ночной дождь, промокшие конверсы и отсутствие пути назад.

Очередной кошмар. Джисон в ужасе вскакивает, тем самым разбудив Минхо и Миори. Лино совсем неохотно продирает глаза, но увидев панику своего друга старается выглядеть отважно. — Ты чего? Приснилось что? – всё же обеспокоенно спросил он. — Забей. У меня часто такое, это вошло в привычку, только вот спится плохо. – неразборчиво мурлыкнул себе под нос Хан, он надеялся, что его собеседник не обратит большого внимания на это и они продолжат спать. Но Минхо был чересчур озабочен состоянием Джисона, веди понимал что постоянные кошмары — это уже не особо нормально. Поэтому он неспеша поднимается и идет на кухню, дабы налить чая своему близкому другу, а Хан в то время решил осмотреть дом, в который он попал вчера. Повсюду были разбросаны вещи Минхо, от носков до всяких косметических средств, Джисон даже задумался о том, что не бытовой ли инвалид его друг. Возле зеркала висели много цветных фотографий на которых, кажется, была только Миори на пару с Минхо, но вот одна отличалась на ней был Лино и... незнакомец? Они стояли вместе, так нежно обнимаясь и смотря друг на друга так нежно, как смотрят только влюблённые. Но еще больше Джисона удивила надпись на этой фотографии, которая, возможно, была сделана давно, потому что краска от маркера выцвела. Цитата гласила « прости, что полюбил тебя осенью нашей юности ». Хана очень озадачило написанное, поэтому встав, он подошёл ближе и взял в руки этот полароид и аккуратно рассмотрев, он начал вешать его обратно, но вдруг услышал звук битого стекла за спиной. Повернувшись, Джисон застал сидящего на коленях Минхо, которого кажется что-то испугало, в последствии чего у Лино случилась паническая атака. Хан, не зная куда ему деться, бросился к своему другу и обнял, было страшно чувствовать дрожь, раздающуюся по всему телу Минхо, но Джисон старался не показывать слабости и держался молодцом. Он начал шептать на ухо своего приятеля то, что всё хорошо, что ничего не случилось. Но вдруг Лино затараторил: — Ты всё не так понял, он мне никто, я ему никто, он моё прошлое, не оставляй меня прошу, прошу, прошу. Только не уходи, я всё сделаю, лишь останься рядом.. – Минхо изо всех сил прижал Хана к себе, как будто боялся, что тот вдруг пропадёт. Джисон заметил, что что-то мокрое начало капать на пол. Слёзы. Минхо плакал. В голове Хана не могло уложиться осознание того, что что-то могло настолько ранить человека, что тот будет умолять на коленях не бросать его. А говорят, что посуда бьётся на счастье, что-то это больше похоже на обратное. Было видно, с каким трудом Минхо давалось дыхание, казалось, что вот-вот и его легкие не выдержат. Казалось, что ещё минута и не выдержит уже сам Минхо. — Успокойся, я никуда не убегу от тебя, я буду рядом столько, сколько тебе нужно, только поднимись с пола, а то порежешься. Лучше будет если я совсем подмету его. – Джисон решил отложить этот разговор на потом и стал аккуратно поднимать Лино, дабы не зацепить битое стекло, осколки которого, валялись по всему полу. Минхо, еле дыша, наконец поднялся с коленей и начал дышать равномерно, стараясь успокоиться, чтобы не волновать своего друга, которому ,кажется, совсем впервой видить такую реакцию. Лино неспешно направился за веником и совком, дабы наконец убрать весь разгром, который он устроил, но Джисон остановил его и попросил сказать где что лежит, чтобы Минхо не перенапрягался, ведь всё могло повториться. Принеся всё, Хан принялся аккуратно сметать стекло в кучку, которую в последствии выкинул. В это же время Минхо закончил приготовление нового чая, но теперь, чтобы не беспокоить друга, Хан был рядом с ним, никуда не уходил и ничего больше не рассматривал. Как только Минхо закончил, Джисон с победным воскликом встал, чтобы забрать свою чашку чая и насладиться «завтраком». — Прости, что так вышло да и за то что нормального завтрака нету, я обычно утром к еде не прикасаюсь, мой максимум - кофе и покурить. Все мои приемы пищи приходятся на разные заведения по типу кафешек, ресторанов и баров. – Лино искренне извинялся, ему казалось, что он приносит огромные неудобства своему другу, но тому, видимо, было всё равно. — Не парься, я сам из-за своего расписания редко завтракаю, так что для меня не велика потеря, но ты скажи, как ты себя чувствуешь? Что случилось? – Джисон старался сохранять спокойствие, но любопытство одолевало, он хотел знать причину, правду, хотел понять что сломило такого сильного Минхо. — Хан, я.. Я не знаю как рассказать тебе об этом, всё было так сложно да и закончилось плачевно, не думаю, что тебе хотелось бы выслушивать всё это, не люблю выливать на людей свои проблемы, тем более такие, скажем.. любовные.. – Лино опустил глаза в пол, не зная, стоит ли доверять другу, который стал близким ему всего за ночь. — Прости, тебе не стоит, если ты так себя чувствуешь, я пойму, просто мне не хочется, чтобы ты чувствовал себя плохо из-за этого. Почувствовал себя плохо из-за каких-то моих действий. Я хочу знать чего мне стоит избегать и как мне вести тебя с собой. – Джисон с трепетом и абсолютной аккуратностью коснулся руки Минхо, будто боясь задеть его, боясь коснуться души. Глубины души. — Давай я пообещаю рассказать тебе это, когда ты бросишь баловаться с алкоголем, когда ты будешь чист допустим.. 25 дней, думаю для тебя этого будет достаточно, но я буду следить за тобой каждый день! Буду так скажем, контролировать процесс, пытаясь сбить тебя на гнилую дорожку. Твоя задача - не сорваться на провокацию. – Минхо мило ухмыльнулся потому что понимал, что Хану предстоит тяжелая работа, если он хочет узнать правду. А Хан хотел. Очень хотел. С этого началась « миссия невыполнима».