Два часа

Это их последнее утро, когда они вместе. Через пару часов Скарамучча начнет совершенно новую жизнь, в новой стране. А сейчас он просто лежит у него на коленях, пока Кадзуха ласково гладит его по волосам. Они не спали уже больше двух суток, стараясь насладиться друг другом по максимуму. — Что ты чувствуешь? — тихонько спросил Кадзу, не нарушая тишину раннего утра. — Я стараюсь не думать. Сейчас я хочу запомнить тебя. Вряд ли мы когда нибудь ещë встретимся. — Понимаю. Мысли спутаны, но сейчас думаю только о тебе. А еще я очень хочу спать. — Я тоже. Но до нашего расставания осталось всего 2 часа. Кадзуха, два часа! — резко вскочил Скарамучча, понимая что своим громким воплем может разбудить мать. Кадзуха потянулся к тумбочке, на которой стояла баночка с успокоительными. За эту ночь, они выпили больше, чем за все время своей жизни. — Пей, — протянул таблетку Кадзуха, а после вновь похлопал по кровати. Если это можно ей было назвать, потому что сейчас это был просто матрас, который с собой взять не получилось бы. Солнечные лучи уже оставляли свои следы на стенах. Утренний рассвет так и пробирался сквозь окна. Хотя, почему бы ему и не пробиваться? Сейчас ведь даже шторы не висят на окне. Скарамучча вновь вернулся на постель, обнимая Кадзуху. — Я не могу представить свою жизнь без тебя. Без твоего тепла, без твоих губ, без твоих глаз. Знаешь, мы слишком долго молчали о чувствах. Если бы мы признались хотя бы месяц назад, то у нас было бы намного больше возможностей запомнить много счастливых моментов. — Давай не будем сожалеть о прошлом. Живи настоящим. Сейчас ты со мной. Не будем думать о том, что будет через два часа. И о том, что было в прошлом. — Кадзуха, я не смогу тебя забыть. Я буду искать тебя в толпе незнакомых мне людей. — Я тоже Скар. Зная, что никогда не смогу тебя найти там, я буду тебя искать. Слушать тяжёлое дыхание было не выносимо. Оба сдерживали слезы. Обоим было плохо, но сейчас стоило запоминать только лучшее. Хотелось говорить как можно больше, но сонливость не давала сил даже думать о чем-то. Сейчас хотелось лишь одного — никогда не расставаться. Нет, они все еще вместе, но оба понимают что совсем скоро их будет разделять десятки тысяч километров. Да что там, они будут жить буквально на разных континентах. Шанс встретиться вновь будет очень мал, именно по этому стоит запомнить все как есть. В конце концов первым не выдержал именно Скарамучча. Он не хотел спать, но царство Морфея захватило его. Проснулся он, как ему казалось почти сразу. Словно не больше десяти минут дремал. Но мама во всю носилась, пересчитывая чемоданы. Кадзухи рядом не было — от этого парня охватила паника. Но тот сразу же зашел, держа в руках кружку кофе. — Я не стал тебя будить. Вот приготовил тебе завтрак. Последний в твоей жизни от меня, ахаха. — Кадзуха! — ругаться не было сил, поэтому он просто наспех выпил кофе, и собрался как можно быстрее, ведь мама уже с кем-то ругалась по телефону в соседней спальне, параллельно вызывая такси. Времени оставалось все меньше и меньше. Сердце разрывалось на куски. Дышать от боли становилось невозможно, каждый новый вдох давался все тяжелее и тяжелее. Скарамучча все смотрел в эти янтарные глаза, словно стараясь запечатлить их как можно лучше в своей памяти. Но зрительный контакт прервала мама, сообщив что такси уже ждет. — Пора, Скарамучча, — тихо прошептал Кадзуха, легонько поцеловав парня в нос. Тому стоило больших усилий от него оторваться. Хотелось остановить время, запомнить каждый участок тела светловолосого. Но уже слишком поздно пытаться что-то поменять. Оставалось жить настоящим. На ватных ногах он вышел из квартиры, и сел в машину. Теперь они никогда не увидятся. А дальше всë было как в тумане, — поездка до аэропорта, самолёт, пересадка, и спустя двое суток, уже приветствовало новое государство. Эти двое суток — по сравнению с теми двумя часами ничто.