавливали глазное яблоко, наблюдая за растяжением мышц, уходящих в череп. руки помнят упругость, а потом мягкость склизкого месива в руках, чувствуя как слезная пленка тихо хлюпает между пальцами. месиво глазного яблока липнет к рукам и тихо стекает с пальцев. хлюпает, когда желейные, скользкие куски падают на поверхность. глаза помнят, как наблюдали за тем, как маленькие фонтанчики крови взрывались из проколотых вен, заливая собой руки и пол. долго тогда пришлось его оттирать и перебивать въевшийся запах от кухонного ножа. у парня были красивые веснушки — теперь на их месте маленькие дырочки на лице, которые при разложении тела посинели первее всего. «даже глаза пульсируют в руках», — пронеслось в мыслях, когда он стоял над мертвым парнем, рисуя обнаженное, исколотое тело с пустыми глазницами на обратной стороне мольберта. — зачем ты мне это рассказал? — глаза ли начинают бегать по сторонам, в надежде найти что-нибудь для защиты. — мне нужны более живые эмоции на картине. а помнишь гона? он мне помог предотвратить возгорание в машине, а после умер от того, что я прожигал ему пальцы и кожу головы с волосами. они были красивые и всегда вкусно пахли, кстати, — в нос сразу же ударяет навсегда запомнившийся запах горелой человеческой кожи и волос. — жаль ты не видел, как накаляется его кожа, а потом расходится на моих глазах. феликс покрывается мурашками, которыми можно укрыться. но не от хенджина. — стой. я был тебе дорог? — ни капли. ты был красив, что аж убить хотелось. собственно, как и прочих люди. я бы с тобой еще поговорил, но, к сожалению, ты очнулся, когда я уже почти закончил. — я сейчас умру? — никак иначе. пришел ко мне под водой — в дождь, под нее же и уйдешь. хенджин аккуратно встает, беря кухонный нож, который наверняка касался многих тел и проводит им глубокую полосу от самой линии скулы до груди, а после толкает ли, чтобы тот опустился под воду. феликс не успевает даже издать звука, потому что его уже удерживают под кровавой водой. он видит лампочку, которая прямо над ванной превращается в красное яблоко из-за алой жидкости перед глазами. понимание, что кричать бесполезно и так он только зря потратит воздух, охватывает парня. он начинает тихо молиться про себя. раны жгутся, конечности отнимаются, легкие горят и начинает стрелять в животе: хван стал кромсать, нанося удары, закалывая парня. боль с каждой секундой отдается в рандомном месте. плод становится все сочнее. феликс даже не предполагал, что закончит свою жизнь вот так, — под водой, перемешанной с собственной кровью, заколотым самым важным для него человеком за его короткую жизнь. последний момент перед глазами — пузырьки лопаются над водой и феликс погружается во тьму. тут пусто.

***

в аптеке пахнет невкусными лекарствами и белыми халатами. перед парнем очередь в одного человека, а перед ним вся касса уложена пачками таблеток. — и еще мочегонные, пожалуйста, — слышится краем уха, пока мозг занят счетом денег на бинты. пикающий аппарат показывает, что на карте недостаточно средств, что заставляет отвлечься от рассматривания и сравнивания бинтов. — давайте я заплачу, — секунда и уже другая карта прикладывается к терминалу. аппарат счастливо пикает. — спасибо большое... — одной благодарностью тут не обойтись. — что вы имеете в виду? — давайте познакомимся. я хенджин. очередное рукопожатие — новая картина.