Часть 1
14 апреля 2023 г., 05:20
***
- Киссшот Оцелоторион Хартандерблэйд! - удивился мужчина, японец, в гавайке, раскуривая сигаретку. Когда я подходил к нему ближе, он даже отступил. - О, какой горячекровный вампир! Я схватил его за цепочку. - Сердце мне верни, сатанист, - рыкнул я. Насколько с моим голосом это возможно - рыкнул. В моём воображении это звучало внушительно, но тот - вися у меня на вытянутой руке - проговорил: - Ну, ну! Только не надо плакать, люди нас неправильно поймут! - Сердце. Верни, - проговорил я уже не с таким упорством. Подождав немного, опустил его и кивнул на тело. - Осмотри. - И почему я должен решать твои проблемы... - Потому что завтра они станут общемировыми, - оскалился я, обнажив клыки. Затем добавил. - Ка-ка! Это весело, когда из-за мучений одного умрут все, соответствует твоему перевёрнутому кресту. Скривился. Ошино только глянул на тело. - Молодой вампир и слабый слуга. Ничего удивительного, ведь жертва выпита вампиром. Кстати, как тебе это в первый раз? Говорят, вампиры относятся к этому крайне трепетно... Я пожал плечами. - Это вы заставили меня это сделать. А я, между прочим, искал тебя. Вздохнул. - Такая энергичность! Что-то хорошее случилось? - спросил Ошино. Я взглянул на него и ответил. - Киссшот Оцеролаорион Хартандерблэйд, и далее, избегая путаницы, Оцерола, применила заклинание обмена сущности. Принцесса поменялась со мной местами, она - в мой мир, я - в её. - Интересно! - равнодушно произнёс охотник на нечисть. - И как это касается меня? - Ещё раз, охотник, повторяю. Первое: я уничтожу вашу вселенную; второе: меня не берёт солнце, у вас не будет ни секунды времени с самого утра. Тишина. - Тогда... Оцелот, расскажи всю историю, насколько ты её знаешь. - Зачем? - спросил я холодно. - Отдай мне сердце, поелику жив ты, смертный. И займись несчастной жертвой, не надобно нам, чтобы страдал посторонний. Есть же я не хочу. Нет аппетита.***
Блок на воспоминания аж целых трёх жизней спал, когда я умирал, лёжа на станции метро. Принцесса, в общем, начудила нечто странное. Заклинание обмена сущностей меня одного на другого, сходного. Отражение, можно сказать. Казалось бы, я тут причём? И почему три жизни? Я помню жизнь и не-жизнь, в том числе влюблённость, Оцеролы. Но даже думать о себе в женском роде тошно. Я помню свою жизнь на Земле обычной, тоже страшной, но без таких гадостей, как вампиры и другая нечисть. Я помню жизнь и несмерть Оцелота, так же и то, как он страдал от потери того, кого надеялся называть другом - единственного на свете самурая, который навидался столько и всякого, что вообще почти не реагировал на его красоту. Как он это оценивал. С башкой у него та ещё беда. Но отчасти я его понимаю. Когда люди при виде тебя стремятся самоубиться - это то ещё удовольствие от жизни. У меня же в нормальной жизни - а похоже, некоторым образом я тут с Земли один, вроде никто в голову не стучится, - тоже не было больших успехов по жизни. Из-за внешности, сперва лет до десяти я был центром общего внимания: красивый и золотоволосый, светлый и весёлый ребёнок. Однако, как только все начали созревать, у меня начались ужасные проблемы с общением и обществом. То, что учителя и няньки не могли мне отказать - это замечали все. И они сами, кстати. Начинали увольняться, уходить в запои. И другое ещё. Затем же девочки одна за другой становились такими злыми, что я боялся слово произнести, пока они ругались - в том числе между собой. Затем пацаны. И вот тогда мне стало совсем плохо, поскольку они почему-то считали меня геем. Нет, не так, пидорасом. Как и любые дети, они не стеснялись в средствах выразительности и колкости. Почему так? Откровенно говоря, я до сих пор не могу этого понять. И потом, после ВУЗа, а я врач... Было очень трудно. Мужчины отказывались от осмотра, а женщины ненавидели так, что находиться в коллективе интеллектуалов было просто невозможно. И меня попросили. Сперва оттуда. Потом кое-кто зазвал в модели, и я искал съёмную квартиру, а потому согласился. Сколько я был в модельном бизнесе? Три часа пятьдесят минут. "Вы нам не подходите". И драка в помещении из-за чего-то. Стал работать грузчиком, стало чуть-чуть полегче, но и оттуда меня попросили. Поселился у бабушки, стал ей помогать и лечить потихоньку. У бабушки мутился рассудок, она думала, что я - ангел. В любом случае, всё шло к тому, что общество меня вытолкнет, как выталкивал любой коллектив - абсолютно любой. Теперь-то, как бы, понятно, что происходило. В общем и целом. Знал бы сразу - всё бы понял ещё тогда, и стало бы полегче. Может, анимешники с вахерами бы не прогнали, может, получилось бы работать там, скажем, в охране - я привлекал больше посетителей, чем еда и напитки. А потом, когда всё-таки устроился в деревеньку фельдшером, там старушки умирать начали. Я думал, что это какая-то зараза, собирал и возил анализы, бился из последних сил. Когда остались только обвиняющие меня молодые - запил. Даже сделал петлю уже. Только потом сказал себе: - Нет, нихуя! Давай разбираться! Приезжали журналисты, а затем сотрудники спецслужбы попросили меня не устраивать народу психозы. Вежливо, семь лет колонии общего режима. Последнее, что помню, это бунт в колонии, и вот я в Японии. Слааняш в Японии. Что могло пойти не так?***
- А родители? - Домой возвращаться избегали, - ответил я Ошино и с удовольствием отпил тёплый кофе и закусил пончиком. - Опять же, теперь понятно почему. - Хорошо тебе. - Действительно, - кивнул я. - Сердце верни, раздолбай. Без него у меня пустота внутри. Я взглянул на жертву и стал размышлять. Хоть она меня и спасла, эта жертва, лично я не мог для неё ничего сделать. - И думай, Ошино, думай! - сказал я настойчиво. - Я не собираюсь идти на размен и устраивать компромисс. Надо найти способ. Но и есть мне рано или поздно захочется. Если я могу жрать только нечисть, то хорошо, но этого мало. А солнце Оцелота не брало. Повторил я. - У него просто был сбитый ритм. - Непростые задачки ты задаёшь, вампир-чан. Непростые! - Ошино закурил. - Разве ты не должен быть благодарен за спасение? В конце концов, она совершенно точно спасла тебя. Мужик указал на Карен. Девушка была симпатичной. Наверное. Пожалуй. Большой, правда, моего роста. Впрочем, у неё была сестра. Но это если думать о хорошем. А если серьёзно, то дела у нас обоих были не очень хорошими. ...И шея у неё такая сладенькая... - Эй, Ошино, - позвал я. - А фениксы могут заболеть вампиризмом?
