Лунные гипнозы для Сириуса Блэка

Лунатик почти всегда выглядел глупо, он совсем не умел подчёркивать красоту, которая определённо у него была. Он всегда так смешно одевался – эти непонятные растянутые вещи, висящие на его долговязой фигуре стекающей лужей тыквенного сока. Вот если бы он надевал красивые сорочки с рюшами и золотыми нитями, как это делал сам Сириус, тогда бы девчонки начали его замечать. А то, когда они вчетвером появлялись где-нибудь, двое из них становились большими белыми пятнами. Ну, про Питера Сириус промолчал бы, тут не о чем разговаривать – маленький прохвост, нужный только, чтобы попасться первым. Но Ремус был красивым и он был достоин того, чтобы об этом узнали все. Ему нужно было чуть подкорректировать свой стиль. Сириус самолично без приглашения вызвался ему в этом помочь. Сириус уже заводил пару раз разговор с Ремусом по поводу его жутких "свитеров", как тот назвал их сам. Но Ремус лишь отмалчивался, продолжая ежедневно надевать это убожество цвета мокрого сена. Дошло до того, что Сириус просто спрятал жалкие вещи Лунатика, заменив на несколько своих шикарных блуз: красную с воланами и широкими рукавами, чёрную с вышитым изумрудным драконом, летящим над горами, и грушевого оттенка с высоким воротом и манишкой. Но Ремус почему-то не оценил происходящее, он накричал на Сириуса и потребовал немедленно вернуть его затасканные вещи. Как уважающий себя человек и, что немаловажно, сведущий в моде, Сириус, конечно же, отказался. Джеймс не мог одолжить Ремусу ничего из своей одежды, потому что гардероб у него скорее был в стиле Сириуса, то есть модный и красивый, а не в стиле Ремуса, то есть на выброс. За это Джеймс удостоился ослепительной улыбки и благосклонного кивка головы. Хвост занял сторону больших и сильных, как всегда. Всё, что оставалось Лунатику, как, очевидно, думал Сириус – это надеть одну из предложенных блуз. Сириус голосовал за грушевую, потому что в таком цвете Ремус сам стал бы похож на десерт. Но за его старания Ремус наградил его игнорированием и ношением мантии на голый торс. Каков глупец! Сириус выдержал два дня невнимания к себе и скрепя сердце вернул ужасные вещи владельцу. Ремус, надев гадкий свитер на своё прекрасное тело, предложил: раз уж Сириусу так хочется заняться его гардеробом, то они могут сыграть в куклы Барби (Сириус не знал, что это такое, но играть он любил). Сириус даже уточнил у Джеймса, что такое странно звучащее "Барби". "Думаю, болезнь. Определённо болезнь," – серьёзно ответил Сохатый. Это не помогло понять, с чем предстоит столкнуться Сириусу. Если это болезнь, то надо знать, как её лечить. Может быть, она вызывает слабоумие и ужасный вкус в одежде? Ох, бедный его Лунатик. Сириус уже многое напредставлял: как найдёт сложное заклинание в одной из пыльных книг в Запретной секции в библиотеке, как сначала опробует его на ком-нибудь, кого не жалко (Нюниус очень хорошо подходил на эту роль), как потом, когда научится делать всё правильно, спасёт Лунатика, а тот в благодарность начнёт носить красивые блузы с манишками и держать его за руки. Последнее было совсем неожиданной фантазией. Сириус напридумывал многое, но на деле всё оказалось иначе. Игра в "Барби" Сириусу не понравилась – суть её была в том, чтобы они поменялись на один день вещами. Но Сириус был гриффиндорцем, храбрейшей душой на всём факультете, поэтому отступить он не мог. Сириус выбрал самый приличный свитер из возможных – цвета осенней травы с высоким воротом. Ремус же надел чёрную блузку с парящим драконом. Ладно, хорошо, возможно, ради того, чтобы увидеть Лунатика в красивом наряде, стоило на это всё согласиться. Ремусу шло – шло быть красивым и обращать на себя взгляды окружающих. Сириус поймал себя на том, что тоже откровенно пялится на сгорбленную спину и румянец на щеках. Ремус всё пытался закрыть глаза своими короткими кудряшками, но куда уж там. Все видели, что он смущён от избытка внимания. И Сириус отметил для себя, что его раздражает, когда девчонки смотрят на Ремуса с интересом. Это он приложил столько усилий, чтобы все увидели, какой Лунатик красивый. Посмотрите, что ему самому пришлось для этого надеть – мешок из-под крапивы. Сириус это и так знал, без переодеваний. Хватит пялиться! Сказать это он должен был и себе в том числе. Но все-таки у него было чуть больше прав смотреть, ведь это он приложил руку к огранке этой красоты. Лунатику игра в "Барби" тоже не понравилась. Больше они в такое не играли. Хотя Сириус отметил для себя, что при ношении свитера не нужна была тёплая мантия и материал так приятно щекотал кожу. Может быть, он даже попросит оставить этот свитер у себя. Ну, когда окончательно лишится вкуса. Неожиданно для самого себя Сириус начал замечать, что Лунатику идут эти идиотские свитера, которым место на помойке. В широкой вязке, в больших объёмах Ремус выглядел очень по-домашнему. Сириус уже давно не чувствовал дома, потому что того у него не было с тех пор, как он сбежал из семьи, но Лунатик в своих свитерах ощущался именно так. И Сириус с плеча законодателя волшебной моды позволил Лунатику одеваться в это уродство, потому что только на нём это смотрелось замечательно. Перестав приставать к гардеробу Ремуса, Сириус начал отмечать, что Лунатик слишком много времени отдаёт учёбе, не оставляя почти ничего на развлечения. Это тоже необходимо было исправить. Пока Джеймс и Сириус гонялись за золотым снитчем, а Хвост на трибунах задорно кричал, Ремус сидел рядом, но постоянно что-то писал в длинный свиток. Сириусу даже бладжером прилетело, потому что он засмотрелся на сгорбленную над конспектом спину. Каков глупец! Да, это была только тренировка, но они с Джеймсом делали классные трюки, поэтому Ремус тоже мог бы посмотреть и насладиться зрелищем, как это делал Хвост. Сириус развернулся в воздухе и начал резкое снижение, он увидел, как Хвост нырнул под лавку, что-то выкрикивая. Ремус в последний момент поднял взгляд, но Сириус уже пронесся мимо, вырывая из рук конспекты с громким победным криком. Он эхом услышал, как ему в догонку летит: "Отдай", " Я писал его две недели", "Сириус, пожалуйста". Последнее прозвучало так грустно, что Сириус почувствовал, как тело против его воли развернуло метлу, чтобы вернуть конспекты, лишь бы не слышать такого грустного Лунатика. Но Ремуса уже не было на месте, он шёл к выходу и на его свитере красовалось огромное чернильное пятно. Насупленное лицо друга заставило ещё сильнее почувствовать себя виноватым. Ну в самом деле, что такого, что Ремусу было интереснее читать и делать записи, чем обсуждать глубокое декольте Арабеллы из Когтеврана или следующий чемпионат по квиддичу? Он же всё равно сидел в этот момент вместе с друзьями, хоть и уткнувшись в книгу. Сириус переписал весь этот огромный свиток. Пришлось, потому что на нём размазались чернила и совсем непонятно как, но это точно не сделал кот Джеймса, на нём также появилось несколько рваных мест и пятно, пахнущее мочой. Он отдал свиток спустя два дня кропотливой работы, ему даже пришлось сходить в библиотеку, потому что в некоторых местах текст был смазан окончательно. Сириус почувствовал себя Лунатиком – сидишь над книжками изо дня в день так долго, что шея начинает болеть. – Держи, я переписал, – он протянул свиток, перевязанный красной нитью, недоумевающему Ремусу. – Что это? – спросил тот, настороженно забирая свиток из рук Сириуса. – Я подумал, что это было очень грубо с моей стороны пренебречь твоей работой. Я переписывал это два дня и чертовски устал. Как ты это делаешь ежедневно? – затараторил Сириус, избегая взглядом славного лица друга. Ремус лишь сконфуженно улыбнулся, пробегая глазами по строчкам. – Ты же понимаешь, что я не смогу это сдать? – С чего ты… – Это твой почерк, – весомо произнёс Ремус. Точно! Сириус же такой глупец, чтобы не позаботиться об очевидном. Он взмахнул палочкой, шепча заклинание, и почерк с вытянутыми буквами сменился на ровные мелкие буковки с наклоном вправо. – Вау, да ты просто Фея крёстная, – прошептал Ремус, смотря на пергамент, в котором была уже его работа. – Кто? - не понял Сириус. Но Лунатик лишь отмахнулся, не став объяснять. Хотя все знали, что Сириус такого не любил: когда его хвалят, но не объясняют деталей. Могло ли быть так, что Ремус сейчас его не похвалил, а как-то обозвал по-магловски? Едва ли, Ремус был слишком хорошим мальчиком, чтобы так в открытую издеваться над людьми. Из этого всего Сириус сделал вывод, что им всë-таки восхитились в очередной раз, и надулся от довольства. – Для тебя всё, что угодно, Лунный лучик, – весело сказал Сириус, кладя руку на плечо Ремуса и целуя того в щеку. Так он раньше тоже не делал, они обычно не были сильно тактильными. Это с Джеймсом Сириус в любом состоянии обнимался и танцевал на виду у всех, а с Ремусом была какая-то неловкость в таких действиях. Но Ремус так замечательно покраснел от прикосновения, что Сириусу захотелось трогать его чаще – всегда. Ремус смущённо кивнул и ещё раз благодарил, хотя это Сириус должен был благодарить его, что они вновь друзья. Топор обид зарыт, и вновь можно было болтать в спальне до рассвета, выдумывать розыгрыши и засыпать всем вместе на полу от усталости. Хотя последнее Сириус себе никогда не позволял. Даже притом что его семья оказалась жестокой и чокнутой, они научили его манерам и правильному восприятию себя. И сон на полу под мантией, уткнувшись в подмышку друга, – это была совершенно недопустимая вещь. Кровать с взбитой периной, высокими подушками, набитыми гусиными перьями, и толстым тяжёлым одеялом – вот это первый класс заботы о себе. Поэтому, когда, вернувшись ночью с закрытой вечеринки в гостинной пуффендуйцев, Сириус увидел Лунатика, заснувшего на полу с тяжёлым томом по Истории магии, он решил прийти на помощь другу. Джеймс на происходящее махнул рукой, попросив оставить спящего Лунатика в позе скрученного скорпиона, и пошёл спать. Хвост уже похрапывал за своим пологом. Сириус остался единственным, кто мог спасти Лунатика от ноющей спины и затёкшей шеи. И Сириус принял эту ношу со всем смирением. Смешно подвесив Лунатика в воздухе, Сириус медленно, стараясь не потревожить ничей сон, перенёс Ремуса в постель. Магия – великая вещь! Как бы иначе он смог помочь Лунатику? Сириус тихо посмеивался, чувствуя себя домашним эльфом, когда стягивал тяжёлые ботинки с ног Ремуса. Тот совсем не помогал в этом деле – заехал уже разутой стопой по руке и что-то невнятно промычал. Могло ли это быть "отвали" Сириус не знал, но, судя по тому, как у него начинала болеть рука, это было именно оно. – Ты собираешься и мантию с меня снять? – сонно пробормотал Ремус, приоткрывая один глаз. Ну, вообще-то, это именно то, что Сириус и собирался сделать. Иначе зачем его руки расстегивали пуговицы на груди Ремуса? Вот только он был уверен, что все спят и никто не застукает его за этим занятием. Почему-то раздевать Лунатика было очень стыдливо, но в то же время очень хотелось продолжить. Но было бы здорово, если бы в этот момент Ремус спал, тогда Сириусу не пришлось бы сталкиваться с множеством новых эмоций. – Так ты специально ударил меня по руке? – тихо проговорил Сириус, прищурив глаза. Ремус на это только фыркнул, отрицательно мотнув головой. – Как ты меня на кровать принёс? Я даже не проснулся, пока ты не начал стаскивать ботинок, но я, конечно, сначала решил, что ты пытаешься оторвать мне ногу. Сириус оскорблëно надулся, но поспешил ответить: – Подвесил в воздухе с помощью магии и переместил. Как бы ещё я мог это сделать? Лунатик такой умный, но иногда спрашивал откровенную чушь. – На руках донести, например, – Ремус пожал плечами, снял мантию, оставшись в какой-то дурацкой майке, подтянул одеяло на себя и закрыл глаза, очевидно, считая разговор оконченным. Сириус продолжал стоять у его кровати, размышляя над странным предложением. Его воспитали так, что касаться кого-то можно только с его позволения. Нельзя брать людей на руки и нести куда-то, если они не давали на это согласие. Мать бы за такое ударила его розгами, и, хоть он уже не жил с родителями и те никак не могли узнать об инциденте, даже гипотетически представленная эта ситуация приносила с собой боль от ударов на теле. И как он, даже если бы Ремус дал согласие, должен был подхватить его на руки… – А как это "взять на руки"? – озвучил свои мысли Сириус. – Ну, знаешь, под коленями и под шеей, – сонно прошептал Ремус. И Сириус, ни секунды не думая, решил проверить описанный эксперимент. Лунатик лишь взвизгнул, широко распахивая глаза, когда его тело неожиданно подняли в воздух. Джеймс недовольно замычал и перевернулся на живот, впечатывая лицо в подушку. Кажется, соседи по комнате продолжали крепко спать. – Какого чёрта? – прошептал Ремус, в панике хватаясь за шею Сириуса. – Ты же сам предложил… – Сириус лишь усмехнулся. Он чуть подбросил Ремуса в своих руках, заставляя того лишь громче вскрикнуть и сильнее ухватиться за шею Блэка. Держать Ремуса в своих руках было очень приятно, но несколько волнительно. Сириус почувствовал, как горячая змея внутри него ползёт вверх по телу, окрашивая кожу в нежно-розовый оттенок. Щёки Ремуса были красными, он неотрывно смотрел на Сириуса. – Я… – начал Лунатик, но сбился на визг от очередного подбрасывания в воздух. Он прочистил горло и всё же закончил: – Тебе лучше опустить меня обратно в кровать. И это предложение тоже как-то смущало. Сириус впервые заметил, что внутри него всë волновалось и трепетало в присутствии друга. Может, на него тоже как-то подействовали эти лунные гипнозы? Он опустил Ремуса в кровать вместе с одеялом, задернул полог и отправился спать, раздираемый странными чувствами. После этого инцидента Ремус стал чаще засыпать в позе скорпиона в местах неположенных для сна, а Сириус благородно каждый раз возвращал его в постель. Это стало их новой игрой, гораздо лучшей, чем та идиотская "Барби". Только вот у Сириуса почему-то ещё ни одна игра не вызывала таких волнующих ощущений в животе. Ремус начал встречаться кое с кем, так говорили все. Ну, технически он ещё ни с кем не встречался, но должен был начать. Ариэль с Гриффиндора, на курс младше, вечно красные губы, вечно красные волосы – вот всё, что знал о ней Сириус. Слишком маленькое описание, чтобы начать встречаться с человеком, не правда ли? Но вся гостиная в четверг вечером шепталась, что Ремус позвал её на свидание. Из уст в уста передавалась информация, что они пойдут на пикник у озера. Какая банальность! Сириус мог бы придумать лучше. Он, правда, не понял, с каких пор соревнуется с Ремусом в организации свиданий, но это мелочи. Ариэль в гостиной задержалась только на пару минут, как раз чтобы о чём-то переговорить с Ремусом. И в этот момент в минуту назад оживленной гостиной наступила полная тишина. Но кровь в ушах Сириуса шумела так громко, что он ничего не услышал. А Лунатик, в свою очередь, ещё и отказался рассказывать, о чём они там шептались. Несмотря на то, что Джеймс и Питер отреагировали достаточно спокойно на молчание Ремуса, Сириуса разрывало изнутри. Они друзья, какие у них могли быть секреты друг от друга? К тому же, как она смогла разглядеть, что его Лунатик замечательный и красивый одновременно, когда он продолжал носить свои дурацкие свитера и растянутые майки с логотипами каких-то групп. Последнее, по словам Ремуса, было очень крутым в мире маглов. А эта Ариэль, кажется, была маглорожденной. Может, она и понимала, что за аббревиатуры были написаны на майках. А может, ей даже нравились – какой кошмар! – эти группы и они вместе с Лунатиком пели эти дурацкие маггловские песни. Катастрофа! Сириус считал маглов достаточно примитивными. Нет, он не был таким зашоренным, как его семья, считающая, что чистота крови – это святость, а принадллежность к роду Блэк – Мерлиново благословение на жизнь, но всё же стоит учесть, что он вырос под гнётом этих убеждений. И каждый день он делал очень многое, чтобы одинаково безразлично относиться и к тем, и к тем. Но вот искусство… Ну что могли придумать эти простецы? И просто назло Ремусу Сириус пригласил на следующее утро на свидание Арабеллу с Когтеврана. Непонятно было, как конкретно насолил Ремус, чтобы ему мстить, но Сириус был уверен, что делает всё правильно. Он тоже загадочно молчал о своих планах, только почаще специально посматривал на стол когтевранцев, выискивая тёмную макушку. И он замечал тоскливые или всё же игривые (Сириус так до конца и не разобрался) взгляды Лунатика, да и главное было привлечь внимание. Ха, смотри-смотри, дорогой друг. Возвращаясь с тренировки по квиддичу, Джеймс упомянул, как Лунатик описал ему поведение Сириуса, когда все узнали, кого он пригласил на свидание. "Я не знаю, что это значит, но он буквально сказал, что ты дергаешь его за косички, – пробормотал Джеймс, снимая грязную форму. – Звучит, как название для просроченного зелья, да?" Сириус тоже не знал, что это значит. У Лунатика были короткие волосы, чтобы заплести их в косы и дёргать. Может, имелось ввиду, что дёргать косички нужно у Сириуса? Почему тогда Ремус до сих пор не сказал, что хочет, чтобы Сириус заплел свои волосы? Стоило только попросить… Но Сириус не собирался уточнять ничего у Лунатика. Пусть этот всезнайка заплетает косы и дёргает их у этой красноволосой девицы, но лучше не надо. Что ж, свидание проходило несколько неудачно. Возможно, связано это было с тем, что Сириус изначально выбрал такое место, где ему было видно сидевшую у спокойной глади воды другую пару. Возможно, он не особо уделял внимание своей спутнице, всё время поглядывая на то, насколько далеко находятся руки Ремуса от тела девушки. Они находились на приличном расстоянии, всë-таки Лунатик был джентльменом, а не змеем-искусителем – этот статус Ремус присвоил Сириусу ещё в ранний подростковый возраст, объяснив, что это значит. Сириусу описание понравилось. Хотя, конечно, лучше бы это был лев-искуситель или пес-искуситель, но выбирать в магловской мифологии ("Вере", – поправил Ремус) не приходилось. Сириус даже успокоился и вернулся мыслями к своему свиданию – целовал нежные губы, путаясь пальцами в таких же тёмных, как и у него, волосах. Всё было хорошо: Арабелла смеялась над его шутками, кокетливо оголяла коленочки на жарком солнце, подставляла губы для поцелуев. И Сириус бы даже, наверное, сумел заглянуть ей под юбку, если бы не Лунатик. Сириус, хозяйничал во рту спутницы, но глазами всё стрелял в сторону, где сидели двое других. Они вели себя совсем невинно, и можно было расслабиться, но тут вдруг совершенно неожиданно Лунатик положил свою загорелую руку на тонкую девичью. И это оскорбление Сириус мог бы проглотить вместе со слюной Арабеллы, просто опустив руки на её бёдра и сжав. Сириус решил, что на этом-то Лунатик остановится и отдаст первенство свиданий ему, но в тот самый момент, когда он собирался наконец отдаться своему свиданию, Лунатик поцеловал её. Поцеловал эту красноголовую девчонку. Прямо в губы. На глазах у всех. Хорошо, не у всех. На самом деле, это и видел-то, наверное, один Сириус, придававший значение всему происходящему. Желание целоваться совсем пропало, а вот разлепить другую парочку – только возросло. Он взмахнул палочкой, и большая волна воды обрушилась на Ремуса и эту красноголовую девицу. Девушка завизжала и сбросила с себя руки Ремуса, пытаясь одновременно подняться и хоть немного отжать мантию, но, оставив эти тщетные попытки, побежала в сторону замка. Сириус лишь усмехнулся – теперь можно вернуться к приятным предложениям. Только вот, пока он трогал свою спутницу под платьем, нащупывая её влажные трусики, из головы не выходило лицо Ремуса, который, когда уходил, весь мокрый с прилипший к черепу волосами, обернулся и посмотрел прямо на Сириуса. Он выглядел так, будто знал, кто заставил воду выйти из берегов. Но едва ли это могло быть правдой – Сириус лежал, обнявшись с Арабеллой в листве деревьев, скрытый от посторонних глаз. Сириус вернулся крайне неудовлетворённым – ему пришлось изрядно пофантазировать, чтобы получить результат, да и вообще вся эта затея не принесла того удовольствия, на которое он рассчитывал. Ремус сидел на своей кровати в одном полотенце и протирал шрамы вонючей настойкой семи трав. Он кинул разочарованный взгляд на Сириуса и вернулся к своему занятию. Это была такая глупость – верить, что какая-то настойка может сделать шрамы менее заметными. Но Ремуса так тревожило его израненное тело, что он готов был поверить во что угодно. И кто такой был Сириус, чтобы ему запрещать, особенно, когда лицо Ремуса было столь печально? Лунатик мазал их раз в три дня уже второй месяц, хотя эффект этот шарлатан из магазина зелий обещал через две недели, но розовые шрамы были всё ещё полны цвета. – Где Джеймс и Питер? – спросил Сириус. Его напрягало тянущиеся патокой молчание между ними. В самом деле, не обиделся же Ремус в очередной раз? Да и на что? Он точно не мог знать, что озерная операция – его рук дело. – В очередной раз зовёт Лили на свидание и объедается в Большом зале яблочным пирогом соответственно, – тихо ответил Ремус, не отрываясь от своего занятия. – Сохатый опять выставит себя дураком, – засмеялся Сириус, падая на кровать. Всё отлично, Лунатик не в курсе, а значит, не злится на него. – Он не боится быть открытым в своих чувствах, – запротестовал Ремус и тише добавил: – Мог бы попробовать для разнообразия. Или, возможно, была очень маленькая вероятность, что он всё-таки злился. Но зашёл, конечно, Лунатик с совсем странной стороны. О каких чувствах Сириуса он говорит, которые нужно уязвимо проявлять? Во-первых, у Сириуса не было чувств, которые он скрывал от окружающих. Во-вторых, уязвимость – дело слабых. Мать всегда говорила, что самое важное в жизни – держать надменный вид превосходства, а потом больно била по щекам, если Сириус продолжал плакать. Возможно, методы её воспитания слишком старомодны (поэтому он и сбежал), но с некоторыми вещами Сириус не мог не согласиться. Важно держать лицо, нельзя показывать всем и каждому, что ты чувствуешь на самом деле. Нужно носить красивый жилет, защищающий сердце от преждевременных ран. Только простецы позволяют миру наносить раны на своё тело, кожа аристократов же должна сохранять идеальную гладкость. – О чем ты там толкуешь, Лунный лучик? – пропел Сириус, смотря своим фирменным соблазнительным взглядом из-под опущенных ресниц. – Если о моих чувствах к тебе, то они очевидны. Ремус на это только фыркнул, но Сириус видел, как лёгкий розовый оттенок появляется на его коже. – В том то и дело, что очевидны, Бродяга, – передразнил его тихий глубокий голос Ремус, кидая в ответ взгляд из-под опущенных ресниц. Сириус засмеялся над неуклюжестью друга – его волосы спадали завитками на глаза, скрывая тот самый безумный взгляд, который Ремус пытался выдать за соблазнительный, а губы смешно надувались и выпячивались. Но Сириус заметил, что у него перехватило дыхание от этих карамельных кудрей, а безумный блеск в глазах привлекал именно своей неопытностью, и губы были надуты словно для поцелуя. Сириус, ведомый чем-то ему неизвестным, поднялся и подошёл к Лунатику, забирая ватку из его рук. Он опустил её в жёлтый раствор, пропитывая, и начал медленно промакивать розовые полосы на лице Ремуса. Это было приятно – трогать Лунатика сквозь мокрую и вонючую ватку. Ремус неподвижно замер, широко распахнув глаза, но позволил Сириусу протереть свой лоб, часть щёк, шею и подбородок. Сириус чувствовал, как у него покалывает кончики пальцев, и не мог себе ничего объяснить. Ремус сидел перед ним такой же, как всегда: долговязый, сутулый, с множеством веснушек, молчаливый. Но почему-то сейчас реакция на его присутствие была другой – более яркой и покрытой туманом ожидания. Сириус не знал, чего он ждал. Он закончил, и теперь Сириусу следовало бы уйти, так как дело было сделано. Но они сидели и продолжали смотреть друг на друга. Ремус всё ещё был в одном полотенце на бёдрах, и теперь, впервые с начала их дружбы, это нервировало. Разве может один половозрелый подросток сидеть перед другим половозрелым подростком почти в обнажённом виде, не собираясь сделать ничего в горизонтальной плоскости? Видимо, интрижка Сириуса была совсем неудачной сегодня, иначе зачем эти мысли наполняют его голову? Мысли кружились, преследовали друг друга, но самая важная убегала, оставались лишь глупые, из-за которых он вынужден был смотреть на тёмную дорожку волос на животе Ремуса, скрывающуюся за белым полотенцем, и пытаться дать точное определение их цвету. Медный, кофейный или всё-таки тëмно-каштановый? Определённо смесь. Сириус задумался, как сейчас его взгляд, опущенный на бёдра Лунтика, выглядит для самого Лунтика. Ох, чëрт! О чем только тут можно подумать… Он покраснел, он не мог видеть этого, но он чувствовал и знал, что покраснел, когда столкнулся взглядом с Ремусом. Глаза Ремуса улыбались, в них светилось озорство. Сириус знал, что как самый умный в их компании Ремус понимает чуть больше. От этой мысли его кожа ещё больше покрывалась уродским красными пятнами. Мать всегда била его по щекам в такие моменты, требуя прекратить окрашивать прелестную белую кожу в уродливые оттенки. Лунатик прикусил нижнюю губу, чтобы не засмеяться, но Сириус мог лишь думать о том, в какой момент Ремус стал таким красивым? Всё-таки его растянутые, закатанные свитера ему совсем не шли, то ли дело естественная кожа и дорожка волос. Привлекательно. Нужно было предложить ему ходить так, но лучше не надо, и так всякие красноволосые девочки обращали на него внимание. Сириус признал, что ему это не нравилось. Лунатик в обнимку с книгами нравился ему гораздо больше. – У тебя тут… – прошептал Ремус, касаясь кончиками пальцев волос Сириуса и заправляя локон за ухо. Что именно там было у Сириуса, он так и не договорил, да это было и совсем неважно. Важно было, что кожа Сириуса продолжала краснеть и он чувствовал, как сжимается его желудок. Последний раз он испытывал такое, когда потерял девственность в Выручай-комнате с девушкой со старших курсов. Почему то же самое происходило в его организме, когда руки Лунатика перебирали его волосы, он не мог объяснить. Магия момента, погоня за ускользающей мыслью была прервана появлением Джеймса его радостным криком: – Она сказала "да", – Сохатый улыбался и победно пританцовывал. – И это только первое её "да" для меня. Клянусь вам, она станет моей женой в июле. – Крепость Лили наконец-то пала? – Ремус счастливо ухмыльнулся и обнял друга, шепча слова одобрения. Сириус не остался в стороне и, радостно завывая, повис на спине Сохатого, чтобы тот закружил его по комнате. Это было здорово – Джеймс добился расположения девушки, которая интересовала его уж слишком давно, Питер второй год был в отношениях, и они уже даже придумали, как назовут будущих детей (невероятное безрассудство), Сириус был свободным псом, нюхающим каждую доступную юбку, а Ремус тоже, кажется, начал вылезать из панциря. Последнее почему-то больше огорчало, чем радовало. Сохатый, словно думал о том же, только без отягощающей грусти по Ремусу, потому что произнёс: – Ребята, я уверен, у вас всё тоже будет отлично, просто нужно время и терпение. Они оба фыркнули. Сириус фыркнул, потому что ему было хорошо в роли свободолюбивого пса, выбирающего себе новое блюдо на ужин каждый раз. Но вот почему фыркнул Ремус? – Если хватит смелости, – загадочно ответил Ремус и вернулся на кровать, задёргивая полог, чтобы переодеться. Раньше он так не делал. Они раньше все голышом бегали друг за другом по комнате, пытаясь ущипнуть побольнее, а потом сравнивали синяки и выявляли победителя. Но теперь Ремус переодевался за закрытым пологом, а без него играть в щипалки было не так интересно. Сириусу было легко выигрывать, когда они были вчетвером. Загнать Лунатика в угол и щекотать до икоты, параллельно оставляя синяки, было проще простого. Хотя последний раз Сириус заметил, что как-то уж слишком возбудился от вертлявого тела под ним, член даже несколько напомнил о себе. Сируису тогда пришлось упасть животом на свою кровать и изобразить приступ боли и страданий. Хоть в поведении Сириуса и не было ничего необычного, они, наверное, всё поняли. Лунатик-то точно – он видел, да и чувствовал счастливое приветствие члена Сириуса у своего бедра. Ужасно глупая ситуация, которую они никогда больше не обсуждали. Но с тех пор Ремус предпочитал просто вытираться полотенцем, а не устраивать последушевые забеги по комнате. Каков глупец! Эта суббота должна была стать знаменательной. Они всё собирались в Хогсмид, чтобы закупиться сладостями и ингредиентами для будущих розыгрышей. Но, конечно, Джеймс откололся сразу после согласия Лили. Он сразу же начал придумывать план свидания, включающий в себя прогулку, мороженое под открытым майским небом (немного холодно, но зато как красиво и вкусно), согревающее сливочное пиво и свежеиспеченный вишнёвый пирог с топлëным шоколадом в кафе мадам Паддифут. Джеймс также фантазировал о переплетённых руках и разговорах обо всём на свете, пока они идут в сторону обрыва, где открывается замечательный вид на замок, Черное озеро и Запретный лес. Сириус предлагал вычеркнуть последнее и сходить в другую сторону – туда, где маленькие домишки стоят сплошняком, а виноградные лозы плотной стеной ползут по окошками, крышам и ближайшим деревьям, и никто не увидит, как Джеймс будет ласкать её нежные места. На это друзья посмотрели на него, как будто у него изо рта лезли слизни. – Сириус, речь идёт о любви, – протестующе замычал Питер. – А не о пятиминутном удовлетворении плотских желаний, – вторил ему Джеймс, округляя глаза по оправе своих очков. – Секс прекрасен, но это только первое свидание. Здесь важно другое, – закончил Ремус, удрученно качая головой. – Ну да, конечно, – фыркнул Сириус, – и что же? Трое сидящих на кровати переглянулись и, безмолвно поговорив между собой, вычеркнули Сириуса из хороших советчиков в делах любовных. Это было оскорбительно! – Бродяга, как только речь дойдёт до откровенного флирта и секса, – сказал Джеймс, забирая из его рук написанный на пергаменте план свидания, – я приду с советами к тебе, но сейчас, Мерлин… Вопиющая наглость – сказать Сириусу, что он не хорош во всём и сразу. Пока трое тех, других, “предателей”, как уже окрестил их в своей голове Сириус, говорили о том, когда лучше взять Лили за руку – ещё у лавки с мороженным, когда они пойдут к обрыву или когда у неё перехватит дыхание от открывающегося вида – и стоит ли приобнять её за плечи, Сириус вернулся на свою кровать и демонстративно открыл учебник. Ремус предложил накинуть на неё мантию, если ей будет прохладно. Сириус с кровати на это только хмыкнул. Что за дурацкое предложение, когда магия создала согревающее? С такими советами Джеймс провалится с треском на свидании, как слишком толстый жмыр под лёд. И он озвучил эту мысль вслух, как и множество других, сидя на свой кровати в полном одиночестве и кипя злостью. Питер лишь закатывал глаза на пару с Джеймсом, а Ремус печально улыбался, поджимая губы в тонкую полоску. Он лёг спать в девять, потому что невозможно было слушать этот бездарный трëп о самом жалком свидании. В самом деле, кто хотел бы провести полдня, стремясь взять кого-то за руку, а остальные полдня – держаться за руки? Сириус ничего не понимал? Ха, Сириус всё отлично понимал. Никто не хотел ходить в томительном ожидании и невозможности его разрешения. Увидел красивые ножки – нужно залезть между ними, а не держать за руки в надежде, что ножки сам разъедутся. Так и умереть девствеником можно. А эту участь Сириус желал только Нюниусу. И, может быть, Ремусу, потому что Ремус был такой хороший, что ему никто не подходил. И Сириуса очень злила идея, что у Ремуса кто-то появится и эта яркая луна будет обращать внимание на ещё какую-то звезду. Он проворочался на кровати до поздней ночи, подслушивал, какие ещё идиотские идеи придумают друзья для самого провального свидания, которое только знала волшебная Англия. Питер откололся от их планов на следующее утро. Вдохновлённый идеями Джеймса, он тоже собирался пригласить свою девушку к мадам Паддифут. Сириус с ужасом подумал, что сейчас и Лунатик заразится всеобщим безумием и позовёт эту красноволосую девчонку. О, это будет так ужасно! Но Лунатик молчал. Поэтому в субботу утром после плотного завтрака они выстроились в длинную шеренгу парами. Сириус гордо смотрел вокруг, окидывая всех высокомерным взглядом, – его парой был Ремус Люпин и не могло быть лучше. Они шли по скрытой тропе, которую нашли не так давно. Плюс тропы был в том, что она была не видна остальным. И, пока все шли, толкаясь, по мощенной булыжниками дороге к Хогсмиду, двое друзей в тени деревьев, хлюпая сапогами по влажной весенней земле, шли только вдвоём. Ремус рассказывал про три способа нарезания заунывника и различия свойств зелий благодаря этому. Сириус рассказывал про последние новости квиддича. Ремус захотел мороженого, и кто был такой Сириус, чтобы отказывать? Сириус купил себе лавандовый и фисташковый шары с посыпкой воздушного риса и карамели, Люпин, как всегда, остановился на шоколадном шаре с шоколадной крошкой и шоколадным топингом. Сириус заплатил за обоих, хоть Ремус и протестовал, доставая свои гроши из порванных карманов. Но деньги были Джеймса, так что Сириус настойчиво протянул их улыбающемуся одноглазому мороженщику. Они взяли по рожку и пошли вдоль маленьких домиков. Солнце грело почти по-летнему. Ремус измазался и с каждым движением ладони, которая должна была стереть шоколадные разводы на щеках, размазывал их всё больше и больше. Сириус, усмирил хохот, достал палочку и направил её в сторону Лунатика. – Пожалуйста, – поморщился Ремус, – сделай это руками, мне не нравится направленная прямо в лицо волшебная палочка. Сириус лишь ухмыльнулся, пряча палочку в складках мантии. Он достал носовой платок с вышитыми инициалами “С.Б.” и потянулся к лицу Ремуса. Касаться кожи Лунатика через тонкий шёлк платка оказалось очень волнительно, особенно когда тот так спокойно смотрел в лицо Сириуса. Сириус чувствовал ожоги на подушечках пальцев там, где они касались нежной кожи Ремуса. Ожоги текли по венам и достигали сердца, создавая там пламя. Это было что-то неожиданное. Сириус привык, что рядом с Лунатиком он всегда немного нервничает, но он всегда считал, что это связано с его большой привязанностью к другу. Не всем повезло иметь таких преданных друзей и Сириус, испытавший боль семейных привязанностей, в глубинах своей души боялся, что когда-нибудь случится ужасное и друзья тоже оставят его. Эта мысль была невыносима. – Кажется, всë, мистер Грязнуля, – усмехнувшись, сказал Сириус. Его голос был необычайно громким и грубым. Это было странно. Сириус не любил погружаться в ту свою уязвимую часть, протягивающую молебно руки, чтобы получить любовь. Обычно она приводила его к меланхоличному настроению и бессонным ночам, где он корил себя за каждое несправедливое действие по отношению к друзьям. К тому же он был уверен, что все любят весёлого, задорного и ни о чем не заботящегося Сириуса. Никому не нужен был грустный и подавленный Сириус. Он потянулся к мантии с целью достать палочку и очистить испачканный платок, но Лунатик его опередил. – Да Господи! – воскликнул он, вырывая из рук Сириуса платок и пряча его в карман. – Забудь о нём, я потом тебе его верну чистым, возможно. На последнем слове голос был уже менее уверенным, зато улыбка всё шире. – Так это ты тот мелкий вор, что крадёт все мои вещи? Знаешь, у меня пропал жёлтый носок с пчелами, что я когда-то забрал у тебя. Уверен, ты присвоил его обратно, – пошутил Сириус, толкая локтем Ремуса в бок. – Конечно! Вы раскрыли меня, о мудрейший маг, – в тон ему ответил Ремус, раскланиваясь посреди улицы. – Я ворую все предметы вашего гардероба, которые вы закидываете под кровать. Маленькая буква "Б", вышитая золотыми нитями, торчала из кармана Лунатика. И Сириусу нравился тот факт, что хоть какая-то часть Сириуса Блэка была так близка к телу Ремуса. Лунатик сегодня вообще выглядел очень хорошо. Словно он прихорашивался с утра: расчесал волосы, выбрал самый приемлемый свой свитер – тот самый, с высоким воротом – надел не самые заношенные джинсы и мантию с маленькими нарисованными щенками, которую на Рождество подарил Сириус. Лунатик выглядел так, будто готовился к сегодняшнему дню. Словно Сириус не был просто Сириусом – другом, с которым было проведено слишком много времени – а кем-то важным, перед кем нужно показать себя с правильной стороны. Он выглядел ладно и привлекательно, и он постарался сегодня для этого. Хотя Лунатику не нужно было стараться, чтобы так выглядеть, на самом деле, но Сириус решил оставить это при себе, чтобы не расслаблялся. Хотя, чего уж таить, Сириус и сам сегодня производил такое впечатление. Он попросил заплести ему косички девчонок в гостиной, отчего те только не визжали от восторга. Он сделал это, потому что, если Ремусу захочется дёрнуть его за косичку, чтобы это ни значило, он не будет против. И Ремус долго держался, прежде чем спросить про новую причёску Сириуса. – Ну, – Сириус прочистил горло, потому что объяснять казалось очень неловко, – ты говорил, что я дёргаю тебя за косички, и я подумал, что ты… эм, ты тоже можешь подёргать меня, если… если… Что там было "если" потонуло в отведённых глазах и волне смущения. Но Ремусу было достаточно, потому что он улыбнулся, поймав убегающий взгляд Сириуса. Они зашли в "Тимофиллы и поганки", потому что Ремусу срочно понадобились какие-то цветы. Он нашёл искомое сразу – два красивых оранжевых бутона с красной сердцевиной. Сириус покорным псом следовал, куда сказали: сначала к прилавку, потом на кассу, после – на улицу в узкий безлюдный переулок. Ремус достал сначала один цветок и аккуратно вплëл в тëмную длинную косу, а после сделал то же самое с другим. Сириус стоял пригвождённый к месту и, кажется, забывая дышать. Ремус был таким сосредоточенным и уверенным. Как же приятно было на него смотреть. Лунатик окинул взглядом свою работу, удовлетворённо кивнул и, невесомо проведя пальцами по скуле Сириуса, убрал руки. Сириус знал, что там, где указательный и средний пальцы коснулись его кожи, всё пылает красным. – Вот это называется "дёргать за косички", – проговорил Ремус, с улыбкой наблюдая, как Сириус учиться заново дышать. И они пошли дальше, как будто Ремус сейчас открыто не проявлял интерес. Получалось, если дёргать за косички – это в переносном смысле поддразнивать и проявлять интерес, то какие действия Сириуса по отношению к Лунатику были расценены им так? Тот раз, когда он подкинул ему в сумку заколдованную шоколадную жабу, которая больно укусила Реумса за палец? Сириус так и не признался, что это был он. Едва ли кто-то догадался. Или, может, тот случай с учебником Ремуса по трансфигурации, который Сириус поджёг, узнав, что Лунатик потерял невинность в поцелуях. Ну так Сириус всё исправил – тайно заказал новый учебник и подсунул его под кровать Ремуса. Кто мог догадаться, что поджог устроил он? Или, может, тот случай с розовым пуншем, в котором Ремус оказался весь посреди гостинной пуффендуйцев… Едва ли тогда кто-то догадался, что это Сириус постарался испортить жалкий флирт этим двоим. Но также "дёргать за косички" означало "проявлять симпатию", а не просто ставить человека в неловкое положение. Ну это уж совсем не про Сириуса. Единственный, к кому он испытывал продолжительную симпатию, – это он сам. Они пришли к обрыву как раз вовремя – солнце стояло в зените и освещало всё вокруг, окрашивая воду в золото, наполняя вековые деревья глубоким зелёным цветом, играя на крыше замка в догонялки с ветром. У Сириуса захватило дух. Он давно здесь не был. В Хогсмиде он больше ошивался в "Зонко" и "Сладком королевстве", это Ремус вечно хотел быть ближе к природе. Наверное, волчья натура тянула к корням. Это то самое место, которое обсуждали вчера друзья, планируя свидание Джеймса. Странно, что они ещё не пришли. Джеймс ведь собирался покорить Лили красотами природы. Что за глупости. – И где же Сохатый? – озвучил Сириус вслух свои мысли. – Неужели хочешь сказать, что вчера полночи не лежал на своей кровати и не подслушивал, что мы придумываем? – усмехнулся в ответ Ремус. К сожалению, он знал Сириуса слишком хорошо. Но Сириус только оскорблено фыркнул на такое предположение. – Джеймс передумал вести сюда Лили, поэтому здесь только я и ты, – небрежно сказал Ремус, но его голос к концу предложения был еле слышим. – Смешно, что именно наш день прошёл почти так, как планировалось свидание Джеймса, за исключением идиотского кафе, – Сириус широко улыбнулся, надеясь, что Лунатик тоже увидел комичность ситуации и они посмеются вместе. – Я бы не повёл тебя в кафе Мадам Паддифут, потому что ты ненавидишь такие места, – вместо этого ответил Ремус, отчаянно краснея и смотря себе под ноги. – Даже жаль, что у нас не свидание, было бы весело. Сириус пытался найти что-то остроумное в ответ на шутку, но не то чтобы это были их типичные шутки, поэтому он оказался растерян и сказал, ну, что сказал. Ремус на это испустил лишь усталый вздох и прижал пальцы к переносице. Сириус знал, что так выглядит последняя стадия разочарования Лунатика. Но Сириус отчаянно не понимал, что от него хотели. Разве не здорово посмеяться? – До тебя никогда не дойдёт, – безжизненным голосом сказал Ремус, отнимая руку от лица. Он смотрел на Сириуса и ждал. Но чего? Погодите-ка, что там было про свидание... Ну да, шутка была раскрыта слабо, но не настолько же, чтобы за голову хвататься. Сириус отматывал час за часом, чтобы найти причину, что так расстроило Лунатика. Вот они шли по скрытой тенью деревьев тропе и временами соприкасались руками в слишком узких местах. Сириус помнил каждое прикосновение, потому что кожа всё ещё горела. Потом они лизали шарики мороженного посреди улицы, Лунатик измазался и краснел, пока Сириус тщательно вытирал его лицо, занятый своими ощущениями. Потом они бездумно бродили вокруг, а потом Ремус наглядно показал, что значит это магловское выражение, которое он использовал, чтобы описать отношение Сириуса к нему. Ремус вплёл в его волосы оранжевые цветы и коснулся скулы. Сириус отматывал дальше. Он испортил свидание Лунатику, но тот не обиделся по-настоящему, а попросил быть смелее. Сириус и до этого портил все попытки Лунатика сблизиться в романтическом смысле с кем-то ещё. Чего только та история с пуншем стоит. Хорошо, что виновник произошедшего так и не был найден. Лунатик всегда так грустно вздыхал, когда Сириус уходил на свидания. Сириусу в эти моменты всегда хотелось прижать его, как маленького щеночка, к себе и остаться в спальне, проигнорировав встречу. Ремус позволял Сириусу измываться над своим внешним видом, хотя, будь это Джеймс или Питер, он бы запустил в них заклятьем. Сириус всё думал и думал, прокручивая в голове ситуации за последние месяцы, анализируя (что ему не свойственно) свои действия и действия Ремуса по отношению к друг другу. И эта мысль, ускользнувшая от него в прошлый раз, наконец-то настигла его. Ему нравился Лунатик. Всё это смущение, полуэрогированные члены, остановки дыхания. Всё это – потому что ему нравился Лунатик. И, Святой Мерлин, они были сегодня на самом настоящем свидании. И, будь Сириус поумнее, он бы сообразил это с самого начала, а не сейчас, когда они оказались в финальной точке. И, судя по всему, раз это было свидание и Лунатик был в курсе с самого начала, он нравился Ремусу. О, это должно быть чудо. – Ты мне нравишься, верно? – спросил Сириус. Он что, задал вопрос? Он решил уточнить у Лунатика, что он чувствует? Может быть, Сириусу стоило посетить целителя? Но Лунатик, привыкший к Сириусу, только кивнул. – Тебе понадобилось так много времени. Ты совсем не анализируешь своё поведение? Сириус предпочитал избегать анализа, потому что он всегда чувствовал себя полным дураком, обдумывая своё поведение. Например, как сейчас. Но вместо этого признания Сириус задал ещё один вопрос: – И как долго ты знаешь? – Достаточно, чтобы понять, что если я не предприму никакие действия, то ты точно не додумаешься, – сказал истинный гриффиндорец, пряча свой страх за розовым оттенком щёк. – Хорошо, что больше никто не в курсе, мне не хотелось бы прослыть гриффиндорским пуффендуйцем. – Сириус, – Ремус опять зажал переносицу между своих длинных пальцев и печально выдохнул, – все в курсе, что я тебе нравлюсь. Джеймс организовал тотализатор. – Получается, я всё-таки пуффендуец, – заключил Сириус, смотря на свои сплетённые пальцы. – Подсадная утка среди гриффиндорцев, – подсказал ему Ремус очередную магловскую идиому. Они так и стояли друг напротив друга, один изучал свои пальцы, второй смотрел на сверкающую гладь воды вдалеке. Помоги им, Мерлин. – Так, значит, Джеймс устроил тотализатор, соображу ли я тебе признаться? – усмехнулся Сириус. – Хотя бы себе, – обречённо ответил Ремус. Они смущённо посмеялись. Все знали, что Сириус умеет тупить в важных решениях, но обычно никто не пытался наживаться на этом. Сириус испытывал только гордость за Сохатого. Так ловко обойтись с собственным другом! Отличный розыгрыш! Почему он сам не организовал тотализатор на отношения Джеймса и Лили? – Ты поставил? – Да, – после минуты молчания ответил Ремус. – И на какое число? Я хочу обеспечить победу человеку, который мне нравится. – У тебя это вышло, – ответил Ремус и пояснил: – Я ставил на сегодня. Сириус расцвёл, гордый собой. Хоть с чем-то он справился без длительного торможения. Так, значит, Лунатик тоже подтвердил свою заинтересованность. Значит, вчера они придумывали свидание не только Джеймсу. Значит, всё это время Лунатик тоже дёргал его за косички. И, может быть, пора уже перестать говорить намёками? – Вчера вы все утверждали, что на первом свидании самое важное – это поцелуй в нужном месте и в нужное время, – сказал Сириус и, получив кивок от Ремуса, продолжил: – Так когда ты запланировал наш? Ремус наконец-то оторвался от созерцания видов и посмотрел на Сириуса, улыбаясь. – Когда солнце достигнет верхушки самой высокой сосны в Запретном лесу, – продолжая улыбаться, сказал Ремус. Сириус тут же повернул голову в нужном направлении. Солнце достигло пика и висело точно над огромной сосной, закрывающей своими лапами рядом стоящие деревья. О, получается, это должно произойти прямо сейчас. Так почему же тогда они стоят как два гиппогрифа при первом знакомстве? Сириус уже собирался возмутиться и задать вопрос, когда губы Ремуса накрыли его. И это было чудесно. Возможно, эти дураки, утверждавшие вчера важность поцелуев, правильно расставленных акцентов и красивых мест, были правы. Или большое открытие заставляло сердце Сириуса трепетать маленькой пташкою? Сириус не знал. Он лишь чувствовал тёплые губы на своих, влажный язык, вежливо просящий разрешение войти, и длинные пальцы на шее. Солнце ореолом освещало Ремуса, рисуя нимб света над его головой. У него было так много веснушек на щеках и такие тёплые глаза, с мелкими морщинками от улыбки. Наконец-то у Сириуса было право рассматривать Лунатика. Наконец-то он подарил себе это право. Они целовались под весенним солнцем, игнорируя поднявшийся ветер, потому что их телам было слишком жарко, как в самый летний день. Сириус запустил руку под мягкий свитер Ремуса, проводя ногтями по коже. Лунатик лишь согласно выдохнул в поцелуй, окончательно развязывая ему руки. И Сириус быстро воспользовался предоставленным шансом. Кажется, он так долго сдерживал в себе и от себя эти желания, что теперь они накрывали его огромными сносящими волнами. Ремус дёрнулся, когда рука Сириуса оказалась в его джинсах, прикасаясь к члену через ткань трусов. – Ты портишь всю идею первого свидания, – сказал он, хватая руку Сириуса и пытаясь вытащить её из штанов. – Верни свои прелестные руки обратно на мою шею и в волосы, – ответил Сириус, стараясь, чтобы его голос звучал строго. Но, судя по смешку Ремуса, пёс из него выходил совсем не пугающий, а тот, которому хочется гладить пузико и чесать за ушком. Но Ремус сделал, как его просили. И Сириус мог продолжить изучать звуки, которые издавал Ремус от его прикосновений. Выяснилось, что Ремус умел прерывисто выдыхать, если провести влажными пальцами по нежной головке. Ремус умел толкаться в руку и шептать "пожалуйста, Сириус" таким голосом, что Сириус готов был отдать ему весь мир, если бы тот его попросил. Ещё Ремус мог слишком громко втягивать воздух, когда Сириус обводил его вены. Когда Сириус уделял внимание уздечке, невесомо её подразнивая, как и дырочке уретры, Ремус скулил на одной ноте, сжимая сильнее руки в волосах парня. Лунатик также умел постанывать в поцелуи, пока рука Сириуса уверенно двигалась по его члену, надрачивая в быстром темпе. А ещё Ремус позволял сглатывать все свои звуки, навсегда запечатывая их в теле Сириуса. Вот почему Сириус не любил это место – слишком открытое, чтобы проводить долгие эксперименты. Но Ремус так замечательно тихо постанывал, прикусив нижнюю губу Сириуса, кончая в подставленную ладонь и собственные штаны, что Сириус был доволен результатами. И очень хотел повторить этот эксперимент ещё несколько сотен раз, желательно, используя гораздо больше средств для изучения, чем слух и правую руку. – Ты испортил всю невинность свидания, – сообщил ему Ремус, положив голову на плечо. – О, я буду делать это каждый раз, – пообещал Сириус, поглаживая ещё подрагивающее тело в своих объятьях. – Надеюсь, – счастливо прошептал Ремус.