Лекарство от Одиночества

— Привет, мам, — сонный Мин подходит ближе к женщине, и совсем не хочет смотреть её анализы. Он несколько дней провёл дома, и только и делал, что ел лапшу, лёжа на диване. Причём по совету Хосока. Ему очень хотелось провести с ним хоть денёк. Не на работе, или в кабинете, а в парке. На пикнике, в кино, неважно. Только бы с ним. Этим ярким, добрым солнышком. — Как ты? — Очень хорошо, дорогой. Словно на пять лет моложе. — мужчина удивился этому ответу, и тому, как широко она улыбается. Ведь… всё должно быть как раз наоборот. Юнги берёт с тумбочки папку с анализами, и открывает её, желая ответов. — А ты чего такой кислый? Операция ведь хорошо прошла. — стоп. Что за бред? Он ничего не проводил за последние пару дней. Как только женщина видит шок на лице сына, то спешит объяснить. А то он сейчас в обморок упадёт от её слов. — А разве… Хосок тебе не сказал? — Ч-что? — мама нежно улыбается, сложив на ногах ладони, а потом глядит на уставшее, но всё ещё удивлённое лицо сына. — Это он провёл операцию. Спросил моё согласие, потом помог прийти в себя, — на глаза слёзы наворачиваются. Так вот почему Чон так настаивал на том, чтобы хён отдохнул пару дней. Он… спасал его маму. Знал, что Мин не сможет сам взяться за это. — Опухоли больше нет. — М-мам… — Всё хорошо. ~ — она трепетно касается его щеки, и крепче сжимает холодную ладонь, пытаясь привести в себя. А Юнги чуть-ли не с ног валится. Он как трус убежал, оставив донсэна одного с этим справляться. Снова. — Госпожа Мин, я тут… — в кабинет вдруг заходит Чон, с новыми, готовыми анализами, и сразу видит старшего, который чуть-ли не со слезами смотрит на него. Слова пропадают где-то на полпути к языку, и застревают в горле, при виде Мина. Говорить с ним не хочется, да и видеть тоже. А про своё настроение выть волком можно. — Я н-наверно попозже зайду. — Хосок только тянется к ручке, как врач рывком движется с места, и холодная ладонь хёна его останавливает, крепче держа за костяшки. — Хоба, подожди, — мужчина снова поворачивается к маме, и отвечает ей. — Мы сейчас придём, ладно? — Конечно. ~ — друзья наконец выходят за дверь, чтобы поговорить. А Чон… просто исчезнуть хочет. Честно. — Хо… — Юн аккуратно берёт парня за ручку, и нежно улыбается, только проговорив его имя. Не успевает и начать, как сразу слышит тихое. — Прости меня, хён, — в его глазах мгновенно читается удивление, и он чуть крепче сжимает ладошку донсэна, не желая его прерывать. — Пожалуй стоило сначала сказать тебе. Мне жаль. — Что ты, Хоби-а, ~ — старший ласково касается его щеки, а бедный Чон уже не выносит всей этой атмосферы. Почему Юнги вообще ведёт себя так странно?! Трогает за руку, улыбается. Что происходит?! — Это я виноват, солнышко. Нужно было ещё в школе включить голову и не оставлять тебя один на один с этим. — солнышко?! У него раздвоение личности?! Парень пугливо отходит назад, и убирает свою ладонь из руки старшего. Это напрягает. — Т-ты чего, хён? — а Мин спокойнее удава. Поясняет дальше, снова взяв ручку любимого. — Я знаю про твои чувства. Мама рассказала. — Блин… — Хосок стыдливо опускает голову, раскрасневшись. Хочется исчезнуть отсюда. Убежать. Да что угодно, лишь бы не краснеть перед хёном. — И я очень благодарен тебе за всё, что ты делал для меня, ~ — старший аккуратно касается щёчки донсэна, и тот решается поднять голову. Сразу сталкиваюсь с взглядом маленьких тёмных бусин, наполненных любовью. — Терпел моих парней, которых я приводил в нашу комнату, помог с операцией для моей мамы. Поверь, я долго могу продолжать этот список. — Юнги-а… — Я не хочу больше делать тебе больно, солнышко. Не могу видеть, как ты грустишь. И мне самому становится плохо, когда я вижу тебя таким, — мужчина сокращает между ними расстояние, оставив жалкие сантиметры, и уже хочет наконец поцеловать младшего. Но договорить всё-же надо. — Поэтому прошу… давай будем вместе? Этот вопрос заставляет задуматься над чувствами Мина сейчас. Вдруг он от балды это делает? Или просто ему плохо? Хо решает спросить о своих мыслях. — Хён… я люблю тебя, не сомневайся, но… ты уверен в своих… — парень не успевает ответить, как Юн наконец решается, и с трепетом накрывает губы напротив нежным поцелуем, прижимаясь к нему. Ладони становятся тёплыми, и сжимают тонкую талию младшего, а тот словно плавится в горячих объятиях, отключив голову. Он чувствует как старший улыбается сквозь поцелуй, и крепче обхватывает его, словно защищая. Но воздух вскоре заканчивается, и Чон тихонько стучит по груди врача, чтобы тот отстранился. — Ты ещё сомневаешься? ~ — Теперь нет, Юнги-а, ~ — донсэн с улыбкой обнимает любимого за плечи, а тот поднимает его на руки, заставляя обхватить себя за талию. — Что такое? — Я просто люблю тебя, солнышко. ~ — в ответ на это Хосок громко смеётся, потираясь носиком о чужой, и крепче держится за старшего. — И я тебя люблю, котёнок. ~ — Котёнок… мне нравится. Теперь называй меня только так. ~