вонзай в меня когти

       — Отдай.        — Попробуй отбери.       Мира в осуждении и едва сдерживаемом раздражении поджимает губы, когда Максим лишь шире улыбается на командные, стальные нотки в её голосе и лишь выше поднимает над головой телесный платок с абстрактные рисунком, вставая на носочки. Прикладывает ладонь к глазам, устало трёт переносицу и бурчит о глупом детском поведении одного конкретного шамана. А ещё упоминает о утоплении щенков, когда Олег в очередной раз не сдерживает рвущийся из груди смешок, после сотой провальный попытки ведьмы забрать свою вещь. Несмотря на внешнюю усталость и глубокое возмущение, где-то на заднем плане затесалась забава: она уже и не помнит, когда с ней проделывали нечто подобное. В классе в восьмом? Тогда она была ещё в числе самых маленьких по росту и дразнить её было в одно лишь удовольствие проклятых одноклассников. В те времена это безумно бесило, а сила так и рвалась наказать заигравшихся детей. Сейчас же это ощущалось как нечто комфортное, по домашнему уютное.       Причина этих плясок без бубнов была довольно бессмысленна и стара как мир — Максиму просто напросто не понравился нейтральных оттенков шёлковый платок, заменяющий Мире головной убор. По мнению шамана, на улице было слишком холодно, а у Мирской слишком мало мозгов в голове для того, чтобы так спокойно стоять, как он выразился, «полуголой» на улице, под мелким дождиком и во всю ревущим ветром. Поэтому дорогая французская шёлковая ткань была скоропостижно конфискована, а на голову одета федоровская шапка из темно-синей шерсти с мелким плетением. По-началу, Мира правда пыталась решить вопрос дипломатично. В какой-то момент, мужчина даже подумывал вернуть ей её имущество, но все испортил этот треклятый шепсовский щенок. Вот кто тянул его за язык говорить Фёдорову, что его нагло водят за нос?       Но и скакать вокруг шамана, преследуя лишь одну цель —получить обратно свой платок, заменяющий и шарф, и шапку одновременно, Мира не собиралась. Как вариант, можно было-бы наступить Максиму на ногу — она как раз сегодня на пусть и не большом, но достаточно массивном каблуке и определённый дискомфорт точно доставит. Тогда тот бы точно рефлекторно согнулся и заветная вещица вернулась бы к своей владелица. Не совсем человечно по чужому мнению, да и не так уж и по-дружески, если так посмотреть, но как эффективно! И извинения, и заверения в том, что подобного больше не повторится, и возвращение спизженной вещи. Прям как будто лотерею выиграет. Но план так и остаётся не реализованным: Мириным спасением становится шаманка Романова, проходящая мимо них позади Максима. Марьяна ловко и без резких движений забирает шелковую ткань из мужских ладоней и отдаёт обратно владелица. Внимательно осматривает благодарно кивнувшую ей ведьму, чему-то хмыкает и дальше идёт по своим делам.       Странная реакция, странная Романова, но, кажется, Мира ей благодарна за безмолвную помощь, лишенную всяких подъебов. Как, например, от щенка, всё ещё стебущегося над ведьмой и шаманом.       Федоровская шапка летит в лицо обескураженному мужчине, бьёт его по носу и как в тупой комедии начинает падать вниз. Он успевает поймать её до того, как темно-синяя шерсть успевает упасть в мутно-черную воду лужи и натягивает на голову, скрывая под собой лысый череп. Мирин платок тоже занимает свое место на девичьей макушке, трижды плотно оборачивается вокруг шеи, а оставшиеся края прячутся под наглухо застегнутое пальто. Один лишь Олег так до сих пор и стоит в одной лишь расстегнутой куртке и закатывает глаза, когда Максим переводит свое внимание на медиума и возмущённо спрашивает, а не ахуел ли он? На этот раз, потешается уже Мира, глядя на недовольное лицо щенка.       Глупости, да и только.       Во сне, приснившемся ей сразу после прохождения испытания, она видела в белом конверте свою фотографию. В вещие сны Мира никогда не верила — слишком размытую информацию они в себе несут, и отличить такой пророческий сон от обыкновенного очень трудно. Да, ощущаются они по разному, тут никаких возражений даже быть не может, но в большинстве своём, сны — лишь проекция желаний человека. Мысли пусть и несут в себе некую силу, которая может помочь им реализоваться, но у Мирской нет так много свободного времени, чтобы сидеть и сутки напролёт думать о белых конвертах и своём желании оказаться там. К чему ей надежды и молитвы именитым богам, если она может приложить достаточное количество сил и упорства, чтобы попасть туда самостоятельно? Смысла в ритуалах на победу и удачу, особенно в таком проекте, она тоже не видела — ты либо сильный и забираешь свое по праву данному тебе силой, либо жалкий недо-эзотерик, полагающийся только на кладбищенские техники.       Всё это лёгкие пути для слабых, а Мира сильная. Она сделала из огня и кровь, из стали: разве с такой составляющей ей нужна вся эта муть, которую такие ведьмы как Игнатенко называют проявлением настоящей силы? Вот и она думает, что нет. Безусловно, перестраховаться лишним не будет, но опять же, всё стоит приберечь на те моменты, когда девушка будет в себе сомневаться. А сомневается она только в своём ментальном состоянии и наличии такого нужного органа, как мозг. Во всем остальном она абсолютно уверена.       Однако, чем черт не шутит? Может, и вправду вещий сон и сегодня она будет первой, кто получит белый конверт и признание наблюдателей двадцать первой битвы экстрасенсов.       Ехидно-приятельскую перепалку между Максимом и Олегом прерывает трель чужого телефона. Мира удивлённо выгибает бровь, тянет руку в глубокий карман и с интересом заглядывает в загоревшийся экран смартфона, с лёгкой ухмылкой читая имя наставника. В полнее время, она стала куда мягче и добрее по отношению ко всем, кто её, так или иначе, окружает и вот так будет удивления у Петра-«Даши», когда звонок примет не вечно угрюмая злая Мирская, а вполне удовлетворенная Мира. Уже представляя себе принявшие идеально круглую форму глаза мужчины, она проводит пальцем по экрану и тут же подносит телефон к уху. Делает пару шагов в лево, чтобы увеличить расстояние между собой и коллегами, пытаясь сохранить хоть какую-то видимость конфиденциальности, но сильно сомневается, что едва-ли не чешущихся от любопытства Фёдорова и Шепса это остановит: они уже, вон, шеи как повытягивали и многозначительно буравят взглядом. Все им интересно, все им надо знать. Ну ничего, пусть немного поумерят свое желание вмешиваться в чужую личную жизнь, глядишь, поумнее станут. Сомнительно, но терять надежды не стоит.        — Алло?        — Мирусь?       Это петровское «Мирусь» было, наверное, самым главным раздражителем в их взаимоотношениях — именно из-за этого проклятого сокращения и случалось около восьмидесяти процентов ссор между ученицей и наставником. Оставшиеся двадцать заключалась в похуистично-спокойному поведению самого Петра и излишней агрессивность Миры. Со временем, она привыкла с странному исковерканному сокращению, пусть и не переставала фыркать и рычать каждый раз, когда так пытался назвать её кто-то другой. Сейчас же даже рада слышать.        — Привет. — с лёгким придыханием произносит Мира, и отворачивается от замолкнувших и навостривших уши экстрасенсов, лишь бы те не заметили лёгкую улыбку на девичьих губах. — Что-то случилось?        — А мне нужно звонить только в те моменты, когда что-то случается? — хрипло посмеиваясь, спрашивает он. На фоне кричат подросшие Гарик и Нисса, приветствуя так полюбившуюся ведьму, которую искренне считали своей старшей сестренкой, хотя как таковых отцовско-дочерних отношений между Петром и Мирой никогда не наблюдалось. — Нет, просто хотел поинтересоваться, как прошло испытание. Хотел вчера позвонить, но не вышло.        — Всё в порядке.       Если, конечно, не считать того, как я проебалась с Шепсом.       Несмотря на искреннюю радость от звонка любимого, — это, как и многое другое в своей жизни, она никогда не признает даже будучи под дулом пистолета — учителя, Мира считала, что момент тот подобрал не самый удачный. Позвони он хотя-бы на пару часов позже, когда Мирская уже с удовольствием расположилась бы на своём диване и чуть разомлевшая от бокала красного полу-сладкого, вышел бы вполне конструктивный диалог. Они наверняка обменялись бы парочкой фактов, Смирнов вновь начал бы вытягивать из ведьмы подробности с испытания. Сейчас же, голова забита предстоящим съёмками Готического Зала. Да и не только.       Чуть повернув голову назад, Мира с лёгким обсуждением и хорошо скрытой забавой смотрит на толкающихся Максима и Олега, пытающихся урвать самую удобную позицию, поближе к девушке.        — Позвонишь, как доедешь домой? — Нисса и Гарик в один голос кричат, чтобы в этот раз «любимая старшая сестренка» не смела отмазаться от видео-звонка, и у Миры сжимается сердце. Она слишком сильно любит детей, позволяя всем малышам, — не зависимо от того, знает она их или нет. — вить из неё верёвки.        — Обязательно.       Разговор выходит коротким, даже слишком, особенно по их меркам. От этого на душе становится как паршиво — возникает ощущение того, будто Мира намеренно отстраняется от человека, который, собственно говоря, и помог ей стать той, кто она есть. Чувствует себя какой-то неблагодарной тварью, которой даже лишние две минуты поговорить с учителем лень. Она поджимает губы, с холодом во взгляде смотрит на потухший экран и сильно сжимает в ладони айфон. Хочется залезть в телефонную книжку, набрать заученный номер и пересиливая себя, держаться на связи до посинения. Но проблема в том, что Мира не знает о чем говорить, а просто молчать в трубку, как дура, кажется не разумным.       Телефон не возвращается в пальто, вместо этого оказывается засунутым в задний карман джинс — все равно сейчас уже заходить в Стахеевский, для чего ей по сто раз перекладывать гаджет с места на место? Расправляя плечи, Мира оборачивается к ждущим её шаман и медиуму, невольно думая о том, что своим невольным фаворитизмом предаёт Петра. Его она знает уже много лет и в каком только состоянии он её не видел: пьяной, уставшей, вдребезги разбитой. И все равно не смог стать кем-то большим. Фёдорова и Шепса же она знает без году неделя, так откуда в ней это тепло по отношению к ним? Почему именно они, а не та же, к примеру, Романова? Тоже ведьма, с интересными практиками и куда более спокойная, нежели эти двое.       Ответа на этот вопрос нет ни у кого, даже у силы.       Экстрасенсы только вошли в Готический Зал, а в помещении становится душно буквально за долю секунды. Мира поджимает губы, прикрывает глаза в надежде хоть немного успокоиться и вновь не затопить окружающих волной своего раздражения. Щенок игриво с интересом поглядывает на замершую в одной позе Мирскую, но не получает абсолютно никакого ответа на свои действия. Зато вот Игнатенко, заметившая пристальное внимание Олега по отношению к другой ведьме, сразу покрылась колючками и начала активно приставать к парню с расспросами. Отвечал он не активно, практически игнорируя черную ведьму. Разочарованный отсутствием ответного внимания от Миры, Олег тихо хмыкнул. Уловив ободряющий взгляд со стороны шамана, кисло улыбается и делает маленький шажок в сторону, когда Ирина тянет пальцы к его руке. Стоящие полу кругом эзотерики прекрасно замечают не совсем обычную для младшего-Шепса реакцию, и многозначительно переглядываются друг с другом.       На бурное обсуждение Мира абсолютно никак не реагирует — вряд-ли в умах этих людей появится хоть что-то стоящее, за что можно было бы зацепить и развивать тему уже в своей голове. Всё лишь строго по стандарту — скандалы, интриги и расследования. Только вот что расследовать-то собрались? То, как сильно Игнатенко успела надоесть Шепсу-младшему, несмотря на хорошее отношение к ней старшего? То, что она сама вновь относится к окружающим там, словно они просто грязь из-под ногтей, на которую даже обращать внимание, якобы, ниже её достоинства? Или то, как Фёдоров верно и преданно околачивается возле ведьмы, после тех объятий перед мистером X? И плевать они хотели, что все это было сделано лишь с глупой, благородной целью шамана помочь — они все равно уже приписали им бурный и страстный роман.       Как будто люди, будучи в отношениях ведут себя так.       Хотя, откуда ей знать, как взрослые люди проявляют чувства друг к другу.               — Если в белом конверте окажешься не ты, знай: Башаров просто обиделся на тебя из-за прошлых съёмок. — словно доверяя какую-то важную тайну, шепчет ей на ухо чуть склонившийся Фёдоров, задевая плечом мирин висок.        — Отъебись.       На краткий, лаконичный ответ, мужчина лишь понятливо хмыкает и выпрямляется, пристально глядя на входящего в помещение ведущего. Камеры начали писать ещё пару секунд назад и наверняка понтажерам придётся приглушать голоса ведьмы и шамана, но лично Мира считала, что это проблема организаторов: для чего покупать дорогущее оборудование, если его на время даже отключить нельзя? Неужто так хочется подслушивать разговоры экстрасенсов, ожидая любого неверного слова, ясно доказывающегося, что все здесь собравшиеся не более чем наглые вруны?       Впрочем, настоящие вруны тут и вправду были.       Лолита Вардания стояла около Игнатенко, все ещё насилующей мозг бедного щенка, и пусть старалась этого не показывать, но весьма нервничала. По примеру экстрасенсов предыдущих сезонов явно смогла догадаться, что недавние запугивания беременной девушки, за которой горой встала Сотникова, ничем хорошим для неё не обернутся. Да и ухмылка, больше подходящая на оскал, расплывшаяся по лицу Мирской, когда их взгляды встретились, это явно подтверждали. Большие глаза ясновидящей, казалось, расширились ещё больше, когда шаман, присоединившись к новоиспеченной подружке, кивнул Лолите на зажатый в правой руке Башаров чёрный конверт. А смешок со стороны младшего брата Александра Шепса лишь сильнее распалял тревогу в женской душе. Она была искренне уверена, что несмотря на сегодняшний провал, из проекта уйдёт Граболенкова или, на крайний случай, Шульгина. Потому что, ну они-то явно куда слабее её! Чего стоит только сама Наталья, у которой в роли силы выступает самая обычная яндексовская Алиса!       В данном моменте и в данном месте, вся уверенность в себе буквально испарилась.       Не такая уж и святая троица из ведьмы, медиума и шамана явно указывала на то, что сегодня из Готического Зала с позором вылетит именно она.       В тот момент, когда взгляды всех троих пересеклись между собой, Лолита поняла — ей пиздец.

— Осознай свои слабости и тогда жить станет легче, дитя моё. Прими их, как старого друга, проведи с ними один вечер и отпусти с лёгким сердцем, прощаясь навсегда. Вспомни, как ты отпускала людей в прошлом и у тебя все получится. Это ведь не так уж и трудно, верно?

— Отпусти и откройся для новых чувств, людей и боли. Такова доля рода людского: жить в мире мук и грёз.

Страшным боем сказали часы, Что холодною ночью расплачусь. Всё на свете сложив на весы- Никуда я от слез не спрячусь. Волчьим воем внутри завывая, Прерывая дыхание всхлипом Я опять в эту ночь засыпаю- На мгновение станет тихо. Этот мир почернел и покрасил Мою жизнь и судьбу в черноту. Я б хотела, чтоб стал он прекрасен, Хоть на миг и хотя бы к утру. Но назад обернувшись- застыну, Там такое, что больно смотреть. Даже если все силы я выну- Ничего изменить не успеть. Страшным боем сказали часы: Ты на целую жизнь опоздала. Все надежды до эха пусты И нет функции в жизни «сначала». Можно заново день пережить, И на белых листах рисовать… Но по-новому жизнь не прожить, Что бы много чего поменять.