Изменить будущее (Читают книги о Гарри Поттере)

      В чтение вынужденно пришлось сделать перерыв. Реальность мира, в котором они жили, напомнил о себе новыми нападениями Пожирателей смерти. Джеймс и братья Пруэтт срочно были вызваны из отпуска в аврорат, так как людей резко стало не хватать. Как бы не были важны книги, но они больше не были в доме, где время для всего мира останавливалось. Даже Блэк, уже отстраненный от активной службы, не смог остаться в стороне. Спустя всего несколько дней, несмотря на свое увольнение, он был вызван в аврорат.       Его опыт и знания оказались слишком ценны, чтобы их игнорировать. Под прикрытием, с невидимой миссией, он был отправлен в самое сердце опасности — следить за Пожирателями, выявлять их замыслы, собирать для аврората критически важную информацию.       В это же время, вдали от поля боя, Вальбурга и Орион наблюдали за своей невесткой. Ее тревога, ее нетерпеливое ожидание вестей от мужа были ощутимы. Эта тихая, но пронзительная боль была понятна и им. Ведь они, родители, сами переживали за старшего сына, за его безопасность, за то, что он снова вновь оказался в эпицентре борьбы. В их глазах отражалась та же смесь страха и гордости, которая, несомненно, чувствовала и их невестка.       Джеймс и Пруэтт дежурили в Лондоне, но возвращались домой лишь чтобы поспать. Лили, чтобы не сидеть без дела и не беспокоится за супруга отправилась в Мунго, правда пока в качестве волонтера.       Сириус вернулся домой через пару недель. Почти сразу он сдался под напором любимой жены и родителей с дедушками, в конце концов уйдя из аврората. Марлин он отказать особо никогда не мог с тех пор, как они начали свои отношения. Но беспокойство родителей для него было в новинку, поэтому он даже не стал особо спорить. Они впервые за долгое время показывали свои переживания за старшего сына, но все же сочли своим долгом отчитать того и напомнить, что он теперь лорд Блэк и так рисковать своей жизнью просто необдуманно.       Андромеда на время своеобразного перерыва вернулась в Мунго. Неожиданно для нее, но видимо из-за вмешательства родителей, ее довольно быстро повысили до заместителя Главы Мунго.       Поттер, как и Пруэтты уходить из авроров пока не собирались, но когда Пожиратели наконец немного успокоились, у них снова удалось вернуться к чтению. Для чтения вновь был выбран дом на площади Гриммо, так как все считали, что сейчас это место надежнее всего, осбенно пока мэнор все еще подвергался ремонту. 7 апреля 1979 год — Не стоит больше делать таких долгих перерывов, — проговорила леди Пруэтт, когда они наконец расселись в большой гостиной.       Около кресла Сириуса и Марлин вновь была установлена детская кроватка. В отдаление под присмотром одного из домовиков играла Нимфадора. — Если мы хотим действительно что-то изменить, то да, такие перерывы могут только все испортить, — согласилась Андромеда. Рон, Гарри и Гермиона давно знали, что Хагрид питает несчастное пристрастие к чудовищным, уродливым созданиям. В первый год их жизни в Хогвартсе он пытался вырастить дракона в своей маленькой лесной хижине, а уж его громадного трехглавого пса, которого он нежно окрестил Пушок, они точно не скоро забудут. — Это мы тоже не забудем, — хмыкнула Марлин, сжимая в руке руку мужа. И Гарри был уверен: если еще мальчишкой Хагрид услыхал легенду о чудовище, скрывающемся в замке, то бесстрашно полез бы куда угодно, лишь бы взглянуть на него хоть краешком глаза. А дальше… — Даже если бы захотел, Тайную комнату еще нужно найти и открыть, а сделать это может только наследник Слизерина, коем Хагрид не является, — заметил Орион. — Если комнату еще никто не видел, то значит, что ее найти не так просто, — кивнул Сириус. — Даже мы, облазив всю школу, ее не нашли. А по тем тонелям, которые мы так и не посятили, Хагрид не пройдет. Возможно, ему стало совестно держать зверя в клетке, и он решил выпустить его, дать возможность поразмять бесчисленные ноги… Гарри даже вообразил себе, как тринадцатилетний Хагрид надевает на него ошейник с поводком. Но точно так же ему было ясно — Хагрид никогда, ни при каких обстоятельствах не мог бы никого убить. Гарри уже почти жалел, что проник в тайну дневника. Рон с Гермионой снова и снова требовали от него всех подробностей путешествия по закоулкам памяти Реддла — Гарри тошнило от бесконечных пересказов и разговоров, которые за ними следовали. — Реддл мог поймать не того человека, — утверждала Гермиона. — Возможно, был какой-то другой монстр, нападавший на людей. — В принципе яд акромантула вполне способен убить, — вздохнула Андромеда. — Но тогда на теле были бы следы укусов, а я такого не припоминаю. — Но мы ведь не знаем были ли они или нет, — напомнила Нарцисса. — Сейчас нам остается ждать конца книги. Думаю, они узнают подробности этой истории. — Яд действительно способен убить, но сейчас студенты словно каменеют, — заметил Сигнус. — Насколько мне известно яд на такое не способен. Значит у них происходит что-то другое. — Да сколько же тут, по-твоему, этих монстров? — хмуро спрашивал Рон. — Мы знаем, что Хагрида когда-то давно исключили из школы, — печально признавал Гарри. — И нападения после этого прекратились, иначе Реддл не получил бы особой награды… Рон подошел к делу с другой стороны: — Реддл был тогда чем-то вроде Перси. Кто его просил доносить на Хагрида? — Он был обязан это сделать, если знал точно, кто виноват или же предполагал, — хмыкнул Регулус. — В конце концов кто-то погиб. — Реддл поступил правильно, — согласилась Марлин. — Я бы на его месте тоже рассказала бы кому-то из профессоров о подобном. Как и они должны были сообщить о драконе. — Но ведь чудище кого-то убило, — возразила Гермиона. — И школу могли бы закрыть. Реддлу пришлось бы возвращаться к маглам, в какой-то ужасный приют, — добавил Гарри. — У него есть одно оправдание — он хотел спасти школу. — Да, школу хотели закрыть, но только на время расследования, а не навсегда, — заметил Сигнус. — Но даже временное закрытие Хогвартса могло привести к печальным для Реддла последствиям, — вздохнула Лили. — В Хогвартсе было намного безопаснее, особенно раз магический мир не знал о войне. Рон подергал себя за губу, потом нерешительно спросил: — Ты ведь встретил Хагрида в Лютном переулке, да? — Он покупал средство от плотоядных слизней, — поспешно ответил Гарри. Все трое замолчали. Молчали долго. Наконец Гермиона, запинаясь, высказала то, о чем они все сейчас думали: — Может, нам следует пойти и поговорить с самим Хагридом? — Сомневаюсь, что он расскажет, — вздохнула Марлин, кладя голову на плечо супругу, тот поцеловал ее в макушку и вернулся к перечитыванию своих записей в пергаменте, будто пытаясь найти там какие-то ответы. — Может что-то сказать, раз они в курсе ситуации, — отозвался Джеймс. — Очень сомневаюсь, — покачал головой Гидеон. — Ему стыдно за это исключение, и он не будет ничего говорить. Не важно знают они об этм, или нет. — Радостная будет встреча, — хмыкнул Рон. — Привет, Хагрид, скажи-ка нам, ты в последнее время не напускал на школу никого ужасного и волосатого? Порешили все-таки ничего Хагриду не говорить, если только не будет нового нападения. И чем дольше не появлялся тот загадочный бестелесный голос, тем сильнее становилась надежда, что им никогда не придется спрашивать Хагрида, почему его исключили из школы. Минуло уже почти четыре месяца с тех пор, как Джастин и Почти Безголовый Ник окаменели, и теперь чуть ли не все уверились, что злодей, кто бы он ни был, сгинул совсем и никогда больше в Хогвартс не явится. Пивзу окончательно наскучила песня «Гарри Поттер, ты злодей», а Эрни МакМиллан смягчился до такой степени, что как-то на травологии вполне вежливо попросил Гарри передать ему корзинку с прыгающими поганками. В марте несколько мандрагор закатили в теплице номер три шумную, безобразную вечеринку, чрезвычайно порадовав профессора Стебель. — Раз они стали лазать друг к другу в горшки, значит, они совсем созрели, — объяснила она Гарри. — И скоро мы сможем вернуть к жизни тех несчастных в больничном крыле. — Представляю, как тяжело это будет для них, — заметила Лукреция. — Почти всем придется остаться на второй год. Пропустить так много занятий и вернутся почти к самим экзаменам. — Стоило обратиться в Мунго, — произнесла Лили. — Там целые теплицы, не пришлось бы тогда ждать год. — Детей впринципе стоило сразу отправить в Мунго, — сказала Андромеда, скрестив руки. — У нас всегда есть все необходимые зелья, или их быстро можно сварить. На пасхальных каникулах второкурсникам подкинули новую тему для размышлений. Надо было выбрать предметы для третьего года обучения, к чему Гермиона отнеслась со всей серьезностью. — От этого зависит наше будущее, — сказала она Рону и Гарри, когда они втроем принялись изучать список новых предметов, помечая их галочками. — Я бы хотел отказаться от зелий, — заметил Гарри. — Нельзя, — мрачно возразил Рон. — Все старые предметы остаются. — Если бы позволили что-нибудь выкинуть, я бы вычеркнул защиту от темных искусств. — Но это очень важный предмет! — возмутилась Гермиона. — Важный, если бы его преподавал не Локонс, — уперся Рон. — Я у него ничему не научился. Нет, хотя научился — что будет, если выпустить на волю корнуэльских пикси. — Я бы вообще немного изменил тактику, так как на ЗОТИ мы изучаем сами защитные чары, было бы так же не плохо добавить немного Темной магии, дабы наглядно показывать все, — что-то помечая в пергаменте, неожиданно проговорил Сириус. — Раньше так и было, правда в этом изменение виноват уже Дамблдор, — сказала Вальбурга, слегка удивленно поглядывая на сына. — Неожиданно услышать подобное от тебя, — заметил Регулус, покасившись на старшего брата, на что тот только пожал плечами, не став ничего отвечать на этот комментарий. Невилл Лонгботтом был завален письмами, содержащими противоречивые советы родных колдунов и колдуний, какие предметы больше всего пригодятся в жизни. Растерянный, сбитый с толку, он читал список предметов, высунув язык, и смущенно спрашивал окружающих, что труднее — кабалистика или изучение древних рун Дин Томас, который, как и Гарри, вырос среди маглов, поступил просто: закрыв глаза, тыкал волшебной палочкой в список и помечал те предметы, на которые угодил. — Забавно, интересно куда попал таким образом? — усмехнулся Гидеон. — Предметы нужно выбирать с умом, — проговорила Друэлла. — Некоторые бесполезны по своей сути, особенно в сравнение с рунами и нумерология. — Я еще тогда вам говорила, что не понимаю почему они вообще в списке на выбор, — сказала Андромеда. — Руны в нашем мире достаточн о важны, а знают их далеко не все. Уж лучше бы углубленную алхимию сделать предметом на выбор и те же зелья, чем руны. Гермиона ничьих советов не слушала, а взяла и записалась сразу на все новые курсы. — И как она собралась ходить на все эти предметы, многие из них в одно время? — удивленно спросила Марлин. — И зачем ей маггловедение? Она живет в мире магглов и нового оттуда ничего не узнает, — заметила Лили, не совсем понимая выбора девочки. Гарри представил себе, что сказали бы дядя Вернон и тетя Петунья, вздумай он обсудить с ними свою будущую карьеру волшебника, и горько усмехнулся. Правда, нельзя сказать, что он остался совсем без напутствия: Перси Уизли жаждал поделиться с кем-нибудь жизненным опытом. — Самое главное, Гарри, понять, чего ты сам хочешь, — сказал он. — И лучше задуматься о будущем как можно раньше. Поэтому я рекомендовал бы тебе предсказания. — Один из самых бесполезных предметов, — закатил глаза Сириус. — Пророчества полнейшая чушь. — Ну не скажи, что-то все-таки сбывается, — пожала плечами Нарцисса, которая сама в Хогвартсе посещала этот предмет. — В этом плане мое мнение не изменить, — фыркнул Бродяга. — Кто бы их не произносил. Кентавры или предсказательницы не важно. Мы сами строим свою жизнь. А предмет полностью бесполезен. Говорят, что маггловские дисциплины слишком легки, но я считаю, что волшебники должны иметь ясное и исчерпывающее представление о немагической части общества, особенно если им предстоит работать в тесном сотрудничестве с маглами. Вспомни моего отца — ему постоянно приходится иметь дело с маглами, их бизнесом, изобретениями. А вот мой брат Чарльз всегда любил работать на свежем воздухе и выбрал уход за магическими существами. Нужно использовать свои сильные стороны, Гарри. Ну и, конечно, склонности. — Вполне разумно, — одобрительно кивнул Фабиан. — Я выбирал, что интересно и не бредово, — пожал плечами лорд Блэк, вновь привлекая к себе заинтересованные взгляды своей семьи и особенно родителей и младшего брата. — Или туда, куда пошла Марлин? — невинно поинтересовалась Андромеда, уворачиваясь от пущенной в нее подушки. — Скорее всего, потому что с маггловедение он ушел через пару занятий, — хмыкнул Джеймс. — А обещал составлять мне компанию. — Это сделал Питер, а на тех занятиях для меня было слишком скучно, — проговорил Сириус. — К тому же я же ходил с тобой на УЗМС. Да и не общались мы с Марлин на втором курсе так сильно, чтобы я следом за ней предметы выбирал. — Согласна, — усмехнулась блондинка. — Я сама очень удивилась, когда увидела его на нумерологии, а потом и на древних рунах. — Значит судьба, — фыркнул Поттер. — Особенно с учетом того, что и УЗМС ты тоже бросил через месяц, поменяв его на руны. — Да ну вас всех, — пробормотал Бродяга. — Представьте удивление всего Хогвартса, когда мародеры разделились по разным предметам, — протянул Фабиан. Но единственным предметом, к которому у Гарри лежала душа, был квиддич. И он записался на те же курсы, что Рон: споткнется на чем-нибудь — рядом плечо друга. — С одной стороны это конечно хорошо, но с другой сомневаюсь, что Рон выбрал Нумерологию или руны, а их знание все же более важно, — заметила Лукреция. — Как бы там не было, если Гарри захочет, то сам потом изучит это, — отозвался Поттер. — Он на ленивого не очень похож. Очередной матч гриффиндорцы играли против Пуффендуя. Вуд каждый вечер гонял команду на поле, так что у Гарри едва хватало времени на что-нибудь еще, кроме квиддича и домашних заданий. То ли тренировки пошли удачнее, то ли погода улучшилась, но накануне перед субботней встречей Гарри возвращался в спальню с уверенностью, что Гриффиндор в этом году Кубок школы непременно выиграет. Но радостное настроение длилась недолго. У двери, ведущей в спальню, Гарри столкнулся с Невиллом Лонгботтомом, на котором лица не было. — Опять что-то случилось? — нахмурились будущие родители Гарри. — Гарри, я не знаю, кто это сделал… зашел и вижу… Расстроенно глядя на Гарри, он открыл дверь. Все содержимое чемодана Гарри было разбросано по комнате. На полу валялась разорванная мантия; постельное белье и одеяла сброшены с кровати, ящик тумбочки вытащен и все его содержимое высыпано на матрас. Гарри в полном недоумении подошел к кровати, ступая по раскиданным страницам «Тропою троллей». Вместе с Невиллом принялись заправлять постель, и тут как раз явились Дин с Симусом и Рон. — Что там произошло? — спросила Марлин. — Может подшутить кто решил? — отозвался Фабиан. — Не очень похоже на шутку, — нахмурился Джеймс. — В ней нет ничего смешного, один беспорядок. — Кто это устроил здесь такое безобразие? — сразу вышел из себя Дин. — Понятия не имею… — Гарри был совершенно подавлен. Рон обследовал его мантию — все карманы были вывернуты. — Кто-то что-то искал… Посмотри, пропало что-нибудь? Гарри принялся собирать вещи, бросая их в чемодан, последними закинул книги Локонса и лишь тут обнаружил пропажу. — Дневник Реддла исчез, — сказал он упавшим голосом, повернувшись к Рону. — Зачем кому-то понадобился дневник? — нахмурилась Нарцисса. — Даже если это тот, кому он принадлежал изначально, там вроде уже прилично времени прошло с тех пор, как Гарри нашел его. — Самое странное, что это скорее всего кто-то из гриффиндорцев, — заметил Сириус. — Полная дама не пропустит в башню чужого, даже если назвать ей пароль. — Точно, — согласно кивнула Андромеда. — Тебе приходилось выходить встречать меня, чтобы я посидела у вас в гостиной, когда была нужна моя помощь. — Что?! Гарри кивнул на дверь, и они с Роном вышли. Добежав до гриффиндорской гостиной, полупустой в этот час, друзья отыскали Гермиону, в одиночестве корпевшую над трудом «Толкование древних рун». Известие привело ее в ужас. — Ведь получается, что украсть мог только кто-то из гриффиндорцев — больше никто не знает пароля… — Да, верно, — вздохнул Гарри. — Сказал бы я, что гриффиндорец так не поступит, — протянул Джеймс. — Но ситуация говорит сама за себя. — Вопрос только в том, у кого был этот дневник? — проговорил Сириус. — И почему никто не сказал о нем преподавателям, дневник несколько подозрителен. Утро следующего дня встретило их ярким солнечным светом и легким прохладным ветерком. — Идеальные условия для квиддича! — Вуд стоял у гриффиндорского стола и, бурля энтузиазмом, нагружал омлетом тарелки своей команды. — Гарри, иди скорее сюда, тебе необходимо хорошо подкрепиться! Гарри оглядел стол, где почти не было свободных мест, и спросил себя: а не сидит ли где-то здесь новый владелец дневника? Гермиона настаивала, что надо заявить о краже, но Гарри был не согласен. Пришлось бы тогда рассказать всю историю с дневником — ведь мало кому известно, за что исключили Хагрида полвека назад. А ему вовсе не улыбалось ворошить это давнее темное дело. Да еще первому! Выйдя из Большого зала, друзья отправились к себе в башню взять снаряжение для матча, и тут другая, более веская причина для тревоги добавилась к растущему списку неприятностей. Едва он успел поставить ногу на ступеньку мраморной лестницы, как до его слуха вновь донеслось: — В этот раз убей — Пусти, я разорву! Разорву сам! — Что? Снова? — обреченно простонала Лили, видимо надеясь, что нападений и этого голоса больше не будет. — Этот голос появился только после того, как пропал дневник, — заметил Регулус. — Значит что-то с ним было не так. — В любом случае этот голос значит, что будет еще одна жертва, — вздохнула Андромеда. — После того, как в книгах упоминали голоса находили кого-нибудь из студентов. Гарри вскрикнул, Рон с Гермионой бросились к нему. — Голос! — воскликнул Гарри, озираясь вокруг. — Я только что опять слышал его! А вы слышали? Рон, широко открыв глаза, отрицательно покачал головой, а Гермиона вдруг хлопнула себя ладонью по лбу: — Гарри, я, кажется, поняла! Бегу в библиотеку! — А объяснить, что она поняла, — огорченно протянул один из братьев Пруэтт. И она умчалась вверх по лестнице. — Что такое она поняла? — спросил Гарри в смятении, все еще озираясь: вдруг еще раз услышит голос и сумеет определить, откуда же он исходит. — Понятия не имею. — Рон поднял брови. — И зачем ее вдруг понесло в библиотеку? — Это же Гермиона, — пожал плечами Рон. — Если что непонятно, пойди туда и спроси у нее самой… Гарри стоял в нерешительности. Он силился уловить зловещий голос, но из Большого зала повалили ученики, спеша на стадион и громко переговариваясь. И Гарри больше ничего не услышал. — Поторапливайся, — подтолкнул его Рон. — Уже почти одиннадцать. Забыл про матч! Помедлив еще пару мгновений, Гарри махнул рукой и побежал в гриффиндорскую башню. Взял «Нимбус-2000» и скоро влился в толпу, устремившуюся через луг к стадиону. Но мысленно он все еще был в замке, вслушивался в тот таинственный голос. И, натягивая в раздевалке алую мантию, утешался одним — в замке сейчас никого нет, все здесь, смотрят игру. — Боюсь, что не все, — напряглась Марлин. — Гермиона то точно осталась внутри. — На матчи априори не ходят абсолютно все, — заметил Джеймс, обнимая супругу. — Кому-то это не интересно, кому-то просто не нужно. Матчи в основном посещают только играющие факультеты. Команды вышли на поле под громкие аплодисменты. Оливер Вуд поднялся в воздух для предварительного облета толевых шестов; мадам Трюк выпустила мячи. Пуффендуйцы, одетые в желтое, сгрудились в кучу — уточнить напоследок игровые ходы. Гарри уже вскочил на метлу, как вдруг появилась профессор МакГонагалл и бегом пересекла поле, держа в руках громадный фиолетовый мегафон. Сердце у Гарри екнуло. — Матч отменяется! — проревел мегафон, и переполненные трибуны взорвались шумом, криками, свистом. — Матч нельзя отметить просто так, — в один голос возмутились Джеймс и Люциус, бывшие капитаны команд Гриффиндора и Слизерина. — О нет, — протянула Лили, понимая, что в книги опять что-то произошло. Оливер Вуд без промедления приземлился и с безумным видом бросился к профессору МакГонагалл, все еще сжимая в руке метлу. — Но профессор! — кричал он. — Нам надо играть… Кубок… Гриффиндор… Профессор МакГонагалл, не замечая его, надсаживалась громовым электронным голосом: — Всем ученикам вернуться в свои гостиные. Там получите дальнейшую информацию. И пожалуйста, поскорее! После чего она опустила мегафон и жестом подозвала Гарри: — Тебе, Поттер, лучше пойти со мной. — Они же не думают вновь на Гарри? — тихо спросила бывшая Эванс. — Его в школе не было, — напомнила Марлин. — Чтобы там не произошло, он здесь не причем. Недоумевая, в чем его сегодня подозревают, Гарри посмотрел на Рона, отделенного от них ропщущей толпой. Рон их догнал по пути в замок К удивлению Гарри, профессор МакГонагалл не посчитала присутствие Рона лишним. — Пойдем и ты с нами, Уизли. Шедшие поодаль ученики шумно высказывали недовольство отменой матча, многие были явно обеспокоены. Рон и Гарри поднялись по мраморной лестнице вслед за профессором. На сей раз она повела их не в кабинет, а в больничное крыло. — Гермиона, — прошептала Андромеда, шумно выдохнув. — Причем тут именно она? — поинтересовалась у сестры Нарцисса. — Ну, а кто еще? Девочки не было на поле, плюс Минерва позвала Гарри и не была против присутствие Уизли. Ты видишь еще какое-то объяснение этому? — ответила вопросом на вопрос Меда, кинув мимолетный взгляд на младшую сестренку. — Вас это очень расстроит, — произнесла профессор МакГонагалл непривычно мягким тоном, когда они подошли к двери больницы. — Было еще одно нападение… Двойное нападение. У Гарри внутри все похолодело. Профессор МакГонагалл толкнула дверь, и они вошли. Мадам Помфри склонилась над девушкой с пятого курса — той самой ученицей из Когтеврана, у которой они с Роном под Рождество так неудачно пытались выяснить дорогу в гостиную Слизерина. А на соседней кровати… — Гермиона! — охнул Рон. Гермиона лежала необычно тихая, глаза ее были открыты и словно остекленели. — Их нашли у двери библиотеки, — сказала профессор МакГонагалл. — Думаю, вы тоже не знаете, что значит вот это? — Она показала маленькое круглое зеркальце. — Оно лежало возле них на полу. — Вероятно это скорее всего все же псевдовасилиск, — чуть ли не шепотом проговорила леди Блэк. — Другого объяснения я уже не вижу. Гарри понимает змей, а этот странный голос слышит только он. — Руки бы поотрывать тому, кто приволок его в Хогвартс, — проворчал Джеймс. — По крайне мерее от псевдовасилиска избавится намного проще, — заметил Орион. — Главное, чтобы профессора додумались до этого. Рон и Гарри покачали головами, не сводя глаз с Гермионы. — Я провожу вас в гриффиндорскую башню. — Профессор МакГонагалл тяжело вздохнула. — Мне предстоит разговор с учениками. Когда все собрались, профессор начала свою нерадостную речь: — Все ученики возвращаются в гостиные своих факультетов до шести часов вечера и больше их не покидают. На уроки будете ходить в сопровождении преподавателя. Никто не пользуется туалетной комнатой без провожатого. Все матчи и тренировки временно отменяются. Никаких передвижений по вечерам. Переполненная гриффиндорская гостиная выслушала это строгое предписание, не проронив ни слова. Профессор свернула пергамент, по которому читала, и закончила речь собственными словами: — Вряд ли стоит добавлять, что я давно не была так расстроена. Если преступника не поймают, школа, по всей видимости, будет закрыта. Я настоятельно прошу: все, у кого есть хоть какие-то подозрения, без промедления подойдите ко мне и сообщите, что вам известно. — Ее нужно было закрыть сразу же после первого нападения, — возмутился Сигнус. — Согласен, если по школе ползает псевдовасилиск, то ее просто необходимо было досконально проверить, — согласился Орион. Профессор МакГонагалл протиснулась сквозь проем с полной дамой, который тут же сомкнулся. И вся гостиная загалдела. — Смотрите, заклятие наложено на двух гриффиндорцев, не считая привидения, одного когтевранца и одного пуффендуйца, — принялся загибать пальцы Ли Джордан, лучший друг близнецов Уизли. — Интересно, кто-нибудь из преподавателей обратил внимание, что все слизеринцы целы и невредимы? Разве не очевидно, что вся эта дьявольщина исходит из Слизерина? Наследник Слизерина, чудовище Слизерина… Почему бы просто не взять и не выставить отсюда всех слизеринцев? — распалялся он под кивки одобрения и недружные аплодисменты. — На Слизерине нет магглорожденных, а все полукровки относятся к родам, даже если не прямо, то как минимум косвенно, — заметил Орион. — Чуть что, так виноват Слизерин, возмутительно, — проворчали представители названного факультета. Сам Перси сидел в кресле позади Ли, но на сей раз он не спешил огласить свое мнение. Напротив, выглядел потерянным и удрученным. — Перси совсем убит, — шепнул Джордж Гарри. — Та девушка из Когтеврана, Пенелопа Кристал, — староста. А он и мысли не допускал, что чудище решится напасть на старосту. — Думаю здесь дело в другом, — мягко улыбнулся Гидеон, прекрасно понимая состояние племянника. — Я же сказал, что мальчик влюбился, — хмыкнул Бродяга, а Марлин легко ударила его по плечу. — И убит он по тому, что его любимая девушка пострадала. Вполне понятное чувство. Но Гарри его не слышал. Перед его глазами все еще была Гермиона, лежащая на больничной койке, точно мраморная статуя. А вдруг и сейчас преступника не поймают? Придется ему подумать о жизни с Дурслями. Том Реддл выдал Хагрида, только бы не возвращаться в магловский приют. Теперь-то Гарри прекрасно его понимал. — Что нам делать? — прошептал Рон ему на ухо. — Думаешь, они подозревают Хагрида? — Надо пойти и поговорить с ним, — ответил Гарри, собираясь с мыслями. — Я не верю, что это опять он. Но в тот раз именно Хагрид освободил чудовище, он должен знать, где находится Тайная комната, с этого и начнем разговор. — Но МакГонагалл сказала, что башню можно покидать только на время уроков, да и то под присмотром учителей. — Значит, пришло время снова достать старую мантию моего отца. — Не думал, что буду не обрадован эти заявлением, — проворчал обозначенный отец. — Им бы сидеть и не высовываться, — кивнула Лили. — Зачем каждый раз влезать в то, во что не просят. От отца Гарри унаследовал всего одну вещь — длинную серебристую мантию-невидимку. Без нее им из школы не выйти, ведь с Хагридом надо увидеться так, чтобы ни одна живая душа не проведала. Друзья легли спать в обычное время, дождались, пока Невилл и Дин с Симусом, наговорившись, уснут, встали, оделись и накинули на себя просторную мантию. Путешествие по темным переходам замка — удовольствие мало приятное. Впрочем, Гарри, которому случалось ночью бродить по замку, никогда еще не видел такого оживления в столь поздний час. Преподаватели, старосты, привидения ходили парами, часто оглядываясь — вдруг заметят что-то опасное. Мантия-невидимка, к сожалению, не скрывала производимых звуков: буквально в метре от вышедшего дежурить Снейпа Рон на что-то налетел и довольно громко ругнулся, но Снейп как раз в этот миг чихнул, и все обошлось. — Посетовать на удачу Поттеров что ли? — поинтересовался Фабиан, посмотрев на друга. — Не надо, — проворчал Джеймс. — Я бы предпочел, чтобы он сидел в гостиной и никуда не высовывался. Подойдя к выходу, друзья с облегчением вздохнули и тихонько отворили тяжелые дубовые двери. Стояла ясная звездная ночь. Между деревьев Запретного леса светились окошки небольшой хижины лесничего. Мальчики подошли к самой ее двери и только тогда сбросили с себя спасительную мантию. Постучали, и в ту же секунду увидели нацеленный на них арбалет в руках Хагрида, за его спиной оглушительно залаял волкодав Клык. — Неужели хотел чудовище Слизерина ловить? — удивленно переглянулись гриффиндорцы. — Интересно, что он скажет в свое оправдание? — хмыкнул Регулус, глядя на книгу. — Эвона это кто! — Хагрид опустил оружие и удивленно посмотрел на них. — Вы чой-то на ночь глядя по лесам шастаете? Все вместе вошли в дом, и Гарри спросил, указывая на арбалет: — А это для чего? — Да просто так… Ничего… — замялся Хагрид. — Я в общем… того, ожидал… Садитесь… Чай приготовлю… — Надо было отправить их назад в замок, — возмутилась Лили. — Он же явно в курсе. — Не думаю, что они бы послушались, — вздохнула Андромеда, наблюдая за дочкой, которая за время чтения снова перебролась поближе к Сигнусу и Друэлле, и теперь рисовала рядом с ними, а Сигнус переодически наклонялся к маленькой девочке, что-то тихо ей говоря и показывая на рисунок или подавая новые карандаши. — Хагрид сейчас единственный, кто действительно может прояснить всю ситуацию. Казалось, он с трудом понимал, что делает. Расплескал воду, почти загасив огонь, нервно отдернул здоровенную ручищу и разбил заварной чайник. — Хагрид, что с тобой? Ты уже знаешь про Гермиону? — Да, конечно… знаю… Такого голоса они у Хагрида никогда не слышали. Тревожно поглядывая на окна, он разлил кипяток по кружкам, забыв налить заварки, отрезал большой кусок пирога с орехами, как вдруг в дверь громко постучали. Пирог полетел на пол. Рон с Гарри, обменявшись испуганными взглядами, отступили подальше в угол и закутались в мантию-невидимку. Хагрид убедился, что их не видно, взял арбалет и открыл дверь. — Добрый вечер, Хагрид. В хижину вошел Дамблдор. Лицо у него было мрачное, брови сдвинуты. Вслед за ним переступил порог кто-то еще. Вид у спутника Дамблдора был весьма странный. Незнакомец был невысок, но осанист, седые волосы спутаны, усталое лицо озабочено. Одежда его являла собой необычную смесь: костюм в полоску, малиновый галстук, черная мантия и остроносые лиловые ботинки, под мышкой он держал светло-зеленый котелок. — Это папин начальник, — чуть слышно шепнул Рон, — Корнелиус Фадж, министр магии! — Что Министр магии забыл в хижине лесничего? — удивленно поинтересовался Регулус. — Видимо сейчас узнаем, — протянул Сириус. Гарри чувствительно толкнул Рона локтем, призывая к молчанию. Хагрид побледнел, на лбу у него проступили капельки пота. Он тяжело опустился в одно из кресел, переводя затравленный взгляд с Корнелиуса Фаджа на Дамблдора. — Неважные дела, Хагрид, — короткими фразами заговорил Фадж. — Хуже некуда. Надо что-то решать. Четыре нападения на полукровок. Дело зашло слишком далеко. Министерство обязано принять меры. — Значит кто-то об этом все же сообщил, — проговорил Сигнус. — Давно пора. — Может если бы раньше вмешались, не было бы столько жертв, — согласился с кузеном Орион. — Но причем здесь Хагрид? — нахмурилась Марлин. — Почему они пришли к нему, а не обыскивают с аврорами школу в поисках того или чего, что заставляет студентов каменеть. — Я… это… я никогда… — Хагрид умоляюще посмотрел на Дамблдора. — Вы ведь знаете, это не я… Я никогда… профессор Дамблдор, сэр… — Мне бы хотелось внести ясность, Корнелиус. Хагрид пользуется моим полным доверием, — твердо сказал Дамблдор, еще больше нахмурив брови. — Он вне подозрений. Явно ощущая неловкость, Фадж продолжал. — Послушайте, Альбус, прошлое Хагрида говорит против него. У Министерства нет выхода. Необходимо действовать. Попечительский совет в курсе дела. — Я вам еще раз говорю, Корнелиус, удаление Хагрида не поправит дела. — В голубых глазах Дамблдора горел огонь, какого Гарри еще никогда не видел. Фадж нервно повертел в руках котелок. — Взгляните на случившееся с моей точки зрения, Альбус. На меня оказывают давление. Требуют действий. Если будет доказано, что Хагрид не виноват, мы привезем его обратно. И тогда, поверьте, никто больше слова худого не скажет. Но сейчас я вынужден забрать его с собой. Вынужден. Это мой долг. — Забрать меня? — повторил Хагрид, его колотила дрожь. — Куда? — Совсем ненадолго. — Фадж избегал взгляда Хагрида. — Это не наказание, Хагрид. Скорее предосторожность. Настоящего преступника найдут — вас отпустят с подобающими извинениями… — В Азкабан? — хрипло спросил Хагрид. — Не имеют права, — возмутились присутствующие здесь авроры. — Это решает только глава аврората и только после подробного рассмотрения дела, — сквозь зубы процедил Джеймс. — Я очень надеюсь, что нам назовут имя этого недо-аврора, я ему такую лекцию устрою, на будущие, — яростно сказал Сириус, что-то активно записывая в пергамент. — Даже с учетом того, что меня там больше нет. Если они так хотят задержать его, то есть камеры в аврорате, которых для подобного случая вполне достаточно. Не успел Фадж ответить, в дверь опять решительно постучали. Дамблдор открыл, и тут Гарри получил локтем в ребра: увидев, кто вошел, он не удержался и охнул. Закутанный в длинную черную дорожную мантию, с холодной, довольной улыбкой на устах, в хижину Хагрида быстрым шагом вошел Люциус Малфой. — Ты-то что там забыл? — прищурилась на супруга Нарцисса, тот лишь пожал плечами, но и взгляд жены ничего хорошего ему тоже не обещал. Клык грозно зарычал. — Вы уже здесь, Фадж, — начал Малфой. — Превосходно! — А вы… вам… что здесь надо? — рассвирепел Хагрид. — Вон… да! То есть… прочь из моего дома! — Мне, милейший, не доставляет ни малейшего удовольствия пребывание в этом, с позволения сказать, доме. — Малфой презрительным взглядом окинул скромное жилище лесничего. — Я искал директора, позвонил в школу, и мне сообщили, что директор у вас. — Что ж, надеюсь ты и сына забрать вспомнишь, раз уже скорее всего в курсе событий Хогвартса, — прошипела ему на ухо Цисси. — Я не хочу, чтобы он оставался там, где ему угрожает опасность. — Что вы от меня хотите, Люциус? — спросил Дамблдор. Говорил он вежливо, но в глазах у него горел недобрый огонь. — Ужасное известие, Дамблдор, — театральным голосом протянул Малфой, доставая толстый свиток пергамента. — Попечители решили, что вам пора покинуть пост директора. Вот приказ о вашем временном отстранении, на нем все двенадцать подписей. Боюсь, вы перестали владеть ситуацией. Сколько уже было жертв? Сегодня еще две, не так ли? Если преступника не остановить, в Хогвартсе скоро вообще не останется полукровок. А все мы хорошо знаем, к какому драматическому финалу это может привести. — Да почему полукровок, если пострадали и магглорожденные тоже? — недовольно напомнила рыжеволоса ведьма. — Я уверен, что просто оговорился, — вздохнул Люциус, опасливо косясь на нахмурившуюся жену. — Боюсь, снимать Дамблдора с поста сейчас все же не лучшее решение, — заметила Лукреция. — Хотя пользы от него за все это время действительно никакой. — Но и отстранения пользы не принесет, — сказал Сигнус. — От него просто нет смысла в данный момент. Проще было снять его с должности, когда все это успокоится. — Отстранение Дамблдора? Это невозможно! — вспылил Фадж. — Это уж совсем крайность… Послушайте, Люциус… — Назначение или отстранение директора — прерогатива Попечительского совета, Фадж, — отчеканил Малфой. — И раз Дамблдор не в силах справиться с разгулом преступности… — Дамблдор не в силах справиться? — Фадж разволновался так, что его верхняя губа заблестела от пота. — А кто же тогда в силах? — Это мы скоро увидим. — Малфой мерзко осклабился. — Обратите внимание, проголосовали все двенадцать… Хагрид вскочил на ноги, его черная косматая голова коснулась потолка. — А-а! — взревел он. — Скольким же вы… вам пришлось… вы надавили… напугали, и люди согласились! — Я этого бы делать не стал, в Азкабан мне пока не хочется, — холодно заметил лорд Малфой. — К тому же в Попечительском совете далеко не всех так просто напугать. — Да уж, — кивнул Сириус. — Сомневаюсь, что ты, да и кто-либо способен запугать леди Августу. Она сама скорее кого-нибудь запугать. — Голубчик, смотрите, как бы ершистый характер до беды вас не довел, — с деланным сочувствием предупредил Малфой Хагрида. — Не советую вам так кричать на стражу в Азкабане. Им это чрезвычайно не понравится… — Выкинуть Дамблдора! — Хагрид разбушевался так, что Клык жалобно заскулил. — Ну, выкинете, и полукровкам спасения не будет! Да, не будет! Всех укокошат! — Успокойся, Хагрид, — остановил его Дамблдор, пристально глядя на Малфоя. — Разумеется, Люциус, раз Попечительский совет требует моего смещения, я должен подчиниться. — Но… — заикнулся было Фадж. — Нет! — загремел Хагрид. Ярко-голубой взгляд Дамблдора скрестился с ледяным серым Малфоя. — Однако, заметьте себе, — Дамблдор заговорил медленно, отчетливо, чтобы никто не пропустил ни слова, — я не уйду из школы, пока в школе останется хоть один человек, который будет мне доверять. И еще запомните: здесь, в Хогвартсе, тот, кто просил помощи, всегда ее получал. Гарри мог бы поклясться, что при этих словах пронзительный взгляд Дамблдора на мгновение метнулся в тот угол, где прятались они с Роном. — Мне тоже всегда казалось, что он видит нас, когда мы натыкались на него, — хмыкнул Поттер, мрачно поглядывая на книгу. — Если он что-то знал об этом чудовище, то почему не вмешался раньше? — Почему мне кажется, что все сводится к тому, что это будет решать наш сын? — тихо поинтересовалась Лили, спрятав лицо в ладонях и пытаясь собраться с мыслями. — Почему профессора ведут себя так халатно? — нахмурилась Марлин. — Они не закрыли Хогвартс и не отправили студентов по домам, зная, что в Хогвартсе им может угрожать опасность. И теперь вместо того, чтобы обыскать школу на наличие возможных причин этого они забирают Хагрида в Азкабан и отстраняют Дамблдора. Какой в этом смысл, если студенты все равно в опасности. — Мысли, достойные восхищения. — Малфой отвесил поклон. — Всем будет очень не хватать ваших… э-э-э… как бы поточнее выразиться… весьма своеобразных взглядов на обязанности руководителя. Нам остается лишь уповать, что ваш преемник сумеет навести порядок, и полукровок… э-э… «укокошивать» не будут. Он подошел к двери хижины, открыл и с повторным издевательским поклоном проводил Дамблдора на улицу. Фадж все вертел котелок, ожидая Хагрида, но лесничий не торопился и, сделав глубокий вдох, произнес, тщательно подбирая слова: — А тот, кто что-то ищет, пусть, значит, за пауками идет, за пауками, говорю. Они-то уж выведут куда надо. Я все сказал. — Почему за пауками? — поморщившись, страдальчески протянула Марлин. — Надеюсь он не отправляет их в Запретный лес? — Совет идти за пауками уже ничего хорошего не подразумевает, — заметил Сириус, тяжелым взглядом посмотрев на книгу. Фадж изумленно уставился на него. — Я уже, да, иду, — успокоил его Хагрид, залезая в свое кротовое пальто. Выходя вслед за Фаджем, он помешкал в дверях и громко добавил: — И насчет еды… кому-то надо будет кормить Клыка. Пока… это… ну, то есть пока я не вернусь. Дверь с грохотом захлопнулась, и Рон сбросил мантию-невидимку. — Да-а, нам крышка, — упавшим голосом сказал он, — без Дамблдора. Ожидай теперь по три нападения в день. Школу могут закрыть в любую минуту. Подойдя к входной двери, Клык вдруг завыл и стал огромной лапой в нее скрестись. — Бедная собачка, — сочувственно сказала бывшая Маккиннон.