глубокое отчаяние.

эй, Джисок~и! иди сюда, смотри что у меня есть! — Квак слышит звонкий голос и с улыбкой оборачивается в сторону, откуда он доносится. в нескольких метрах от него стоит его парень — Сынмин. самый добрый, милый и вежливый человек, которого когда либо встречал Джисок. он подбегает к нему и нежно целует в губы, кладя на плечи свои руки, а тот в ответ обхватывает его за талию. они стоят так несколько секунд, после чего Сынмин игриво разрывает поцелуй и делает шаг назад от парня. ‐ смотри. это дневник, давай он будет нашим общим, а? мы будем рисовать там, а через много-много лет вместе смотреть на свои рисунки. как тебе, м? — младший светиться от счастья, показывая свою лучезарную улыбку. ‐ конечно, любовь моя, с радостью. давай нарисуем себя на первом рисунке? — поддерживает диалог Джисок и мысленно умиляется светлой наивности своего парня. тот является для него всей его жизнью — самые светлые и счастливые моменты он проводит вместе с ним. поэтому однажды он очень пожалеет, что в один день позволит ему выйти на проезжую дорогу. в жизни подростка это ты вещь — которую он не простит себе никогда.

*** грязный район не менее грязного, отвратительного города. в этом городе нет ни следа культурной жизни, сюда не приезжают туристы, чтобы полюбоваться красотой зданий или памятниками. здесь нет такой роскоши. из домов так и прет дешевым развратом. именно в этих помоях живет восемнадцатилетний Джисок со своими родителями, полностью погрузившимися в состояние, которое подросток называет «глубокое отчаяние». они, кажется, всегда про него забывают. лишь пьют, ржут как кони при просмотре странно-туманных, совершенно не содержащих в себе смысла передач по телевизору и удовлетворяют свою грязную потребность в сексе. при последнем Джисока чуть не тошнит, когда пьяный отец начинает облапывать и приставать к так же пьяной матери, поэтому он не находит ничего лучше, чем в слезах сбегать на улицу. там он проводит большее количество своего времени, съежившись комочком на скамейке в полуразрушенной детской площадке. парень подрабатывает себе на жизнь, работая в маленьком круглосуточном магазинчике на пару со своим лучшим другом — Ли Джуёном. они знакомы еще самого детства, ибо кроме них самих, в городе почти нет их ровесников. Джуён больше погружен в «глубокое отчаяние» — не смотря на то, что он младше Джисока, позволяет себе выкурить сигарету или попробовать выпить. старший чувствует к этому сильное отвращение, но делать больше нечего, приходится терпеть. в магазине, где они работают, почти никогда не бывает людей, а когда и бывают — чтобы на свои небольшие сбережения купить алкоголь и скромные закуски. часто им не хватает денег, поэтому они выпрашивают отдать продукты бесплатно, а иногда дело доходит и до угроз. Джисок кривится и до последнего отрицает, но иногда покупатель оказывается сильнее. в таком случае подросток лишь шумно выдыхает и смотрит вслед уходящим, пошатываясь, людям. Джисок чувствует крайнее отвращение ко всему, что существует вокруг него. он ненавидит свою гребаную жизнь, хочет смерти. держится он наверное лишь ради Джуёна, а тот это понимает и часто извиняется. однако младший ничего не может с этим сделать, разве что умереть вместе с ним. — Джисок~и, пришла моя очередь работать. иди, поешь. тебе надо отдохнуть. — вздыхая и запинаясь произносит друг, в очередной серый день. старший не хочет открывать глаза, лишь остаться в своем туманном сне навсегда. никогда не просыпаться и иметь спокойствие хотя-бы там. но к сожалению, сейчас он совсем не может это осуществить. поэтому он неохотно открывает глаза, чтобы увидеть перед собой темные стены из плитки. он выдыхает и встает, безнадежно смотрит на Джуёна. тот также смотрит на него и хлопает по плечу, пытаясь подбодрить. — я тебе там лапшу приготовил. — младший кивает в сторону комнаты для персонала. сам же после этого он садится за кассу и облокачивается на столик, на нижней полке которого лежит несколько книжек и журналов, чтобы не скучать, пока отсиживаешь работу. конечно, парни уже давно все перечитали, но по возможности стараются покупать что-то новое. — и правда, спасибо. — натягивает улыбку Джисок и направляется в сторону прикрытой комнаты. он оттягивает ручку на себя и ему в лицо ударяет резкий запах специй. он его вдыхает и садится за стол. пару минут парень смотрит на еду и уходит в свои мрачные мысли. если бы чувства людей выражались погодой, то сейчас бы на улице прогремел гром. подростка не покидала идея суицида. он устал. устал от жизни. устал от своих родителей, от людей, подобных им. чем он провинился в своей предыдущей жизни, чтобы родиться здесь? иногда в детстве он сидел в углу квартиры, чтобы его не заметили пьяные родители и смотрел телевизор. оттуда он узнал, что не весь мир так же отвратителен, что окружает его. он знает, что по достижению совершеннолетия он сможет уехать отсюда. но он не сможет накопить столько денег, к тому же, просто не выдержит. окружение давит на Джисока, словно он оказался в комнате без окон и дверей, лишь с холоднцми белыми стенами, медленно сдвигающиеся к центру. парень громко выдыхает и часто моргает, когда слышит хлопок двери. неужели прошло так много времени? лапша казалась не горячей, лишь слегка теплой. черт, он действительно просидел тут уже полчаса. Джисок оборачивается. около двери, теребя край кофты, стоит Ли Джуен. естественно, подросток и не ожидал увидеть кого-то другого. — Джисок~и, — сглатывая, начинает друг. — я понимаю, как тебе трудно, особенно сейчас, и вообще, ты очень нагружаешься в последнее время. еще и твои родители, мне. — ох, блять. не продолжай, уже тошно от этого. каждый чертов день ты говоришь это, но ничего не меняется. спасибо, но не мог бы ты дать мне поесть. — раздражительно перебил напарника. атмосфера ‐ это отвратительно-душное давление — делает свое дело. Джисок не может ничего с этим поделать, поэтому лишь тихо вздыхает и продолжает. — прости, Джуён~и, я погорячился. не знаю, что со мной. ты хороший друг и не заслуживаешь такого отношения, спасибо тебе за всё. воротясь от своей уже остывшей лапши, парень встает. ноги подводят его, и он слегка шатается, но находит в себе силы пройти до двери. он останавливается, уткнувшись глазами в пол. Джисок борется с желанием посмотреть в глаза младшемуу. но он лишь похлопывает его по плечу и не оборачиваясь, идёт на улицу. на глаза Джуена наворачиваются слезы — он уже не малый ребенок, он знает, куда идет друг. Джисока терзает страх и сомнения, но оглядываясь обратно в свое прошлое, он понимает, что лучше выбора для него нет. с туманом в голове он направляется домой, за вещами. парень тихо проскальзывает мимо родителей, которые и не собираются его замечать, и заходит в свою комнату. он хватает с запылившейся полки черный рюкзак, бережно кладет в него зеленый потрепанный дневник. он также берет из ящика баночку из-под ванильной кока-колы, в которой хранит свои небольшие сбережения, вынимает содержимое и кладет на стол. с дрожью в руках Джисок начинает писать на небольшом листочке письмо. «Привет, Джуен. если читаешь это, значит я ушел к Сынмину. в магазине мы с тобой виделись в последний раз. у меня нет сил, чтобы продолжать что-либо делать здесь, в этой жизни. не вини себя ни в чем, продолжай жить и не отчаивайся. без меня тебе будет лучше построить свой путь — я надеюсь, ты выберешься отсюда. прошу, прими эти деньги, убирайся оттуда поскорее, твое сердце не должно подвергаться той же участи. с любовью, твой дурак Джисок.» пока подросток пишет это, несколько соленых капель скатываются по его щекам и падают на бумагу и впитываются в нее, оставляя мокрые пятна. Джисок сворачиваяет лист и кладет его вместе с деньгами в конверт, который кладет в рюкзак. с красными от накативших слез глазами и подрагивающими руками, он осматривает свою комнату. в последний раз. выходя из квартиры, он не говорит ни слова своим слабосоображающим родителям, а им, точно так же, как и ему самому, абсолютно плевать. поэтому, надев свои любимые потрепанные жизнью кроссовки, которые подарил ему Сынмин, и накинув легкую куртку, он захлопывает за собой дверь. уже через несколько минут Джисок поднимается по лестнице в доме, в котором живет Джуен, дабы оказаться около его квартиры. вот он уже и стоит около темно-коричневой двери, зная, что тот не посмеет помешать ему. не поспешит остановить его. на самом деле, это было действительно важно для парня, ведь его друг прекрасно знает, через что он прошел, что до сего момента удерживало его на земле и то, как тяжело ему это давалось. развевая мысли, Квак кладет под дверь конверт. парень поднтмается выше по лестнице, направляясь на заветное место — крышу. осторожно отпирает дверь, дабы не навести шума. яркий свет сразу проникает через появившиюся щель, и Джисок жмурится. на момент того, как он вышел на крышу, солнце уже клонилось к западу, заливаясь красным цветом. «Алый закат. значит сеголня прольется чья-то кровь.» — невольно пробегает мысль в голове подростка. отгоняя ее на потом, он садиться на самый край, свесив ноги. он достает из рюкзака дневник, открывает первую страницу, проводит рукой по красочным картинкам, прочитывает все, что написано маленькими корявыми буковками. — сегодня ровно 2 года с твоей смерти, мой дорогой Сынмин~и. мне так тебя не хватает, я плачу каждую ночь, вспоминчя тебя. но сегодня. — Джисок невольно останавливается, не в силах набрать воздух в лёгкие, захлебываясь собственными слезами и переводит взгляд на алое небо. — сегодня. я не смог бороться дальше. я не сдержал обещания, прости. я не могу жить без тебя, любовь моя. — после этих слов парень замолкает и закусывает губу, продолжая судоржоно листать страницы дневника. он прижимает его к груди и чувствует бешеный стук своего сердца. совсем скоро… Джисок стоит на бетонном краю и смотрит в небо. он часто моргает, чтобы не давать волю слезам, но получается плохо — его глаза покраснели и опухли от беспрерывного плача, а губы болезненно ноют. Квак до сих пор крепко прижимает зеленую книжку с рисунками к груди, ни на секунду не ослабляя хватку. он еще раз прокручивает у себя в голове самые лучшие моменты в его жизни — проведнные с Сынмином. и вот, наступает момент, которого парень ждет уже 2 года, с самого дня смерти своего парня — легкий шаг вперед, ведящий прямо вечную пустоту. не чувствуя опоры под ногами, подросток теряет равновесие и камнем летит вниз. он не может выдавить из себя и крика, лишь сильне прижимает к себе дневник. момент. резкая, но быстро проходящая боль. парень не способен не мыслить, не шевелиться. не может понять, сколько времени пролежит там, отчнется ли, попадет в какой-то иной, наиболее прекрасный мир, или останется тут, лежа в забытье до самого своего конца, а может статьяся и начала. Джисок, если он все еще имеет имя, видит вокруг лишь сплошное белое пятно. однако постепенно, частица за частицой, перед ним предстает фигура. сначала он не может разобрать, кто это, но — о боже, — его поражает, словно удар молнии, осознание. Сынмин. его самый дорогой душе человек, его любовь, его жизнь, его всё. на лице стоящего перед ним светло одетого парня, красуется нежная влыбка, но подросток вилит в ней и отклик боли. ему сразу хочется закричать, броситься в объятия, аоцеловать в слегка пухлые губы. но он не может сдвинуться с места, не может же и вздохнуть. его сердце не бьется. неужели все это — лишь видение?