Лекарство от Одиночества

— Фух… — буквально через пару минут должны привезти пострадавших солдат, и у бедного Нама просто сердце не перестаёт по рёбрам бегать. Он очень волнуется. Их вид наверняка не самый лучший, и это его пугает. Парень никогда не получал такого задания — стать одним из помощников этим мужчинам — спокойней — он уже не знает сколько выпил успокоительного, руки продолжают трястись, и его это раздражает — всё будет хорошо… — даже голос дрожит. Очень страшно. — Хён! — в комнату отдыха резко врывается один из медбратьев, заставляя Кима вздрогнуть. Но он в секунду меняется, и с гримосой злости смотрит на донсэна. — С катушек съехал?! Знаешь как я испугался?! — Прости! Там, это… — Солдат привезли? — ну всё, нужно брать себя в руки. Хватит бояться. Нам поднимается со стула, и парень пропускает его вперёд. — Да. Хён, мне кажется будто…их всех по косточкам собирали — врачи проходят по коридору, а старший нервно глотает вставший в горле ком. Руки неприятно дрожат. — Нужно в любом случае привести их в надлежащим вид, верно? — Это тут — наконец они останавливаются напротив двери в палату, и голова Джуна просто кричит о том, чтобы убежать. Но мысль быстро пропадает, и он с уверенностью открывает. Окровавленые простыни, тихое дыхание, огромное количество синяков и открытых ран. Парни совсем молодые, но такие уставшие. Нам осматривает комнату…и в сердце просто бешеный ритм. У кого-то вывихи, сломаны позвоночники, рёбра. На лицах алые гематомы. Он громко выдыхает, и подходит к столу, максимально пытаясь не смотреть на солдат. Это жутко. Слишком. — Господин Ким — к нему присоединяется ещё один донсэн, и отдаёт папки с документами пациентов — вам стоит всё им объяснить. — Как скажешь — врач трясущимися руками берёт бумаги из рук младшего. Ему даже смотреть в них не хочется. Кровь в венах стынет от страха — Господа, прошу внимания — спокойный голос эхом разносится по палате, и солдаты смотрят на Джуна, который выходит в середину комнаты. Всё внимание на нём — меня зовут Ким Намджун, и на время вашего прибывания здесь, я буду одним из тех, кто поможет вам прийти в себя. Если меня нет в палате, то обращайтесь к Господину Хану, и Господину Чхве — он ладонью показывает на донсэнов — вот эти джентльмены. Как только будет нужна помощь — не молчите. Ни в коем случае не смейте отчаиваться. Это всё, чего я готов попросить. Спасибо, что выслушали меня — Джун только отходит к столу, и он невольно слышит от нескольких солдат тихое «спасибо». На коже выступают мурашки, и хочется удалиться…но нельзя. — Хён? — сзади подходит Хан, и касается плеча парня — всё хорошо? — Да, не волнуйся — он через силу выдавливает улыбку, а младший забирает нужные папки, и возвращает всего одну — я знаю, что тебе страшно — шепчет врач как можно тише — поэтому проследи за одним, а с остальными мы справимся сами, ладно? — Спасибо большое, Хо — на лице парня тоже появляется улыбка, и он отходит к нужному пациенту. А Нам следует примеру донсэна. — Господин Чон? — на постели почти сонный солдат. Его лицо в мелких порезах, и посиневших гематомах. На голове, как и на торсе бинт, измазанный кровью. А Ким присаживается на стул, рядом с койкой — вы можете говорить? — он часто дышит, и хмурит брови. Кажется ему всё ещё больно. — Да — голос совсем тихий и хриплый. Слёзы наворачиваются от такого зрелища — да, я могу. — Хорошо — на самом деле — ничего хорошего. У этого парня ожоги высшей степени, сотрясение, и невероятной величины внутренние кровотечения. Почти по всему телу. Этих солдат два дня везли сюда, и все в кошмарном состоянии терпели боль. — Я буду тем, кто возьмёт ответственность за вас. Поэтому можете обращаться ко мне, хорошо? — парень согласно кивнул, тяжело выдохнув — наши медики сделали всё необходимое в данный момент. Через пару недель вы придёте в норму, Господин Чон. — Чонгук… — тихо отвечает солдат, медленно открыв наконец глаза. Они словно два тёмных камня, даже зрачков не видно. — Простите? — Не зовите меня Господином…я Чонгук — врач пытается проглотить вставший в горле ком, а глаза увеличились от удивления. Да, он знает как зовут этого парня. И знает, что ему всего двадцать семь. Хотя в армию забирают после тридцати. Он толком не пожил, а уже с такими ранами здесь. — И-извините. — Всё хорошо — младший не сводит глаз с Джуна, словно и не моргает. А тот крепче сжимает бумаги в руках — Господин Ким? — Да? — Мне…нравится ваш голос — на лице Чона появляется нежная полуулыбка, которую он показал с трудом. А солёные капли так и норовят политься из глаз, но Нам прикусывает щёку, отворачиваясь — вы не читаете книги? — Бывает иногда, если честно. — Тогда…мне бы очень хотелось, чтобы вы прочли мне что-нибудь ~ — он хочет повернуться на бок, но гримаса боли заставляет врача подняться с места, и помочь пациенту принять другую позу. — Вам сейчас нельзя напрягать мышцы. Они почти открыты полностью. — Обещаете? — да ему плевать на свои раны! Нам просто в шоке от этого парня! Хотя…он и правильно делает. Если постоянно думать о боли — только хуже станет. — К-конечно. — Я рад ~ — младший аккуратно кладёт голову на свою руку, не переставая улыбаться — поговорите со мной ещё немного…пожалуйста. О чём угодно — Ким нервно потирает ладони, и кладёт документы на тумбочку, после соединив их в замок. — Ну…у вас замечательные татуировки, Чонгук — парень издаёт тихий смешок, прикрывая глаза. Ему нравится говорить с врачом. — Спасибо. Мне сначала казалось, что их слишком много для одной руки. — Но они вам идут. Довольно эстетично — соединить вместе несколько мелких рисунков — наконец Джун понимает, что…смог расслабиться. И непринуждённо толковать своё мнение. Этот парень явно не будет проблемным. — Я и сам так подумал. — Хён? — сзади Нама вдруг подходит Хан, касаясь его плеча — Госпожа Хван хочет тебя видеть. Срок родов истекает, и она сильно волнуется. — Хорошо — врач поднимается с места, прихватив папку солдата…а тот бусинками глядит на него, нахмурив брови. — Вы не останетесь ещё? — в глазах Чона Джун чётко видит тоску, и он теперь передумал уходить. Но…стоит идти к другому пациенту. — Я обязательно вернусь к вам. — И принесёте книгу, правда? — а младший не может не улыбаться, умиляясь этому поведению. Такая тёплая атмосфера — вы обещали. — Конечно принесу. Только стоит немножко подождать. С тобой пока побудет Господин Хан. — Хорошо. Я обязательно дождусь ~ — сердце бедного врача так и норовит выскочить из груди от смущения. Он прощается с пациентом, и выходит из палаты…а Чонгук очень хочет снова послушать приятный, низкий голос старшего.