Пристанище беспокойных ангелов

“Scar tissue that I wish you saw Sarcastic mister know-it-all Close your eyes and I’ll kiss you.” Scar Tissue, Red Hot Chili Peppers

Вульфвуд не мог привыкнуть к ожиданию. Никто никогда не говорил, но это всегда случается, если постоянно путешествуешь. Всегда есть время вынужденного бездействия. Он столкнулся с этим, когда начал работать охотником за головами. Иногда он мчался сквозь пустыню, через города или заброшенные поселения, зачастую чтобы спрятаться от песчаных бурь, а иногда просто чтобы успеть сделать все в срок. Однако, прежде чем убить, чаще всего нужно наблюдать, выслеживать, преследовать; словно волк в овечьей шкуре среди мирных жителей. Но чаще всего ему приходилось ждать самого задания, а это означало, что большую часть дня он мог провести в компании выпивки и сигарет, уставившись на потрепанный деревянный потолок, который вот-вот готов был обрушиться на его голову от одного лишь взгляда, пока он лежал в своей кровати в какой-нибудь гостинице. Вульфвуд не принял это во внимание, когда начал преследовать Вэша и его разношерстную группу. Они встретились в вихре, сметающем Вульфвуда с ног, неугомонный ураган поприветствовал его своими нетерпеливыми порывами, и Вульфвуд обещал не отставать, следовать за ним. Он был создан для того, чтобы не отставать. Не отставать - единственное, что он умел делать. И так вышло, что Вульфвуд, знакомый с бесцельным ожиданием, был обманут. Казалось, что все время с Вэшем - один слошной простой. Новый город, новая гостиница, новые проблемы. У Вэша всегда есть причина остаться подольше. О, здесь такая вкусная еда. Вульфвуд, давай останемся тут на пару дней? У горожан проблемы с очисткой воды. Я помогу им. Здесь так много выпивки! Вульфвуд, остановимся здесь на ночь? Жители разрешили нам отдохнуть в гостинице несколько дней в благодарность за помощь. Так мило с их стороны, да? Они никогда не задерживались дольше, чем на неделю. Вэш в бегах, Вульфвуд давно понял, хоть и не говорил об этом вслух. Но даже если они и останавливаются каждые несколько дней или теряются в рукотворном урагане проблем, Вэш и его команда стараются справляться с этим, как могут. Сперва Вульфвуд не знал, как себя вести. Он привык быть один. Он напивался до одури и курил до тошноты. Но какое-то странное чувство отчаяния, пустоты и одиночества взбудоражило его, когда он впервые проснулся в гостинице, где ночевал с командой, и увидел, как Вэш крадется прочь, пока остальные собираются у расшатанного дубового стола, чтобы позавтракать. Он последовал за Вэшем. Вульфвуд все равно всегда следовал за ним, даже не задумываясь об этом. Он взглянул на Мэрил, Милли и Роберто в обеденном зале гостиницы и чуть ли не почувствовал себя виноватым, что оставляет их, но все равно выскользнул через парадную дверь. Так он проводит все свободное время. Он следует за Вэшем в города и поселки, цепляется за него и идет по пятам, порой лишь уловив шорох красного плаща из-за угла. Вэш всегда чувствует, когда за ним следят. Вульфвуду это дозволено, он получил негласное разрешение. В конце-концов они возвращаются спустя час или два, или через двадцать четыре. Чем дольше они находятся вдали от группы, тем сильнее на них ворчат, но это никогда не мешает им повторять это снова и снова. Сегодня Вульфвуду снова позволено составить компанию Вэшу, поэтому он следует за ним, в основном курит и перекидывается с ним парой слов. В этом городе все спокойно, только несколько забегаловок и гостиниц, рынок... и невзрачное здание, которое Вульфвуд принимает за огомный дом или, может быть, за школьное общежитие; в маленьких городах сложно понять, что к чему. Все построено из одного и того же дерева и камня, или высечено в скалах, или сделано из металла. Снаружи даже нет таблички. Вэш поворачивается к двери и отворяет ее. Вульфвуд не отстает. Внутри находится прилавок, за которым стоит мужчина, а позади него стена, увешенная металлом - ружьями и патронами всех возможных калибров. Вульфвуд присвистнул бы при виде впечатляющей коллекции, если бы у него самого не было гораздо более грозного оружия, обернутого в ткань и перекинутого через плечо. Вместо этого он рассматривает ассортимент, пока Вэш разговаривает с мужчиной. Вульфвуд слушает вполуха, слишком увлеченный наблюдением, и старается делать вид, что ему есть дело до того, что здесь забыл Вэш. "Мне хватит одной полосы. Нет, оружие не нужно, у меня есть своё." Мужчина за прилавком говорит, Вульфвуд не слушает, но он, должно быть, насторожился, и поэтому Вэш продолжает: "Нет, он не будет стрелять. Только я. Да, конечно. Двадцать пять.." Вульфвуд поворачивает голову, чтобы посмотреть, как Вэш роется в карманах. Он протягивает руку с деньгами мужчине. "Вот, спасибо." Вэш улыбается - хотя он почти всегда улыбается, так что, наверное, его улыбка просто становится шире - и разворачивается, направляясь вглубь магазина, и Вульфвуд следует за ним. Вэш толкает дверь, сваренную из тяжелого металла, не такую, как хлипкие деревянные двери в этом городке, и придерживает ее так, чтобы Вульфвуд мог пройти. Это стрельбище. Стоят несколько кабинок высотой по пояс, за которыми могут стоять стрелки и целиться. Поодаль - деревянные мишени с очертаниями человеческих фигур, и жизненно важные органы на них отмечены красными пятнами. Стрельбище пустует, здесь нет никого кроме них и мишеней, изображающих людей. Вэш занимает одну из полос поодаль, пока Вульфвуд опускает свой крест и прислоняется к соседней кабинке, чтобы понаблюдать за ним. - Так что мы здесь делаем, Иглоголовый? - спрашивает Вульфвуд, скрещивая руки на груди и стараясь звучать настолько непринужденно, насколько может. Вэш поджимает губы, его глаза округляются, готовые налиться крокодильими слезами, пока он достает револьвер и пересчитывает патроны. - Откуда ты взял это прозвище? Вульфвуду кажется, что он должен был сдаться еще после первых двух попыток узнать, ведь тот ничего не объяснял. Хотя, возможно, спустя столько путешествий он стал более лояльным к вопросам Вэша, потому он отвечает, хоть и не любезно, а с присущей ему резкостью в голосе. - У тебя отверстие в голове, как раз там, где должен быть мозг. - говорит он, пальцами указывая на свой висок, круговыми движениями обозначая дыру. - Как игольное ушко. Вэш раздраженно хмыкает и заряжает револьвер одним патроном за другим, не оглядываясь на Вульфвуда. - Эй, - скрипит его голос. - Я ответил на твой вопрос, будь добр ответить и ты. Что мы тут делаем? - Это стрельбище, - говорит Вэш. - Я стреляю. - Да неужели, - отвечает Вульфвуд. - У меня есть глаза, я вижу. Я имею в виду причину. - Почему нет? - Вэш щелкает обоймой и большим пальцем откидывает курок, направляя револьвер в сторону мишени. - Почему ты... Выстрел раздается в воздухе грохотом, похожим на захлопнувшуюся дверь, и взгляд Вульфвуда устремляется к мишени, а рот все еще приоткрыт в попытке договорить. Пуля попала точно в цель, аккуратное отверстие красуется прямо в центре мишени. Это словно пощечина, и хотя Вульфвуд не может понять почему, его раздражение нарастает. Спустя пару мгновений тишины Вульфвуд раздраженно говорит: "Почему ты тренируешься?" Но Вэш все равно не оборачивается. Он пожимает плечами. "Почувствовал, что немного заржавел, вот и все." Вульфвуд ссутуливается еще сильнее и пытается сдержать недовольство, превращающееся в обжигающий рокот в его животе, пока наблюдает, как Вэш выпускает очередную пулю. Со стороны он может показаться безучастным, но Вульфвуд знает, что это не так. Вэш стоит боком, спина повернута к Вульфвуду, ноги широко расставлены, одна рука вытянута к цели, вторая расслаблена и сжата в кулак. Его поза может показаться неустойчивой, но целится он идеально. Вульфвуд знает, что Вэшу не нужно тренироваться, и обычно он не любит тратить деньги и патроны попусту. Вульфвуд не видит в этом действии ничего, кроме способа убить время или похвастаться - они могли бы сделать и то, и другое, поискав древесный лом в переулках и использовав его, как мишени. Вэш снова стреляет точно в цель, и Вульфвуд переминается на пятки, он кипит от раздражения, но тот не смотрит на него. - Ты злишься, что ли? - Спрашивает Вульфвуд, осторожно понижая тон, стараясь казаться безразличным. - Хм? - Вэш звучит искренне, хоть Вульфвуд и не привык доверять его наивности. - Почему ты так думаешь? Они с Вэшем не раз ссорились, и Вульфвуду известно, когда тот притворяется невинной жертвой, чтобы отомстить ему; но здесь не тот случай. Вэш чем-то взволнован. Вульфвуд сталкивался с этим ранее, но до сих пор не знает точно, что с этим поделать. - Ты уверен, что не злишься на меня? - спрашивает Вульфвуд и пытается надавить на то, чего нет. Вэш хмурится, и еще один патрон с грохотом покидает обойму. - С чего бы мне злиться на тебя? - Не знаю, - тепло льется по его венам, мурлыкая, пока он наблюдает, как пули идеально поражают цель, и это всегда заставляет Вульфвуда забыть половину слов, что он собирается сказать. - Может быть, потому что я назвал тебя Иглоголовым, Иглоголовый. Вэш коротко мычит, снова поджимая губы и хмурясь, прицеливается и вновь стреляет. - Ты правда Иглоголовый, - усмехается Вульфвуд. - Нет, - Вэш закатывает глаза, но все же поворачивается к Вульфвуду и слегка улыбается. Эта не та улыбка, которой он улыбался мужчине в магазине или кому-то еще в этом городе. Это не та улыбка, которая появляется из ниоткуда, когда он хочет успокоить кого-то, не исчезающая с его лица. Это улыбка Вэша - теплая, нежная и слегка раздраженная. Вульфвуд не может удержаться и насмехается над Вэшем дальше, раз уж он был вознагражден его вниманием. - Что, поставишь меня спиной к мишени с завязанными глазами и сигаретой во рту? - Так ты представляешь себе наказание? - с задором спрашивает Вэш. Он все еще смотрит на него, поэтому Вульфвуд просто пожимает плечами, продолжая ухмыляться. Вэш пристально наблюдает за ним с легкой улыбкой, на которую Вульфвуд ведется, и отвечает ему: - Только если ты попросишь. Желудок Вульфвуда скручивается в тугой узел, ухмылка сползает с его лица, сменяясь недоверчивой улыбкой. Вэш смотрит на него, любопытные глаза видят его насквозь, и Вульфвуду кажется, что он соткан из дыма, и его позвоночник только что растворился. Даже если Вульфвуд превратится в тлеющие угли и пепел, Вэш будет и дальше просто смотреть. Проходят всего несколько мгновений тишины, они играют в гляделки, и Вульфвуд думает, что стук собственного сердца оглушит его. Вэш уклончиво хмыкает, будто слегка разочаровался в нем, и переводит взгляд обратно на стрельбище, чтобы выстрелить снова. Вульфвуд, находящийся теперь не в поле зрения Вэша, глубоко вдыхает через нос и надеется, что Вэш не услышит. Он запрокидывает голову и сверлит взглядом потолок, чувствует себя глупо и безнадежно. Вэш не разочаровался в нем, он только дразнит. Вульфвуд полон грехов, которые Вэш умело использует, чтобы углубить шрамы внутри его тела; сигареты сжигают его легкие, печень плавится от алкоголя, а пули разрывают все органы, до которых не добраться так просто. Его лекарства залечивают все, кроме зависимости от собственных пороков. Он не всегда понимает, что ему требуется, и, возможно, его потребности раз за разом меняются - наказание, боль, адреналин, дофамин; любой вид опьянения. У него высокое сопротивление к этому, и неважно, сколько времени проходит; эксперименты и пытки сделали его сгустком выжженых нервных окончаний, сочащимся кровью и неправильными решениями. Он опускает голову, почти свесив ее в застенчивости. У него кружится голова, ухмылка глупая и смущенная. - Пожалуйста, - начинает Вульфвуд, Вэш останавливается и, опуская руку, с удивлением смотрит на него. - Поставь меня к мишени с... спиной к мишени... с повязкой на глазах...- Очевидно, Господь не знает пощады, и Вульфвуд путается в словах, ухмыляясь собственной глупости. В худшем случае - или даже в лучшем - Вэш будет неделями высмеивать его. - ... С сигаретой во рту? Вэш удивленно глядит на него, и Вульфвуд, только вернувший свой позвоночник, думает, что его ноги вот-вот исчезнут. Голова кружится, он застрял между собственными словами и яркими глазами Вэша. Затем тот моргает и вдруг громко смеется. Вульфвуд видит, как смех зарождается в его груди и срывается с губ, и Вэш будто сам удивлен этому звуку. Смех быстро затихает, он как будто и не собирался смеяться. Вульфвуд держится, разрываясь между горечью от того, что он - повод для смеха, и восторгом от внезапного всплеска искренности. Он успокаивается, удовлетворенный тем, что он - причина того всплеска, это чувство слишком глубоко в его груди, оно сжимает его сердце и пускает адреналин в кровь. - Хорошо. - соглашается Вэш и револьвером указывает: "Вставай." Черт. Черт возьми, Вэш согласился. Он делает это. Стоит ли Вульфвуду молиться? Он не знает ни единой молитвы. Он перепутает слова и Бог, наверное, пошлет ему назло какого-нибудь ангела, чтобы тот все здесь разрушил. Нет, он должен молиться Вэшу, который направит на него револьвер. Сейчас он ближе всего к Богу, если тот вообще существует. Через несколько секунд жизнь Вульфвуда окажется в его руках. Вульфвуд недоверчиво вертит головой, но улыбается, как идиот. Руки вспотели, он упирается ими в выступ и перепрыгивает, приземляясь на линию огня. Он возбужден, он переходит черту и знает, что ему нужно остыть, но он умалчивает о своей эрекции с тех пор, как Вэш выпустил первую пулю в мишень. Вульфвуд старается идти как можно спокойнее, держит руки в карманах и небрежно ступает шаг за шагом. Он оказывается у мишени раньше, чем ожидал, и оборачивается. Встает пятками к доске, спиной вплотную к деревянной поверхности. Видит Вэша на другом конце стрельбища. Он наклонился вперед, упершись локтем в выступ и подперев подбородок рукой, наблюдая за Вульфвудом сквозь очки. Во второй руке все еще держит револьвер, лежащий неподалеку. Вульфвуд тяжело сглатывает и пытается избавиться от накатывающего возбуждения. - Кхм, - громко говорит Вульфвуд, осматривая себя, вытаскивая руки из карманов, держа смятую пачку сигарет и зажигалку. - У меня нет повязки для глаз. - Думаю, тогда тебе придется просто закрыть глаза, - кричит Вэш через стрельбище, и Вульфвуд слегка сжимает челюсти, услышав задорную улыбку в его голосе. - Пожалуй, - бормочет он и сжимает новую сигарету в зубах. - Зажги, - говорит Вэш. Вульфвуд долго и размеренно вдыхает через нос и чиркает зажигалкой, прежде чем сунуть ее обратно в карман. Дым клубится в недрах его легких и распирает грудь, он медленно выдыхает, отчаянно пытаясь найти успокоение в никотине, скребущем его сознание. - Закрой глаза, - Вэш звучит нетерпеливо и даже немного застенчиво, но Вульфвуд знает, что так его заставляет думать собственное гулко стучащее сердце. В любом случае, Вэш игривый, он стремится выставить Вульфвуда дураком, заставить его в страхе прыгать от звона пуль. Вульфвуд все равно закрывает глаза, коротко затягивается и чувствует вкус пепла на кончике языка. Раздается грохот, громкий и раскатистый. Вульфвуд чувствует пулю, врезающуюся в дерево слева от его головы, даже сильнее, чем слышит. Он инстинктивно вздрагивает и почти смеется над собой, глупо испугавшимся единственного выстрела. - Не двигайся, - предупреждает Вэш. - И не... - начинает Вульфвуд, но его обрывает еще один хлопок, на этот раз справа, его челюсть сжимается, обнажая зубы, он сжимает сигарету и шипит на выдохе, - ...собирался. В ответ ему звучит еще один выстрел, и Вульфвуд почти открывает глаза. Пуля попадает ему между ног, и он коротко и отрывисто усмехается. - Заставляешь меня понервничать, Иглоголовый. - Не называй меня так. Новый выстел, и судя по тому, как Вульфвуд ощущает отлетающие осколки дерева, он прошел прямо над предыдущим. У Вэша веселый голос, но из-за пулевых отверстий между ног пальцы Вульфвуда подгибаются в ботинках. Руки упираются в доску позади него, влажные от пота. Бесполезно пытаться себя успокоить. Его член твердеет в брюках, и дым струйками скользит по его губам. Вэш, должно быть, видит. Он не может не заметить. Вульфвуду должно быть стыдно. Ему и в правду немного стыдно. Но по большей части он в бреду, его голова полна никотина, пулевых отверстий и адреналина. - Ты же знаешь, я не причиню тебе вреда, - говорит Вэш. В его голосе нет заверения, нет попытки успокоить Вульфвуда. Это просто правда. И это чертовски важно. Он не причинит вреда. Он до жути идеален. Каждый выстрел Вэша не задевает его, и Вульфвуд задыхается от этого. Он целовал бы каждый патрон до того, как Вэш зарядит револьвер, затем облизывал бы дуло, если бы он об этом попросил, даже кончил бы, пока пуля разрывает ему горло, если бы Вэш прислонил револьвер к его шее. Еще одна пуля пробивает доску, он отчетливо слышит треск и почти физически чувствует, где находятся все три отверстия, каждое выше предыдущего. Вульфвуд играет с огнем. Вэш поджигает его, как сигарету, пока тот не сгорит дотла, оставив после себя только дым и мягкое головокружение. В воздухе грохот, и Вульфвуд чувствует еще больше щепок, летящих в него. Четвертая пуля. Прямо над предыдущими. Прямо под его напряженным членом. Вульфвуд тяжело вдавливается в доску, настолько ослабший, что у него подкашиваются колени. Мгновение тишины, он дышит сквозь сигаретный фильтр, пытаясь сообразить, куда попадет следующий выстрел, и не может ничего придумать. Вэш прерывает поток его мыслей и говорит: - Держи глаза закрытыми. - Ага, - хрипит Вульфвуд, так сипло и слабо, что удивляется, как вообще слышит собственный голос. Он слышит короткий скрежет, будто металлом по дереву, затем шорох одежды и топот. Вэш ведет себя тихо, но не настолько, чтобы Вульфвуд, - тренированный и настолько привыкший к походке Вэша, что мог бы узнать его по звуку шагов по песку, ковру или деревянному полу, - не мог понять, что тот идет к нему. Он слышит, как Вэш подкрадывается все ближе, ближе, ближе, пока Вульфвуд не понимает, что он прямо перед ним. Он не открывает глаза, просто тяжело глотает воздух и прислушивается к ровному дыханию Вэша. Что видит Вэш? Как он видит Вульфвуда? Видит ли он отчаявшегося идиота, стоящего перед ним? Бессильного перед своими пороками? Он похож на умалишенного, одной ногой уже стоящего в могиле и желающего запрыгнуть туда полностью? Достоин ли он милости или жалости? Губы прижимаются к его губам. Вульфвуд резко и потрясенно вздыхает. Сигарета стиснута зубами, поцелуй целомудренный. Вульфвуд не может сглотнуть. Он даже не может дышать. Вэш выжег его дотла, а пепел развеял по ветру. Вэш отдаляется от него, а потом снова касается губами, так мягко и нежно, что Вульфвуду кажется, что он упадет в обморок. Еще прикосновение, и он убьет Вэша, ведь иначе сам умрет первым. Вульфвуд открывает рот, чтобы что-то сказать - сам не знает что; что-нибудь; что угодно. Сигарета выпадает у него изо рта, и Вэш уже не такой целомудренный. Он приоткрывает рот и глубоко целует Вульфвуда. Он нежен даже сейчас, когда забирает все то немногое, что осталось от Вульфвуда после всего сказанного и сделанного. Сгусток нервов, сожженное сердце и послевкусие пепла, от которого хочется прополоскать рот или перебить его вкус глотком дешевого виски. Лучше начинай молиться, Вульфвуд, думает он про себя. Господь никогда не был настолько благосклонен к нему, и если он милостив сейчас, значит, у Вульфвуда есть билет в один конец, прямиком в Ад - и в самое ближайшее время. Место, где он сейчас, самое близкое к вратам Рая из всех, в которых Вульфвуду предстоит побывать. Вэш отстраняется, и Вульфвуд пытается тянуться за ним, пытается, но остается прикованным к доске позади него. Он не в силах найти поддержку внутри себя, просить больше того, чем он уже был благословлен. - Чувствуешь себя достаточно наказанным? - мягко спрашивает Вэш, поддразнивая Вульфвуда шепотом. Вульфвуд старается не смеяться, но не сдерживается, чувствуя головокружение и возбуждение от его слов. - Ага, в Аду буду скучать по этому. Вэш тихо выдыхает, смеясь, и говорит: - Не будь так строг к себе. Так что... Вульфвуд вздрагивает. Что-то холодное и твердое скользит вдоль его члена, и он дергается. Это револьвер Вэша. Он проводит им поверх брюк Вульфвуда и останавливается, когда дуло доходит до его яиц, дважды похлопывает по ним и отстраняется. - Сделай с этим что-нибудь. Он слышит, как Вэш уходит. Тот не пытается приглушить собственные шаги, но Вульфвуд все равно не открывает глаза. Ему нужно дышать. Он откидывает голову назад и ударяется о дерево. Слышит, как хлопает тяжелая металлическая дверь, и его тело обмякает в тишине. Адреналин ускользает отливом, омывая и облизывая берег успокаивающими, но далекими волнами, и Вульфвуд наконец открывает глаза. На то, что несколько мгновений назад было тусклым светом, теперь больно смотреть, и он моргает. Он вздыхает, проводит рукой по лицу и выпрямляется. Член все еще ноет, но он не хочет дрочить на стрельбище. Он даст ему упасть, прежде чем уйти, и вместо этого заглянет в кабак. Ему нужно выпить. Вульфвуд проводит руками по очертаниям брюк, затем лезет в нагрудный карман пиджака и выругивается: - Ублюдок забрал мой бумажник.