Панацея

Саймона уже на протяжении многих лет одолевают панические атаки. С тех пор, как всю его семью жестоко убили те ублюдки из мексиканского картеля. Страдания стали частью жизни, а панические атаки будто бы взяли контроль над разумом. Ничего не помогало – многочисленные психологи, как работающие в части, так и на гражданке. Лекарства не было, и в душе покоя тоже. Будто бы на тебя накинули петлю, но не повесили, а затягивали до тех пор, пока ты не начинал терять сознание, а потом давали передышку, во время которой только и думаешь, что узел вот-вот опять затянется. Алкоголем запиваться было нельзя, а то какой же из тебя снайпер, если у тебя руки трясутся, как у рядового алкаша. Курение, конечно, расслабляло, но дыхалка сразу предательски приседала, а 141 отряду частенько приходилось херачить по не одному десятку километров, а то и уносить ноги, как можно быстрее. Вот так и ходи всю жизнь, натянутый, как струна. Так было на протяжении многих лет, и, казалось бы, Гоуст уже просто привык к этому, научился жить с этим монстром. Панички редко случались с ним на заданиях. Может дело в концентрации на чем-то другом, а не на своих внутренних демонах, которые жрали изнутри даже такого, как казалось, непробиваемого солдата. Ведь его боялись даже сослуживцы, не решаясь и взгляда на Гоуста бросить. Но в один момент всё изменилось. «Блять, у него точно шило в жопе, проблема на мою голову», - возникло в голове Гоуста в первую встречу с Джоном Мактавишем. Этот парень, выглядел молодо, но уже был сержантом, причем его приняли в 141, что уже говорило об элитности и профессионализме этого весельчака. Несмотря на небольшое раздражения от шумного сослуживца, у Гоуста он вызывал интерес и эмпатию. Он не понимал, почему его так тянет просто быть рядом с ним и слушать его болтовню. Почему хочется каждый день видеть его весёлые щенячьи глаза, когда он замечает мрачного Гоуста у кофейного автомата по утрам и кидает привычное: «Йоу, как дела ЭлТи? Как и всегда Эрл Грей?». Кстати, да, Саймон вообще-то не пил кофе, да и чай у него всегда был припрятан в сумке. Он начал ходить к этому автомату и покупать там химозный (да, там, по его мнению, он был именно химозный, как и кофе) Эрл Грей просто… Потому что? Потому что по утрам Джонни брал там капучино? Каждый раз Саймон, не находя ответ на этот вопрос, просто прерывал размышления своей установкой, что привязываться ни к кому нельзя. Иначе всё повториться. Как тогда, много лет назад. Но он просто не мог это прекратить и незаметно привязался к несносному сержанту. Разговоры становились всё длиннее, шутки более личными, порой даже переходящие в какой-то флирт. И вот Соуп стал для Саймона «Джонни». Только для него. Саймон знал о нём практически всё, а сам же скрывал тайны прошлого, боясь, что человек, который стал его первым настоящим другом спустя столько лет одиночества, просто отвернётся от него или не поймёт. Но рано или поздно Соупу пришлось бы узнать тайну его мрачного товарища. Это произошло на миссии. Казалось бы, ничего сложного – зашли, забрали документы, вышли. Но надо же было одному ублюдку из охраны уйти с поста и приспичить сходить на рандеву с белым другом. В последний момент Гоуст и Соуп успели завернуть за угол и скользнуть в открытую дверь. Это было тёмное помещение, в воздухе стоял до боли знакомый запах. Что-то было не так. Соуп тихо прошептал: - Ты чувствуешь? Кровью пахнет. Гоуст стоял у двери с пистолетом в руках и присматривался в небольшую щель приоткрытой двери. Не отворачиваясь, он тихим низким голосом ответил: - Джонни, мы должны всё сделать тихо. Я понимаю, что у тебя шило в жопе, и ты только и ждёшь возможности что-то подорвать, но нам дали… Соуп не дал ему договорить и перебил: - Ты не понял, я буквально. Тут пахнет кровью, я ни с чем это не спутаю. -Хм? – Гоуст отстранился и в его нос ударил этот же запах. Любой военный, будучи в горячих точках это ни с чем не перепутает. И не только в горячих точках. Снова эти воспоминания, всё, как тогда. Его глаза на секунду расширились, но Гоуст слегка тряхнул головой, беря себя в руки. Он прошёл чуть в глубь комнаты. Вдруг, под ногой послышался звук, будто наступили в лужу. Он бросил взгляд вниз. Глаза уже немного привыкли к темноте, но что за жидкость была под ногами, ему так и не удалось разобрать. Он полез в карман бронежилета, дабы взять фонарик, но тут же обнаружил его отсутствие. - Твою ж мать… -Что случилось? – Джонни, будто на автомате заменив Гоуста на позиции у двери, кинул взгляд в сторону товарища. - Я забыл фонарик. - Сам Саймон Райли что-то забыл на задание?! Да ты прикалываешься, чувак. - Заткнись, у тебя с собой? - Это - приказ? - Джонни… - Понял-понял. Есть сэр. – он немного отстранился от двери и достал фонарик. Соуп сделал шаг вперёд и нажал на кнопку, направляя свет под ноги Гоусту. – Вот так-то луч…ше… Саймон стоял в луже крови рядом с небольшим металлическим столом, как в операционной. Но на нём лежали отнюдь не только медицинские принадлежности. Всё было в крови. Соуп поднял фонарик чуть выше, и тут комната показала свою тайну. Видимо, судьба хотела уберечь Саймона от того, что он увидел в следующую секунду, но парни из 141 же не плывут по течению? Гоуст сделал глубокий вдох, и на горле будто бы опять затянули петлю, причем очень резко и неожиданно. Всё почти так же, как и тогда. Перед Гоустом и Соупом предстала ужаснейшая картина: 5 трупов, причем убиты явно разными и отнюдь не милосердными способами (если пуля в лоб считается милосердием, но у военных только так). И эти пятеро явно были семьёй. Мужчина, женщина, и три ребёнка разных возрастов. Видимо, кто-то из них насолил этой банде, в гостях у которой находились двое военных. Саймон сделал резкий шаг назад и врезался прямо в стол. Всё лежащее на нём полетело на пол и с грохотом ударилось об кафель. Как и Саймон. Рефелекторно он выставил руки, чтобы смягчить падение на пятую точку. Теперь Гоуст весь был в крови. Он медленно посмотрел на дрожащие руки. Перчатки, и так будучи черными с белыми косточками, стали ещё чернее, а узоры окрасились в алый оттенок. Воспоминания сейчас убьют и его и Соупа. Даже вдох не получалось сделать. За дверью послышались крики на другом языке. - Ёбанный в рот, Саймон! – громким шёпотом сказал Соуп и ринулся к лейтенанту. И он увидел за маской черепа глаза, полные животного ужаса. Соуп уже давно научился понимать, что чувствовал и так безэмоциональный Саймон, по глазам. Но он впервые в жизни видел его настолько напуганным. Он часто был свидетелем того, как кошмары мучают друга. Ему всегда хотелось хоть чем-то помочь, но Соуп продолжал ничего не делать. Хотя знал, что мог. Он точно мог помочь. Возможно, он просто не хотел лезть туда, куда Саймон его не пускал. Соуп слишком сильно уважал приватность. Но он понимал, что то, что хранит его лейтенант за закрытой дверью и есть причина кошмаров. А теперь, видимо, не только кошмаров. Чужие шаги уже направлялись в сторону комнаты. - Черт, черт, черт… – начал бубнить себе под нос Соуп. Он быстро посветил фонариком вокруг. Шкаф. Скорее даже длинная тумба. Оба туда точно вместятся. – Потерпи, милый, сейчас. Соуп быстро поднял металлический стол и закинул на него все инструменты пыток, которые смог собрать, а остатки просто пнул в сторону. Потом он потащил уже рыдающего и задыхающегося Саймона к шкафу. Кое-как они туда уместились. Прямо друг напротив друга. Соуп держал оружие наготове. - Джонни… - прерывисто проговорил Саймон. – Я не могу… Помоги… - Он продолжал задыхаться, смотря то на руки в окровавленных перчатках, то бегая взглядом туда-сюда. - Я здесь, посмотри на меня. – прошептал Соуп. Гоуст его будто бы не слышал и продолжал свои попытки сделать вдох полной грудью. - Я сказал, смотри на меня!! Саймон резко поднял взгляд на Соупа. Эти голубые глаза. Даже в темноте они выделяются так же, как и при свете. - Джонни, прости… Прос… ти... Прошу… – его всхлипы становились всё громче. – Только не уходи… - Щ-щ, – Джон моментально закрыл своей рукой место, где под маской находился рот Саймона. Бандиты подошли прямо к двери комнаты. Шёпотом Соуп проговорил, – просто смотри на меня и никуда больше. Саймону оставалось только повиноваться. В комнату зашли. Были слышны громкие разговоры на незнакомом языке, люди осматривали помещение. Оставалось только молиться. Они продолжали смотреть друг на друга. И, вдруг, Гоуст понял – когда он смотрит на Джонни, чувствует прикосновения сержанта, его отпускает. Медленно, но дышать становиться легче, слёзы уже не обжигают кожу. Пока бандиты осматривали комнату, его дыхание становилось ровнее, паническая атака отступала. Поняв это, Соуп переместил свою руку со рта Саймона и нежно поглаживал скулу своего друга (?). Люди ушли, ничего не обнаружив (чудо). Соуп, казалось, был сконцентрирован только на Саймоне, но на самом деле, он слушал, что происходит вне шкафа. Как только он понял, что Гоуст окончательно успокоился и тоже начал прислушиваться к тому, что происходило снаружи, Джон подал знак, что можно идти. Гоуст лишь кивнул в ответ. Дальше всё было как по маслу (спасибо, что не по крови), парни спокойно выбрались из здания по тому пути, по которому планировали изначально. Они дали знак по рации, что готовы возвращаться, и Прайс, как и обычно, продиктовал координаты, откуда их заберут. Гоусту и Соупу повезло – после этой миссии ожидалась неделя отдыха, что является большой редкостью в их работе. Но им предстояло ещё очень многое обсудить. На базе, куда их привезли, парням выделили общую комнату. Но тут они только на одну ночь, завтра самолёт заберёт их туда, что они уже привыкли называть домом. Как только они вернулись, Саймон поспешил в душ. Конечно, его уже отпустило, но от вида одежды, покрытой кровью той семьи, всё равно щемило в груди. Да и кто будет рад даже видеть на своей базе огромного, мрачного чувака в маске черепа, полностью покрытого кровью. Соуп же пошёл докладывать всё Прайсу и передавать вещдоки. Обычно это делал его лейтенант, но Джон понимал, что Саймону нужен хотя бы час действительно перевести дух. Оба знали, что разговор будет тяжелый. После того, как работа была окончательно сделана, душ принят, и одежда сменена, Саймон сидел и начищал пистолет у небольшого стола в комнате, которую им выделили. Вдруг, дверь медленно отрылась, и из-за неё показался всё тот же весёлый парень с ирокезом. - Можно? Саймон отвлёкся от пистолета и посмотрел Соупу прямо в глаза. Голубые. Такие красивые. Успокаивающие. - Это – и твоя комната тоже, забыл? – со смешком ответил Саймон. - Ну, мало ли ты тут без своей устрашающей маски? Ходят слухи, что тех, кто не по твоей воле увидит, что под ней, ты убиваешь, а из их черепов делаешь себе новые маски! – Соуп уже по-хозяйски шагнул в комнату, одной рукой пряча что-то за спиной, а второй мистически двигая пальцами в воздухе. - Ну, тебе это точно не грозит. – бархатным голосом сказал Саймон, качнув головой и возвращаясь к своему делу. Он точно улыбался. И Соуп это уловил. Он подошёл впритык и наклонился, оказавшись лицом к лицу с Саймоном. Гоуст поднял удивлённый взгляд. Между ними оставалось буквально 10 сантиметров. - Мне показалось, или Саймон Гоуст Райли улыбался? – лукаво прошептал Соуп. - Всё равно тебе никто не поверит. - Аргумент. – Соуп резко выпрямился. Саймон пожалел, что он не придвинулся ближе. От Соупа веяло сигаретами и шампунем с шоколадом и кедровыми орехами (где он вообще только находит такое сочетание?). Хотелось поцеловать. Хотя бы через ткань маски. И, когда Соуп отстранился, стало даже обидно. – Вообще - то я принёс тебе подарок. - Удиви меня. – сказал Саймон и откинулся на спинку стула, сложив руки на груди. Соуп достал из-за спины бутылку добротного бурбона. - Ты где это достал? – немного удивлённо спросил Гоуст. - Ну, ты тогда в Мексике сказал, что любишь бурбон. А у меня тут у знакомого жена с гражданки передачки носит. Вот я и подумал, что тебе будет приятно после такого денька выпить в компании твоего невероятно харизматичного и прекрасного спасителя. – Соуп, бедром облокотившись о стол, с торжественным видом поставил бутылку между ними и достал из карманов два стакана, которые с характерным звоном тоже оказались на столе. - Всё-таки сердце моё заполучить хочешь? – усмехнулся в ответ Гоуст. «По моему, я уже это сделал.» - подумал Соуп. - Вообще-то я хочу взамен историю. Саймон нервно сглотнул, но тут же взял себя в руки. - Ну, значит, заходит как-то улитка в бар… - спокойно начинает он. - Перестань. – очень резко и грубовато прервал Соуп. Его настроение переменилось. Такое обычно можно было наблюдать только тогда, когда Джон переключался с обычного на рабочий лад. Значит, всё серьёзно. - Джонни. - Перестань, Саймон! Я должен знать, из-за чего всё это произошло. Из-за чего тебе каждую ночь снятся кошмары?! Мне больно на это смотреть. Больно смотреть на то, как ты страдаешь! – чуть ли не крича возмутился Мактавиш. Глаза Гоуста расширились. Тут Соуп понял, что сорвался, но он быстро взял себя в руки и, вздохнув, продолжил – Прости. Но мне нужно знать, что под этой маской. Гоуст, дай Саймону получить помощь. Я знаю, что могу помочь… Повисла тяжелая тишина. Вдруг, глаза Саймона расслабились, и он прерывисто вздохнул, потирая переносицу пальцами. - Не бойся. Я рядом.– тихо сказал Соуп, положа свою руку на плечо Гоуста. Убрав руку с переносицы, Саймон посмотрел вперёд, куда-то в пустоту. А потом медленно перевёл взгляд на Соупа. - Ну, наливай. Следующие пару часов они говорили, говорили и говорили, сидя друг напротив друга. Саймон рассказал всё. О своём детстве, отце и убийстве семьи. Глаза становились мокрыми, и как только паника подступала, Соуп, держа за руки Саймона, просто каждый раз просил смотреть в глаза, глаза его Джонни. И паника отступала. Когда рассказ был закончен, а алкоголь допит, Саймон сделал заключение: - Поэтому я так и отреагировал. Прости, я правда не хотел всё испортить. Мы же… - Знаю. Ну, знаешь, умереть с тобой в одном шкафу не такая уж и ужасная смерть. Я очень даже не против. - будто бы насмехаясь прервал Соуп. - Спасибо… – тихо проговорил Гоуст. - Что? – шутливо спросил Соуп. Гоуст понимал, Мактавиш точно всё расслышал. Хорошо, он готов был продолжить эту игру. И закончить уже наконец. - Говорю, – он привстал, – я хочу… - Чего хочешь? – Соуп начал притягивать Саймона к себе за руки. Гоуст приближался всё ближе и ближе. Алкоголь, всё-таки, делает страшные вещи. В конце концов он оказался в таком же положении, что и Соуп, когда только пришёл с бутылкой. Прямо на уровне глаз Мактавиша. Маска Саймона всё ещё была приподнята до носа после выпивки. Его дыхание из приоткрытых губ буквально ошпарило губы Соупа. - Тебя. - прошептал Саймон, и Соуп впился губами в его губы. Они целовались страстно и напористо, Саймон даже не понял, как оказался у Джонни на коленях, а его руки у него на бёдрах. Воздуха не хватало. Саймон отстранился. Его маска задралась до глаз и мешала. - К черту. – он резко снял маску, кинул за спину и снова ринулся к губам Соупа. Но тот сразу же отстранился. – Что случилось? Я сделал что-то не так? - Нет, совсем наоборот. – Соуп положил руку на щёку Саймона и начал поглаживать так же, как тогда, на миссии. Он смотрел с невероятной нежностью. – Ты просто охуительно красивый. Саймон покраснел. Ему впервые кто-то говорил это настолько искренне. На него впервые смотрели так. С преданностью. С желанием. - Ты – моя панацея. – приблизившись, сказал Гоуст куда-то в губы Соупу. Дальше всё было как в тумане. Руки залезли под одежду, жар наполнил их тела. Потом они оказались на кровати, а одежда полетела на пол. Соуп целовал своего любимого лейтенанта. Казалось, что ни один сантиметр кожи Саймона не был покрыт поцелуем его любимого сержанта. Внизу живота всё заметно твердело у обоих. Вдруг, Соуп отстранился и посмотрел на лежащего под ним Саймона, который тяжело дышал. Он был явно возмущён, что тепло любимого тела покинуло его. - Что опять? – переводя дух, сказал Гоуст. - Ты уверен? - Что? - Ты уверен? – неуверенно переспросил Соуп. - Идиот. - А? – Джон по-щенячьи наклонил голову вбок, не понимая посыла оскорбления. Саймон схватил Джонни за шею и резко притянул к себе. Лицо Соупа изображало крайнее изумление. И Гоуст, шепнул ему на ухо, обжигая кожу: - Трахни уже меня, приказ ясен? – он отпустил шею сержанта. Соуп довольно ухмыльнулся и ответил: - Есть, сэр. Соуп встал и подошёл к своим штанам, которые бесцеремонно валялись на полу. Саймон возмущенно простонал. - Да погоди ты, милый, я ж не хочу сделать тебе больно. – порывшись в карманах, он вытащил баночку смазки с презервативом и продемонстрировал её лежащему на кровати Саймону. - Дак ты изначально… – успел только возмутиться Саймон. - Ставки были высоки, но я решил рискнуть и попросить не только бурбон. Видел бы ты лицо этой женщины! – смеясь, Соуп вернулся к кровати. - Твою ж мать… - Гоуст покраснел и закрыл ладонями глаза. Соуп убрал его руки и, приблизившись к лицу Саймона, сказал: - Никогда не думал, что когда-нибудь увижу настоящего Саймона. – Он чмокнул Саймона в нос, прямо в шрам, полученный когда-то в плену. Много чего по неопытности случается. - Не уходи от меня. Никогда. – сказал Саймон. Казалось, что он вот-вот заплачет. - И я тебя люблю. А теперь немного потерпи. – Соуп стянул с Саймона боксёры и снова начал покрывать его поцелуями, попутно раздвигая ноги лейтенанта. Он нанёс смазку на пальцы и медленно начал массировать колечко мышц. Саймон тяжело задышал. Внизу всё горело адским пламенем. Горело желанием. Соуп, прекрасно видел это (он же вообще умел считывать все эмоции только по глазам Гоуста, а теперь ему было доступно всё тело). Он мог целовать, ласкать, любить его в конце концов. Джонни накрыл губы Саймона своими, затягивая в нежный поцелуй, и медленно ввёл один палец. В ответ он услышал жалобный стон. - Всё хорошо? – обеспокоенно спросил Соуп. Услышав в ответ тихое «угу», он начал движения. Соуп продолжал целовать каждый сантиметр лица и шеи Саймона, будто отвлекая от неприятной и непривычной боли. Вскоре, когда Соуп увидел, что Саймон привык, он добавил ещё один палец, а потом третий. Иногда Гоуст шипел от боли, тогда Соуп останавливался и давал перевести дух. И продолжал, когда получал одобрительный кивок. Вдруг, он задел бугорок простаты, и из губ Саймона сорвался громкий стон. - Твою… ж мать, Джонни, да трахни ты меня наконец! В ответ послышался смешок, пальцы исчезли, и послышалось шуршание. Джонни снял свои боксёры и кинул в сторону. В руках у него был презерватив, который он быстро надел на член, попутно добавляя смазки. - Смотри на меня. И Саймон повиновался. Соуп начал медленно входить, удовлетворённо вздохнув. - Боже, милый, ты просто ахуенный. Я пиздец как тебя люблю. – он снова прильнул к губам Саймона. И снова эти пьянящие поцелуи. Вот чего не хватало Саймону. Он отдавал всего себя в эти поцелуи. Джонни двигался медленно, но потом начал ускорять темп, то и дело задевая заветный бугорок. Стоны становились всё громче и громче. Саймон потянулся к своему члену, но его руку резко перехватила рука Соупа. - Не трогать. Дай вторую руку. Саймон опешил, но сделал так, как просил его сержант, и его руки неожиданно оказались над головой, прижатые рукой Соупа. Хоть Гоуст и был больше, но у Джона явно силы не меньше. По крайней мере, сейчас Саймон даже из такого захвата вырваться не сможет. Второй рукой Соуп начал стимулировать член Гоуста. Прям в такт толчкам. Он уже просто вдалбливал лейтенанта в кровать. В какой-то момент стоны стали ещё громче. А поцелуи глубже. - Я почти всё. – тяжело дыша сказал Соуп. - Я… Тоже. – сразу ответил Саймон. И вдруг вспышка. Обоих накрыла волна удовольствия. Они тяжело дышали, пытаясь отойти от такого бурного действия и невероятного завершения. Саймон немного подвинулся, и Соуп свалился рядом. Спустя какое-то время, переведя дух, они просто лежали на одноместной старой кровати в обнимку и молчали, периодически одаривая друг друга кроткими поцелуями. Саймон почувствовал, как резко на него накатила волна усталости, что копилась весь день. Он зевнул. - Прости, я тебя окончательно умотал. – нежно и тихо сказал Соуп. - Всё нормально. – светлые волосы были взъерошены, а такие же светлые ресницы то и дело смыкались под тяжестью нужды во сне. - Можешь спать спокойно, твоя панацея спасёт тебя ото всех кошмаров. – торжественно произнёс Соуп, положив руку на сердце, будто давая клятву Родине. Но ответа не последовало, Саймон уже мирно сопел под боком. Этой ночью ему не приснилось ни единого кошмара. Как и в следующие ночи. Ведь это были ИХ ночи, над ними больше не господствовали кошмары. А если они и появлялись, то Саймон всегда знал, какие глаза искать.