my thirst levels are infinity and beyond

ласкающий слух заливистый смех периодически раздается в маленьком помещении аудитории. бомгю мечтает о том, чтобы не знать его обладателя. внутри скрежет маленьких коготков тревожности, щекочущий так сильно, не позволяя выкарабкаться, убежать. очередная волна смеха снова окатывает с головой. глаза, кажется, сейчас разорвет от сдерживаемых слез. руки нервно мнут края футболки. взгляд с бешеной скоростью мечется из стороны в сторону, пытаясь найти что-то, на чем можно сфокусироваться, чтобы хоть как-то успокоить разум. безуспешно. чхве проклинает субина, который с таким рвением звал его сюда, постоянно твердя 'если ты согласишься, то я намерен угощать тебя бамблом из кофейни возле общежития на протяжении недели'. отказываться от своего любимого кофейного напитка гю точно не собирался. однако проведя здесь больше пяти минут, юноша мысленно заносит и этот долбаный кофе в список, пункты из которого он будет использовать в дальнейшем, чтобы навести страшнейшие проклятия. неприятная попсовая мелодия доносится из дешевых колонок, купленных на деньги студсовета. к музыке присоединяются уже немного пьяные возгласы, добавляя мерзотности к этой какофонии. бомгю искренне невыносимо постоянно ощущать чужой взгляд, направленный исключительно на него и его губы, он готов поклясться, что поймает его еще хоть раз, и он прилюдно сдерет свое лицо. ёнджуна не волнует. ёнджун… такой. экстравагантный, любвеобильный, смелый, разговорчивый. невыносимый. чхве ненавидит свое жалкое подобие сердца, которое посмело так эмоционально реагировать на старшего. бомгю разочарован в себе. при первой встрече он словно видел ёнджуна насквозь. 'да все же с ним понятно. выпендрёжник,' — дул губы юноша. 'определенно. он не стоит и минуты твоего времени, гю. забей,' — безразлично сказал тогда хюнин, медленно потягивая свои любимые кукурузные чипсы со вкусом сыра. судьба, однако, распорядилась иначе, подкидывая им частые встречи, позволяя постепенно узнавать друг о друге больше. когда необходимость видеть ёнджуна, говорить с ним, чувствовать его присутствие стало таким необходимым, сродни получению организмом кислорода, тогда-то бомгю и понимает, что окончательно попал. неожиданно для самого себя упал в непроглядную бездну. замечает задерживающиеся оценивающие взгляды, периодически чересчур ласковые прикосновения, нежные улыбки в его адрес. но при попытке сделать шаг навстречу, происходит столкновение с раздирающим холодом. воспоминания неожиданно заставляют пальцы вокруг стаканчика с бог знает каким содержимым сжаться в несколько раз сильнее. чертов ёнджун с его чертовыми отросшими темными волосами в его чертовом черном кроп-топе. как же его много, он абсолютно повсюду. слишком много, чересчур, перебор, господи, как же его хочется поцеловать. бомгю опрокидывает в себя остатки напитка, бросает мусор в корзину и торопливо покидает помещение. залетает в уборную, пытаясь успокоить с бешеной скоростью бьющееся сердце, норовящее разломить кости ребер, прорвать слой кожи и вырваться наружу. вдох и выдох. совсем стерлась. чхве слегка трясущимися руками достает из своего кармана флакончик любимой помады алого оттенка. размазывает по пухлым губам, на мгновение прикрывает глаза и успевает настолько глубоко улететь в свои мысли, что не замечает, как у него появляется небольшая компания. приятный тембр голоса разрывает нависшую тишину. — могу ли я одолжить ее? потерял свою где-то. так сильно нуждаюсь в ней сейчас, ты не представляешь, — предложение было закончено усмешкой. младший теряется, дергается слегка от неожиданного звука, раздавшегося настолько близко, и, взглянув на чхве, не раздумывая, отдает флакон в чужие руки, возвращаясь к тому, чтобы растушевать красные пятна на своих губах аккуратным пальчиком. он не собирается смотреть в его сторону. он не будет смотреть на то, как ёнджун красит свои невыносимо красивые, пухлые и наверняка вкусные губы. он больше не провалится в эту беспросветную дыру. он не- ошибка. движение пальца замедляется, чтобы не испортить и так уже что-то похожее на кровавое месиво на своих губах. колени слегка подгибаются от осознания того, что именно сейчас происходит. пролить несколько литров слез захотелось еще сильнее. пара темных прядей выбилась из небрежно уложенной прически ёнджуна. бомгю клянется, он предполагал, что человек не способен быть настолько привлекательным. старший ловкими движениями придает губам более яркий оттенок, оценивающе оглядывая свое отражение, и в завершении проводит языком, придавая им аппетитный блеск, который ослеплял даже в приглушенном освещении. кажется, бомгю больше не ощущает присутствие своей души. она только что рухнула ниже самой преисподней. взгляды в зеркале пересеклись. что-то внутри как будто взорвалось, разлетелось на мельчайшие кусочки. гребаная ухмылка на его гребаных губах. ранее и так выходящая за разумные границы обсессия будто приобрела новый оттенок. возможно, оттенок именно той помады гю, что чертовски шла старшему. — спасибо, солнце. выглядишь изумительно сегодня, кстати. никто не сдвинулся с места ни на миллиметр. в воздухе будто осело что-то невероятно тяжелое, словно до этого неизведанного можно было докоснуться и сразу же сильно обжечься. ухмылка медленно расползалась сильнее. бомгю нервно прокручивает кольцо в губе, надеясь хоть как-то успокоить обезумевшее сознание. находиться здесь только вдвоем ощущается правильно. зрительный контакт ощущается правильно. ёнджун делает маленький шаг навстречу, цепляет ловкими пальцами чокер на шее младшего и тянет на себя. внутри головы гю пустеет окончательно, музыка слышится будто за пару километров от них, внимание рассеянно. чхве пытается вынырнуть из этого состояния, сделать глоток так необходимого сейчас воздуха, оторвать от себя желанное тело, накричать и сбежать отсюда как можно дальше. сделай этот неправильный шаг снова и пожалей об этом. сделай его и полностью забудь о пути назад. он испарился с остатками здравого смысла в совершаемых бомгю действиях. чужое дыхание в районе губ ощущается правильно. дрожь во всем теле от предвкушения ощущается правильно. слегка потрескавшиеся губы бомгю на мягчайших ёнджуновых ощущается еще правильнее. и правда вкусные. пальцы, которые еще двумя минутами ранее были испачканы косметикой, мажут ярким цветом по щекам, добавляя алого оттенка к и так уже сильно налившемуся румянцу. от неосторожности слышится глухой стук зубов об украшение в губе младшего, и он в сочетании с влажными звуками поцелуя и постепенно утяжеляющимся дыханием становится настоящей усладой для ушей. руки судорожно цепляются за тело напротив, притягивают как можно ближе. вот-вот, совсем скоро, еще немного, и всё закончится, словно оторвись на секунду — и старший вмиг растворится в воздухе. ничего не пугало сильнее, чем приближающийся конец тому, что они сейчас делали, ведь у всего в этой жизни есть конец. однако ёнджун к беспокойным мыслям в голове младшего прислушиваться не намерен, так что спустя паузу длиной в десять секунд, за которую молодые люди успевают перевести дыхание и еще раз установить зрительный контакт, в котором читалось чистое вожделение, они с новой силой захватывают губы друг друга, отчаянно передавая свое желание через все клеточки собственных тел. и бомгю кажется, что он никогда не был настолько счастлив. он никогда настолько сильно не хотел. младший смеет предположить, что терять ему в этой жизни больше нечего, так что он прерывает поцелуй, подталкивает ёнджуна к раковине и, не теряя ни минуты, впивается губами в линию челюсти, а затем и в шею, покрывая их страстными прикосновениями и легкими покусываниями. старший заламывает брови, опрокидывает голову и запускает руку в волосы бомгю. из уст обоих доносились тихие вздохи, сдерживать которые не хотелось абсолютно. рука начала продвигаться все ниже и ниже, пока- — солнышко, мы же не остановимся. если не сейчас, то никогда, давай, малыш, — ворковал старший. — если мы остановимся, я умру, — взвыл гю, утыкаясь в плечо ёнджуна и слыша его смешок. чхве подумал, что младший выглядит мило с его опухшими влажными губами и размазанной по лицу помадой. бомгю подумал, что закончится как человек, если снова не почувствует губы старшего на своих. — это было горячо, — рассмеялся ёнджун. — кажется, меня уже потеряли, — выдержав небольшую паузу, сказал он, намекая на разрывающийся от приходящих сообщений телефон. ёнджун потрепал бомгю по голове, подмигнул и поспешно направился к выходу из уборной. чхве почувствовал резкий поток холода, нахлынувший на него. он приобнял себя за плечи и присел на пол, пытаясь осознать, что именно сейчас произошло. он потрогал свой лоб, убеждаясь в том, что просто плавится изнутри, медленно выгорает, не оставляя даже пепел после себя. он снова это сделал. он снова заставил желать и облил с ног до головы невыносимым холодом. холодный. каждый чертов раз, когда ёнджун так целует его и тихо произносит бесконечные нежности, бомгю кажется, что он вот-вот умрет, его душа уже устала изнывать после каждого такого контакта. он настолько измучен от непрекращающегося контрастного душа, что повторись это еще раз, он закричит, пока кто-то не захочет заткнуть его, мертвой хваткой впившись в горло и вырвав его жалкие голосовые связки. чхве отчаянно хочет продолжать обжигаться об эту сверхновую, быть ослепленным её красотой. пользоваться хоть какими-то возможностями контакта. дотрагиваться, получать сильнейшие ожоги, уродовать ими свое небрежное тело до неузнаваемого состояния, чтобы после, когда она погаснет, снова почувствовать, как страшнейший холод резко пробирает с головы до ног, заставляя сжаться в комок, раствориться в пространстве и больше никогда не перерождаться. бомгю надеется, что в следующей жизни они не встретятся снова. бомгю готовь умолять, чтобы в следующей жизни ёнджун никогда не переставал его целовать.