Дни с начала эпидемии

117-ый день с начала эпидемии.

Группа Джона.

— Постарайся поспать, милая, — ласково сказала Эллис своей 10-летней дочке, и уложила ее голову себе на колени.       Семья Дойлов ехала с юго-востока в Мэйкон, штат Джорджия. За рулем автомобиля находился 39-летний Джон Дойл - глава семьи. На переднем пассажирском сиденье сидел 16-летний сын Джона - Кевин. Позади сидели 36-летняя жена Эллис и спящая дочь Моника. Поездка была долгой, поэтому Моника уснула. Кевин сонливо глядел в окно на расстилающиеся по обе стороны от дороги поля и деревья. Эллис нежно гладила голову своей дочери, обнимая ее другой рукой. Плавной езда не получалась, так как на дороге время от времени волоклись ходячие и Джону приходилось их объезжать. Несмотря на это, он старался это делать как можно плавнее, чтобы не помешать сну Моники. — Как она? — спросил Джон. — Хорошо. Спит, — тихо ответила Эллис, — она сильно вымотана. Давно она так не спала. — Хорошо, — серьезно ответил Джон.       Дойлы проехали еще какое-то расстояние. Им начинало казаться, что они никогда не доберутся до города. — Сколько нам еще ехать? — с недовольной интонацией спросил Кевин. — Около четырех часов, — ответил Джон.       «Блядь...» — пробубнил Кевин. — Че ты сказал? — уже громче задал вопрос его отец. — Ничего. — Не ругайся мне здесь. Мы будем ехать столько, сколько нам понадобится. Ты понял меня?       Кевин промолчал. — Ты понял меня? — еще громче спросил Джон. — Понял, понял. — Сынок, вспомни, что произошло вчера. Что мы пережили. — Почему мы едем именно в Мэйкон? — Ближайший для нас большой город, в котором мы сможем добыть еды. — И ближайший город, кишащий этими тварями. Лучше бы мы остались дома.       Джон протер лицо рукой: — Кевин, ты же понимаешь что мы должны были уехать как можно дальше. Наш дом был окружен мертвецами. Если бы мы решили переждать, они бы просто проломили дверь и сожрали нас. Ты этого хотел? — Дорогой, перестань, — вмешалась в спор Эллис. — Нет, Эллис. Он должен уяснить, что мы все делаем правильно. — А то, что ты не учишь меня стрелять, это тоже правильно? — с повышенной интонацией спросил Кевин. — Ох, блядь, Кевин! Я уже сто раз говорил, что у нас всего один пистолет, который мы чудом нашли, и слишком мало к нему патрон. Даже полной обоймы нет. Чем, нахуй, я буду учить тебя стрелять? — ДЖОН! — крикнула Эллис. — А тебе, значит, ругаться матом здесь можно? — возмутился Кевин. — Да, блядь, можно. Я отвечаю за вашу безопасноть. Не ты. — Знаешь что, пап? Пошел ты на хуй.       Кевин открыл дверь машины и находу выпрыгнул. — Блядь! — закричал Джон и вдавил тормоз.       От резкого торможения, Эллис ударилась головой о переднее сиденье, а Моника улетела с ее ног вниз. Моника сильно испугалась и начала кричать «Мама! Что происходит?». Джон вышел из машины и побежал в сторону Кевина, а Эллис тем временем старалась успокоить свою дочь. Подбежав к Кевину, Джон ударил его по лицу ладонью: — Ты че, сука, вытворяешь!? Мы ради этого выживали столько месяцев!? — Я без понятия почему ты решил, что тебе все дозволено, а мы должны тебя слушаться как собачки! — закричал Кевин. — Заткнись нахуй! — Джон снова дал пощечину своему сыну.       Эллис заметила что происходит, вышла из машины и побежала к мужу с сыном. Она подбежала к Джону и схватила его за руку: — Джон, перестань! Это переходит все границы!       Джон развернулся и также дал пощечину своей жене, что та аж упала. После падения, Эллис не пыталась подняться, она была в шоке. — В машину. Живо. Оба, — сказал он и не двигался, пока его семья не начала идти.       Все это время 10-летняя Моника сидела в машине и закрывала руками уши, чтобы не слышать этого ужаса. Кевин и Эллис сели в машину по своим местам, и только после этого Джон сел за руль. Сев в машину, он заблокировал двери. — Джон, это не обязательно, — осторожно сказала Эллис. — Мне не нужно, чтобы кто-то из вас еще раз решил выпрыгнуть на ходу, — он посмотрел на колени и локти своего сына - они были разодраны и окровавлены, — дебил, — добавил Джон и замолчал.       В первые 2 месяца эпидемии Джон был примерным отцом, защищающим свою семью, но когда прошло еще больше времени, уровень его агрессии сильно вырос. Он был сломлен, его нервы больше не выдерживали. Он стал злым и неконтролируемым. Он начал командовать своей семьей, как рабами.       Во время произошедшего на дороге он впервые ударил свою семью. В этот момент его семья по-настоящему начала его бояться и стала сидеть в машине "тише воды ниже травы". — Мама. Папа плохой? — прошептала Моника. — Сиди тихо, Моника, — со слезами наклонилась Эллис, — мы с тобой обсудим это позже, а сейчас не бойся, и сиди, пожалуйста, тише.       После этих слов Эллис поцеловала свою дочь и обняла. Ей было страшнее всего, ведь для ее детей ходячие теперь являлись меньшей проблемой.       Дойлы, наконец, подъехали к окраине города, и Джон остановился у ближайшего дома. — Хватайте все сумки и за мной, — приказал он, заглушил двигатель, и вышел из машины.       Его семья начала выходить из машины, а сам он открыл багажник. Он достал из него рюкзак, повесил себе на спину, после чего взял в руки топор и закрыл машину.       Дом, возле которого они остановились, являлся трехэтажным мотелем, возле которого бродили ходячие. Джон приблизился к черному ходу и вонзил топор в голову одному из двух ходячих, которые пытались попасть внутрь здания. После того, как он выдернул лезвие из размозжившегося черепа, широким махом он отрубил голову второму мертвецу и подошел к двери. Разумеется, дверь была закрыта. Джон начал рубить основание ручки и дверь лишилась замка.       Семья вошла в здание и попала во внутренний коридор. Внутри было довольно-таки тихо, но не пусто. В конце длинного коридора ползал всего один мертвец - у него не было ног. — Ни звука, — тихо, но соблюдая командный тон, сказал Джон.       Они начали подниматься по лестнице на второй этаж. По пути Джон зарубил еще двух ходячих. В коридоре второго этажа бродил тоже всего один ходячий, и Джон решил его убрать. Он подкрался со спины к этому ходячему, и, взмахнув топором из-за головы, вонзил лезвие в затылок мертвеца. Этаж был зачищен, и Джон жестом показал своей семье следовать за ним дальше по лестнице, на третий этаж.       Поднявшись на третий этаж, Джон выглянул из-за угла коридора и увидел трех ходячих. Он аккуратно поставил топор на пол, сказал семье ждать его здесь, и достал из-за пояса нож. В полуприседе он подкрался к первому зомби, и быстрым движением вонзил ему нож в висок. Как только он вытащил нож из головы убитого им ходячего, еще до падения трупа он уже начал двигаться к следующему, не теряя ни секунды. Уже быстрым шагом он добрался до следующего, но тот успел обернуться на Джона. Однако Джон успел вонзить ему в голову нож, но второй ходячий был слишком быстро и завалился на Джона вместе с трупом.       Джон лежал на спине, на нем был убитый им ходячий, а еще выше был живой мертвец, старающийся добраться своей пастью до живой плоти. Джон старался дотянуться ножом до головы ходячего, но труп на теле мужчины не давал свободно размахнуться ни одной ни другой рукой. Столкнуть с себя два тяжелых тела у Джона тоже не получалось.       Из-за тяжести двух тел, Джону становилось трудно дышать. Он не мог придумать, как убрать их с себя. Внезапно верхнему ходячему вонзается в голову топор, и его тело валится в сторону. Это был Кевин. Джон скинул себя первый труп и поднялся на ноги. — Я же сказал, чтобы ВСЕ ждали ТАМ! — закричал Джон на Кевина. — Блядь, папань, угомонись. Я же только что спас тебе жизнь! — начал возмущаться Кевин, и он был прав.       Джон схватил своего сына за шею и со всей силы бросил его об стену коридора. — Еще раз ты меня ослушаешься, и я въебу тебе промеж твоих глаз. Ты понял меня? — накричал отец на сына.       Эллис заметила очередной скандал и выбежала из-за угла в надежде уладить его. — Джон! Прекрати! Зачем ты бьешь своего сына? — отчаянно кричала она. — Заткнись, Эллис. Твой сын не понимает, что ему велят. — Ты не понимаешь, что он спас тебе жизнь? — Я бы справился сам, — уверенно и серьезно ответил Джон.       Эллис дрожала от ужаса - от того, во что превратился ее муж. Кевин смотрел на своего отца полными разочарования и гнева слезящимися глазами. В тот момент ему даже хотелось убить своего отца. — Поднимайся. Нам нужно найти здесь самый чистый номер.       Кевин поднялся, Моника прибежала из-за угла, и семья начала проверять каждый номер мотеля на третьем этаже. В некоторых из них Джон встречал ходячих и разбирался с ними, в некоторых были трупы людей, которые покончили жизнь самоубийством, некоторые номера были абсолютно пусты, но в двух из них было какое-то небольшое количество мебели: две кровати, диван и пара шкафов.       Джон принял решение "заселиться" в номер, в котором было наибольшее количество мебели. Вместе с Кевином они перенесли из второго номера в свой еще некоторую мебель, и разложились. По плану на диване должны были спать Джон и Эллис, на одной кровати Кевин, а на другой Моника. К счастью места для сна хватило идеально на всех. Семья начала распаковывать вещи из своих сумок и рюкзаков. Электричества, разумеется, в мотеле не было, поэтому плите и микроволновой печи было суждено стоять в виде декора. В качестве света, у Джона был только лишь фонарик с единственной батарейкой, и то почти севшей. Поэтому Джон старался использовать фонарик только в случаях крайней необходимости. — Завтра с тобой пойдем искать припасы, сын, — сказал глава семьи. — Ага, — нехотя ответил Кевин. Он не хотел никуда с ним идти, потому что боялся, что если сделает что-то не так, то отец убьет его.       На улице стемнело. Семья Дойлов расположилась по своим спальным местам и все заснули.

118-ый день с начала эпидемии.

Группа Джона.

      На следующее утро вся семья проснулась и позавтракала оставшимися консервами. После завтрака Джон сразу начал собираться. Кевин просто лежал в кровати и думал о том, что ему конец. — Поднимайся, — сурово приказал Джон, — я же вчера тебя предупреждал про вылазку.       Кевин встал с кровати, надел рюкзак, и встал около двери номера. Как оказалось, он собрался заранее. Джон подошел к своему сыну и с расстроенным видом сказал: — Послушай, Кевин. Прости за то, что происходило вчера. Это все нервы. Мы долгое время жили в безопасности, и вчера на меня свалилось слишком много ответственности и стресса. Я совсем отвык от опасностей, поэтому от одной только мысли, что вас сожрут эти твари, съехал с катушек. Прости меня. И ты же знаешь: я тебя люблю.       Слова отца порядочно успокоили Кевина и он прямо-таки воспрял духом. — Я тебя тоже люблю, — ответил Кевин, — ну что, отправляемся? — Конечно, сынок.       Джон и Кевин открыли дверь и осторожно выглянули. На этаже было тихо и по-прежнему пусто. Перед тем, как закрыть за собой дверь, Джон заглянул в номер и сказал: — Эллис, милая. Когда мы вчера сюда прибыли, то толком даже не осмотрелись, сразу легли спать. Поэтому осмотри тут все, пожалуйста. Может найдешь что-то полезное. Можешь осторожно осмотреть соседние номера, но с этажа — никуда. И ни в коем случае не позволяй Монике выходить из номера. — Ладно, — вяло и холодно ответила Эллис, и Джон закрыл за собой дверь. — Твоя мама что-то совсем плохо выглядит, — пока спускались по лестнице, тихо обратился к сыну Джон. — Наверное она все еще боится тебя после вчерашнего. Я удивлен тому, как хорошо держится Моника.       Джон грустно свесил голову и извинился: — Ох, простите меня еще раз, родные. Я не знаю, как со мной могло такое случиться.       Джон и Кевин вышли из мотеля. Из снаряжения у Джона как всегда в руках был топор и нож за спиной. Кевин шел с охотничьим ножом, который подарил ему отец несколько месяцев назад. Вдоль улицы было несколько ходячих. Не слишком много, но достаточно, чтобы понять, что вдвоем против них не справиться. Тогда Джон и Кевин осторожно прокрадывались мимо домов по направлению к магазину.       Им удалось попасть туда незамеченными, и они начали проверять все полки и стеллажи. Как и следовало догадаться, они были абсолютно пустыми. На некоторых полках валялись открытые пустые консервы и бутылки. За одним из стеллажей полз труп, и Джон позволил своему сыну разобраться с ним. Кевин вонзил нож в затылок мертвеца. После обхода еще нескольких магазинов, их сумки пополнились лишь парой банок консервов и несколькими пачками хлопьев. Этого казалось достаточно, чтобы прожить еще какое-то время. — Ну что, Кевин? Настало время отправляться домой? — спросил Джон. — Нуу... Да? — вопросительно и опасливо ответил Кевин. Он все еще ожидал какой-либо опасности от своего отца.       Джон взял за плечи своего сына и усадил его и себя на землю, после чего сказал: — Я понял, как выглядело со стороны то, что я творил последний месяц. Я за это очень каюсь и прошу меня простить. Я вам обещаю: с сегодняшнего дня у нас начнется новая жизнь и все будет по-другому. Ты доверяешь мне?       Кевин поверил своему отцу, даже слегка улыбнулся и ответил: — Доверяю, пап. — Хорошо. Пойдем порадуем маму и сестру нашим уловом. Ты сегодня потрудился очень хорошо, — с улыбкой закончил Джон и направился в сторону мотеля.       После этих слов, Кевин улыбнулся по-настоящему. Он очень давно не слышал никаких приятных слов, а тем более похвалы, со стороны своего отца. Он побежал за отцом, и, когда начинал догонять его, сбавлял темп ходьбы, чтобы приглушить издаваемый шум.       Джон и Кевин добрались до мотеля, еще раз осмотрели каждый этаж на наличие ходячих, осмотрели каждый номер на первом и втором этажах, и отправились подниматься на третий этаж, направляясь в свой номер. Они шли по коридору и отец по-доброму спросил у сына: — Ты же поделишься найденным со своей сестрой? — Конечно, пап. Мне ничего не жалко для нее, — улыбаясь, ответил Кевин.       Джон подошел к двери номера первым, и начал открывать дверь. В создавшемся дверном проеме, он увидел лужу крови и моментально встал столбом, не позволяя сыну ничего увидеть. «Стой.», сказал он Кевину, а сам заглянул в номер поглубже. Из его глаз за секунду выступили слезы и полились реками по щекам. Возле настенной батареи, привязанными к ней на поясные ремни, сидели Эллис и Моника. У Моники из головы торчал кухонный нож, и еще один кухонный нож лежал рядом с Эллис, у которой было перерезано горло. Джон стоял, не шевелясь, и чувствовал как холодный пот бежит по его спине. Он понял, что это все из-за него, и не мог проронить ни слова. — Что там, пап? — опасливо спросил Кевин.       Джон не стал поворачиваться к сыну. Повернутым к нему спиной, он ответил: — Мама и Моника сейчас спят. Я сейчас зайду, кое что уберу, и позову тебя. А до тех пор не заходи, хорошо? — и, не дождавшись ответа, Джон зашел в номер и быстро закрыл за собой дверь. — Хорошо... — сказал Кевин и встал рядом с дверью, терпеливо ожидая.       За дверью раздался звук выстрела. Сразу за ним прозвучали развалившиеся по полу и стене брызги капель и грохот падающего тела.