малышка Мичи и Терано

Такемичи смотрела, как мальчик перед ней поглощает еду, и улыбалась, сравнивая его с бездомным котом, которого они с баджи вылечили. Мальчик по имени Санзу Харучиё в настоящее время с аппетитом ест домашние блинчики. «Ты действительно был голоден», — сказала она, глядя на мальчика, чье лицо было в крови. Она сидела с перекисью и множеством ватных тампонов. Проглотив, мальчик повернулся к Такемичи, словно не знал, что делать. Такемичи сглотнула, не желая спрашивать, почему у мальчика так сильно текла кровь. Она и мальчик встречаются несколько раз, у него есть привычка повсюду следовать за ней. Мальчик, которого она встретила в магазине, попросил у неё немного денег, чтобы купить что-нибудь поесть, Такемичи в своей обычной доброй манере отвела его в McDonald's. Из-за этого он, казалось, цеплялся за неё и повсюду следовал за ней. Тот раз, когда он последовал за ней в магазин и отказался отдать ей тележку со всем необходимым в мирной тишине. Такемичи не возражала против него, что-то подсказывало ей, что мальчику это нужно. Представьте себе её шок, когда он постучал в дверь, Такемичи выскользнула из своей кровати слегка раздражённая после ночи, проведенной за выполнением домашнего задания из-за её натуры прокрастинатора. Она задаётся вопросом, у кого хватает наглости стучаться посреди ночи с изрезанным лицом. Такемичи чуть не выпрыгнула из своей кожи от испуга, когда впустила его. Терано сказал ей никого не впускать ни при каких обстоятельствах, но Такемичи никогда не смогла бы жить с собой, если бы она его прогнала. Она посмотрела на Санзу, который молча сидит в углу, она вздыхает, поднимает его. «Санзу, давай приведем тебя в порядок», — подмигнул ей парень с зелёными глазами. «Извините за вторжение», — пробормотал он себе под нос, она покачала головой «Ерунда, при всей вашей помощи это меньшее, что я могу сделать», она смотрела, как мальчик моет лицо в попытке остановить кровотечение, она смотрела, как ванна наполняется кровавой водой. «У Санзу остановилось кровотечение», — мальчик покачал головой слева направо, набрал пригоршню воды и плеснул себе в лицо. «Должно быть, это глубокая рана, Санзу», — сказала она, пыхтя. Бедный мальчик посмотрел на нее: «Ты плачешь?» он спросил, поняла ли Такемичи, что она начала плакать. «Извини» «это пустяки» она вытащила ватный тампон и смочила его перекисью водорода, кровотечение все еще было сильным, но, по крайней мере, теперь она может видеть рану. «Это будет больно», — сказала она. Санзу, казалось, был в состоянии пошутить и сказал: «Как будто мне уже не больно». Такемичи шмыгнула носом, пытаясь проглотить слезы «По крайней мере, ты в достаточно хорошем состоянии, чтобы смеяться», — она прижала его к уголку его губ, заставляя мальчика съежиться от едкого запаха дезинфицирующего средства. «Извини, извини, пожалуйста, поднеси это к своему лицу, как я делаю другое», — сказала она. Санзу уставился на Такемичи, пока она залечивала его раны, он был благодарен, что она решила не спрашивать об этом, хотя он мог видеть вопрос на её взволнованном лице. Он чувствовал, что так расстроил её, но придержал язык, не желая случайно усугубить ситуацию. Сенджу всегда говорила, что у него плохо получается утешать людей. [что она знает] Он держал тампоны на месте, пока она использовала медицинскую ленту, чтобы зафиксировать их на месте после того, как закончила. Её настроение значительно улучшилось, и Санзу успокоился: «Ну, это скоро придется изменить, но пока сойдет, пожалуйста, извини мою плохую работу», — сказала она, взглянув на часы на стене. Санзу не придерживался такого же мнения, она не только была достаточно любезна, чтобы впустить его, но и накормила его и позаботилась о том, чтобы ему было максимально комфортно. В его глазах она казалась святой. Санзу почувствовала беспокойство, он не хотел уходить так быстро, что она повернулась к нему: «Тебе есть куда пойти?» — спросила она. Хотя знает ли он? Нет, он был слишком горд, чтобы возвращаться, к тому же он всё равно предпочел бы остаться здесь, но, чувствуя себя навязчивым, он решил уйти. «Нет, я найду, где остановиться», — сказал он, когда уже собирался уходить, но она схватила его за руку. «Ты с ума сошел, я не могу позволить тебе разгуливать одному в это время, что, если тебе снова будет больно», — сказала она, глядя на него теми голубыми глазами, перед которыми он был совершенно слаб. «Ты можешь остаться на ночь и вернуться завтра.» Санзу наслаждался лаской, не давя дальше, он наблюдал, как она достала подушку и пуховое одеяло и положила их на диван, она посмотрела на его рубашку. «О, ты хочешь сменить рубашку», — спрашивает она. «Нет, я в порядке», — девушка, кажется, принимает это. «Пожалуйста, хорошенько выспись». Она зашла в свою комнату через час, Санзу лежал в мягком пуховом одеяле, там было тепло, как и у неё, гостиная выглядела пустой, если не считать стопок головоломок, казалось, что она принадлежала не кому-то, а обычному журналу. Вскоре после этого он заснул, а Такемичи всё ещё не спала, лежа на боку и чувствуя холод.