пятьсот по встречной

Ночь окутывает тишиной и прохладой, сразу же бессовестно забирается под одежду и от контраста с разгоряченным телом вызывает волну мурашек. Минхо ведет плечами, резко выдыхая. Взгляд рассеянно гуляет по маленькому двору за студией, задерживается на мигающем фонаре чуть дальше и на отражениях огней вывесок в свежих лужах и на мокром асфальте. Запах, если честно, непередаваемый - ночь и прошедший дождь. В такие моменты жизнь всегда кажется немного волшебной и интимной. Это отрезвляет. Ли прикрывает глаза и вдыхает полной грудью, чтобы запомнить этот запах и чувствует, как постепенно остывает голова. За дверью все еще слышатся голоса, что на повышенных тонах продолжают о чем-то спорить, но желания слушать это больше нет. Он отходит чуть в сторону, огибает лужу и облокачивается бедром на мотоцикл, все это время ожидавший хозяина у стены под козырьком. От соприкосновения с холодным металлом снова бегут мурашки и парня натурально передергивает. Может от того же холода, а может от бури эмоций внутри, что никак не может улечься. Не стоило ему приезжать сегодня, знал ведь, что там будут все. Но, видимо, зря понадеялся на свое самообладание. И не то чтобы он не умел держать себя в руках, не то чтобы был таким уж конфликтным, просто почему-то всегда вспыхивал как спичка, облитая бензином, когда дело касалось Ким Сынмина. Многолетние обиды? Старые раны? Горькая правда? Да Черт его знает, почему на любое замечание в свою сторону от этого парня Минхо просто разрывает на мелкие кусочки. Наверное, потому что Сынмин всегда прав. Он знает Минхо как облупленного, во многом потому что они отвратительно похожи своими невыносимыми характерами. И это выводит еще больше. Именно поэтому у них никогда не было будущего, заветного «долго и счастливо». Но, наверняка, это и к лучшему. Рано или поздно они бы точно перегрызли друг другу глотки просто потому что ни один не умеет, не хочет уступать. И даже присутствие остальных ребят не остановило их от того, чтобы снова сцепиться по какой-то глупости, сущему пустяку. Не так поёшь, не так читаешь, не так стоишь, не так дышишь…Не так выбираешь себе партнеров по молодости и глупости, а потом не можешь успокоиться несколько лет. Вот что действительно ты делаешь не так, Ли Минхо. Талант, не иначе. Даже не задумываясь, машинальными движениями он вынимает из пачки длинную тонкую сигарету и легко ловит губами. А ведь и курить он тоже начал в этих отношениях. Вот только даже после разрыва они продолжают так напоминать о себе, что при всем желании бросить не выходит. Зажигалка щелкает одновременно с замком на открывшейся двери. В небо из легких вырывается облако едкого дыма, Минхо блаженно прикрывает глаза, делая вид, что не замечает приближения Чана. Блять, надо было сразу уезжать, сейчас еще начнет… — Я не собираюсь нравоучать, Хо, не дергайся. Этот его мягкий голос, спокойный тон. И чуткость, от которой ничего не скрыть. Минхо и бровью не повел, не успел даже додумать мысль, а Чан все понял. Они были знакомы не так уж долго, чтобы это можно было списать на простое знание, так что, наверное, это тоже талант. Или суперспособность, но намного более полезная, чем у Ли. Чан вообще весь был супер, не только способностями. — Я и не дергался, — снова затягивается и отводит взгляд. Мимо проезжает авто, на пару секунд осветив двор белыми фарами, но после снова погружая в полумрак. — Зачем ты пришел? — Вообще-то собирался домой, парни-то уже разошлись, — Чан становится еще ближе, нарушая все возможные границы личного пространства и не боится, что ему тоже может достаться, если Минхо еще не остыл. — И хотел извиниться. Ли чуть приподнимает бровь, внимательно глядя на старшего, чьи глаза были опущены, а пальцы будто неосознанно скользили по его собственному бедру. Но не отталкивает, позволяя устроиться так близко, между ног. Интересно, Чан думает, что бессмертный или настолько верит в то, что его Минхо не тронет? Последний, конечно, никогда ничего такого не вытворял в его сторону, но все же предостеречься ведь никогда не бывает лишним. — Это ведь я тебя позвал. Хотя знал, что Сынмин тоже придет, — не поднимая взгляд Бан продолжает вырисовывать пальцами какие-то узоры на черных джинсах Минхо. — Я думал, вы все обсудили, уладили.. — Нечего тут улаживать, — вышло слишком резко. Ли стряхивает пепел с сигареты, стискивая челюсти, чтобы держать себя в руках. Чан ни в чем не виноват, не нужно на нем срываться. Он, конечно, стерпит, поймет и простит, но на самом деле это может по-настоящему его ранить. Ведь он всегда идет навстречу с распростертыми объятиями и не хочется встречать его ножом в грудь. Минхо вздыхает и продолжает уже спокойнее: — Нечего улаживать. Разговоры здесь бесполезны, поверь. Поможет только игнор друг друга, но выработанные годами привычки цепляться к каждой мелочи друг в друге так просто не засунешь в глотку и не проглотишь. — А переключиться не пробовал? — что-то странное мелькает во взгляде непротив, что заставляет Минхо забыть выдохнуть. — Ты думаешь меня кто-то вытерпит? — Еще как. Ты ведь далеко не плохой парень, к тебе просто нужен верный подход. — Или подъезд, — он выдыхает дым в сторону и отщелкивает окурок. Тот с характерным шипением тонет в луже. — На скорости пятьсот км в час по встречке. — Тогда тебе стоит пристегнуться. Чужие губы накрывают губы Минхо так внезапно, что он даже не успевает понять смысл сказанного. Чан нежно, но настойчиво завлекает его в горький от крепкого табака поцелуй и сопротивляться ему почему-то не хочется. Он не такой, какие были раньше. Бешеные, злые, резкие и кусачие, случавшиеся обыкновенно после очередной серьезной ссоры и ведущие к «примирительному» сексу. Вот только недолгим обычно бывал тот мир. А этот совсем иной, каких Минхо и не знал никогда. Мягкий и горячий, уверенный и манящий, обволакивающий и глубокий. Как сам Бан Чан, что подхватывает за бедра, заставляя усесться на мотоцикл, что теплой ладонью касается холодной щеки и аккуратно гладит большим пальцем, что за несколько минут в поцелуе умудряется подарить больше ласки, чем смогли дать прошлые отношения. Он отстраняется так же плавно, чтобы снова глубоко вдохнуть и легко целует в уголок губ, будто на прощание. В голове Минхо роится множество вопросов, но он не спешит задавать их, чтобы не портить интимный момент. Кажется, для Чана это было чем-то большим, чем простой поцелуй. И он тоже думает, по лицу понятно. Много думает, слишком много. У Ли замирает сердце. Он тянется вперед, хочет вернуть поцелуй, но в самые губы Чан тихо шепчет: — Подбросишь меня домой? Минхо почти физически ощущает тяжесть воздуха вокруг и мыслей старшего, но лишь молча кивает, передавая ему второй шлем. Они еще поговорят. Обязательно поговорят, когда Чан не сможет уснуть после долгой работы и снова позвонит Минхо. Когда Ли будет делать вид, что вовсе не спал в половину пятого утра и будет слушать бархатный голос хёна в динамике телефона, поглаживая дремлющих рядом котов. Обязательно поговорят и к чему-нибудь точно придут. А сейчас беспокойное сердце заставляет выжимать газ до максимально возможного, проносится по пустым дорогам мимо огней ночного города в попытке выветрить из головы навязчивые мысли. Но чужие руки, сжимающие холодную кожу куртки на боках ощущаются на удивление правильно. Возможно, в этом и есть ответ.