Встреча у могилы детства

      Дилюк в очередной раз ступил на знакомую тропу, ведущую к месту, где над мокрой после дождя травой возвышалась одинокая надгробная плита. Образы из прошлого, то чёткие и яркие, то совсем размытые, мелькали перед глазами. Рагнвиндр знал, что всё они рассыплются в прах, как только он увидит высеченное на сером камне имя отца.       Его почти бесшумные шаги остались единственным звуком в звенящей влагой тишине. О недавнем дожде напоминали только капли на листьях и траве и лужи. Тучи над головой совсем разошлись, открывая бескрайнее синее небо, полное угасающих звёзд. Где-то далеко, у самого горизонта, над морем уже наверняка показались первые лучики рассвета.       Каждое дерево, каждая веточка, каждый листик здесь были ему знакомы. Они все шептались о прошлом, о человеке, навсегда скрытом здесь в земле, о былых днях, наполненных улыбками и счастьем. Дилюк часто мысленно просил их замолчать, но на самом деле не знал, действительно ли он хочет этого. Да и разве был смысл просить о чём-то шепчущуюся с ветром листву?       Ещё несколько шагов, и тропинка исчезает – "впадает", как река в озеро, в полянку. Именно здесь Дилюк надеялся встретить рассвет... Здесь, у могилы отца.       Только сейчас Рагнвиндр наконец посмотрел вперёд, а не себе под ноги, и сразу понял, что выбрал не лучшее время.       Неугосаемое алое пламя, обитавшее в его тяжёлом взгляде, встретилось с затаённой в радужке единственного глаза ночью.       При виде названного брата Кэйа никак не выдал своих эмоций – если они у него вообще были –, только лёгкие оттенки некой усталости и даже изнеможения промелькнули на его лице. Альберих явно уже давно находился здесь, у могильного камня человека, после смерти которого изменилась и его жизнь.       А ведь если бы этого не произошло тогда, всё было бы по-другому. Они тоже стали бы совершенно другими.       Дилюк невольно бросил взгляд на свисавший с пояса капитана кавалерии Крио Глаз Бога. Воспоминание нахлынули с новой силой, словно стремясь потопить его в своём бурном потоке.       Отчаяние. Гнев. Языки пламени. Кровь. Слёзы. Звон стали о сталь. Вспышка. Холод.       На этот раз вернуться в реальность оказалось сложнее, и всё же Дилюк заставил себя это сделать. Заставил себя вновь взглянуть перед собой, увидеть названного брата у надгробной плиты отца и наконец освободить собственные мысли.       Он ведь не знал, приходил ли Кэйа на могилу отца хоть раз. Конечно, догадывался, но точно сказать не мог. И из-за этого ему пришлось приложить куда больше усилий, чтобы подавить в себе разгорающееся всё сильнее странное и неприятное чувство. Будто смесь обиды, раздражения и отчаяния, не самым пёстрым букетом отразившаяся у него в глазах и совсем немного на лице.       Как бы быстро Дилюк не попытался стереть это, вновь закрыться маской холодного безразличия, Кэйа заметил его эмоции.       — Ты так смотришь, будто меня здесь быть не должно. — в его голосе, звучащем сейчас куда тише, чем обычно, послышались нотки горькой иронии. — А ведь он был близким человеком и для меня.       Ещё одно мгновение Дилюк невидящим взглядом смотрел на Кэйю, не в силах вымолвить ни слова. Да и что он мог сказать? Разве что...       — Я знаю.       Немое горе, которое они не смогли разделить тогда, до сих пор сжимало горло, заставляя задыхаться. Сколько уже воды утекло, сколько было пролито слёз? Неужели этого недостаточно? Нет... Все мосты давно сожжены. Но только сейчас мёртвая хватка прошлого вдруг ослабла, и они оба явственно ощутили это.       Дилюк почувствовал на себе взгляд Кэйи и поднял на него глаза, в которых сразу же отразилось ещё одно, но на этот раз совершенно другое, странное чувство, осознание...       Здесь, у могилы их отца – могилы их детства и беззаботности, их счастливых улыбок и солнечных дней... Что-то изменилось. Что-то, казалось бы навсегда разделившее братьев в ту ночь, треснуло. Не разлетелось на куски, не сгорело, не растаяло и не исчезло, но всё же показало свою уязвимость.       А для них это уже значило многое.