Мертвый анархист

      Разговор двух вокалистов прервала вошедшая Ольга. Она обеспокоено посмотрела на Горшенёва, а после на Князева. -Миш, ты потом домой?-неуверенно спросила жена.                               

***

За неделю до "смерти", Миша решил поговорить с Ольгой, расставить всё на свои места. Он наконец решился быть честным не только с ней, но и с самим собой. Этот разговор был трудным для них обоих. Семейная пара, казалось, все было хорошо, Горшенёв принял дочь, а после появилась и его родная дочь, Сашенька. Но все равно, в нём были противоречивые чувства. Ещё тогда, в реставрационном училище, когда перед ним предстал белобрысый юноша с нежными чертами лица, голубыми глазами, которые так и тянули вниз, будто море. Именно тогда он потерял связь с реальностью. До этого он не хотел никаких отношений, любви, да он даже не любил никого. Но Андрей сделал свой пассивный ход. Комично звучит, но своим подкатом к девушке, он зацепил не красавицу, а Мишу. Горшок тогда влюбился по уши, не смог вылезти из пучины страсти, желания и нежности к одному лишь человеку, но всячески показывал, что не любил и не любит, хотя с годами было все сложнее. Князев был особенным для Миши, он был его спасителем. В тот вечер, Миша признался как себе, так и Ольге. Он любил и любит Князя, и была ошибка брать в игру Ольгу. На удивление, женщина была спокойно, и даже наоборот, помогла ему придумать план, как вернуть спокойствие в жизнь. -Нет, Оль, я с Князем останусь. И в ответ лишь последовал кивок, а после закрылась дверь, оставляя двух мужчин наедине. Неловкость молчания, и внутреннее жжение от обиды и вины. -Спасибо.-первым тишину прервал Андрей. Он был действительно благодарен другу за правильность выбора. Наконец тот решился взяться за голову, и не поступать как эгоист. -Княже, я хотел сказать... -Я тебя тоже, Мих. Тридцать четыре года назад. --Тридцать лет с лишним, ёмаё...хах...а быстро летит время, да? -Если бы ты умер тогда, было бы всего лишь двадцать четыре года, Горшок. -Ну, ты же знаешь, что я всегда хотел умереть в сорок лет. -Да, тем ты меня и удивлял. Ты бы не умер, слишком много идей и планов, а время, как ты сказал, летит очень быстро. Ты бы не смог оставить ни дочь, ни театр, ни КиШ. Да что там, меня бы не смог оставить. Ты же сам это понимаешь, Мих. И Князь был прав. Миша яркий человек, и бросить ради одной мечты тысячу других, даже для него было глупо. Дочь он безумно любил, Князя тоже любил, театр это был новый глоток воздуха, КиШ слишком много приносил ярких воспоминаний и чувств. А ликующая толпа, что кричала песни, будоражила сознание. Нет, он бы не смог оставить. Не смог бы уйти от этих чувств, мечтаний и желаний. Это было бы предательство как себя, так и других. Предательство фанатов. Миша не такой.