Изменить будущее (Читают книги о Гарри Поттере)

Он стоял на пороге просторной, тускло освещенной комнаты. Уходящие вверх колонны бьши обвиты каменными змеями, они поднимались до теряющегося во мраке потолка и отбрасывали длинные черные тени сквозь странный зеленоватый сумрак Сердце его неистово стучало. Гарри вслушивался в холодную тишину. — Хочется посмотреть на нее вживую, — отозвался Регулус, с интересом глядя на книгу. — Про Василиска ты забыл? — напомнил Сириус, взглянув на младшего брата.       Их родители нечитаемым взглядом посмотрели на младшего сына, но ничего не сказали. — Если пообещаешь слушаться того, что говорят, то пойдешь с нами, — наклонившись к брату, проговорил Бродяга. Не затаился ли василиск в темном углу за колонной? И где Джинни? Он вытащил волшебную палочку и двинулся между колонн вперед. А между стоп лежала ничком маленькая, облаченная в черное фигурка с огненно-рыжими волосами. — Джинни, — прошептал Гарри и, бросившись к ней, упал рядом на колени. — Джинни! Только не умирай! Пожалуйста, не умирай! Он отбросил в сторону волшебную палочку, схватил Джинни за плечи и перевернул. — Нет, Гарри, так делать нельзя, — покачал головой Джеймс. — Никогда нельзя отбрасывать палочку, особенно в подобных ситуациях. — У твоего ребенка нет инстинкта самосохранения, — проворчала Лили, недовольно посмотрев на мужа, тот промолчал, тактично умолчав, что ребенок не только его. Лицо ее было белое как мрамор и такое же холодное, глаза закрыты — значит, она не окаменела. Но тогда она… — Джинни, пожалуйста, очнись, — отчаянно шептал Гарри, тряся ее. Голова безжизненно моталась из стороны в сторону. — Она не очнется, — произнес тихий голос. — Пусть это будет Дамблдор, — умоляла Лили, обхватив голову руками и раскачиваясь из стороны в сторону.       Пруэтты сидели бледные, не произнося ни слова. В отличие от будущих родителей Гарри, они не могли быть уверенными, что с девочкой все будет в порядке. Гарри выпрямился и, как был на коленях, круто обернулся. Высокий темноволосый юноша стоял, прислонившись к ближайшей колонне, и наблюдал за ним. Контуры его фигуры были странно расплывчаты, словно Гарри видел его сквозь мутноватое стекло, однако ошибиться было невозможно. — Призрак? — спросила Нарцисса. — Больше смахивает на воспоминание, — нахмурившись, пробормотал Сириус. — Но почему вопрос, Гарри ведь в настоящем. — Том? Том Реддл? Реддл кивнул, пристально глядя на Гарри. — Что это значит: она не очнется? — Гарри ощутил безысходную, безнадежную тоску. — Она не… Она не… — Она пока жива, — сказал Реддл. — Но только пока. — В каком смысле пока? — тихо спросила Лукреция. — Что там делает этот Реддл? — нахмурился Орион. — Откуда он вообще взялся? — фыркнул Джеймс.       Пока у магов было больше вопросов, нежели ответов. Гарри уставился на него. Том Реддл учился в Хогвартсе пятьдесят лет назад, но здесь он стоял в таинственном, неясно обволакивающем свете ни на день старше шестнадцати лет. — Ты что, призрак? — спросил Гарри нерешительно. — Воспоминание, — ответил Реддл спокойно. — Полвека был заключен в дневнике. — Не может такого быть, — нахмурился Орион, переглянувшись с женой и кузеном. — Никто бы в здравом уме не пошел бы на такое. — Ну случаи были, — отозвался Сириус, поняв, о чем думает отец. — Один даже в нашем собственном роду. — Надо быть совсем безумным человеком, чтобы решиться на подобное, Сириус, — сказала Вальбурга. Он указал на огромный палец стопы. Рядом с ним на полулежал открытый маленький черный дневник — тот самый, что они нашли в туалете Плаксы Миртл. На миг Гарри изумился, увидев его, но сейчас его занимали более неотложные дела. — Помоги мне, Том. — Гарри снова поднял голову Джинни. — Давай унесем ее отсюда. Василиск где-то здесь, не знаю где, но он может появиться в любую минуту. Пожалуйста, помоги… Реддл не шелохнулся. Гарри, напрягшись, с трудом поднял Джинни и потянулся за волшебной палочкой. Но ее не было. — Ты не видел мою палочку? Он поднял глаза — Реддл по-прежнему наблюдал за ним, волшебная палочка Гарри вращалась в его бледных пальцах. — Спасибо, — сказал Гарри, протягивая за ней руку. Улыбка скривила углы рта Томаса Реддла. Он продолжал смотреть на Гарри, лениво крутя палочку. — Послушай, — под тяжестью Джинни у Гарри сводило руки, — надо скорее уходить отсюда! Появится василиск, и тогда… — Он не появится, если не позвать, — равнодушно бросил Реддл. — Слишком странное поведение, — нахмурилась Марлин. — Кто он вообще такой? — Воспоминание, которое может держать предметы, — пробормотал Сириус, хмуро взглянув на свои исписанные пергаменты, а затем посмотрев на мрачных родственников. Гарри опустил Джинни на пол, не в силах больше держать ее. — Объясни, что происходит! И пожалуйста, верни мне волшебную палочку. Она может скоро понадобиться. Улыбка на лице Реддла стала шире. — Она тебе больше не понадобится. — Почему не понадобится? У Реддла едва заметно раздулись ноздри. — Я долго ждал этой минуты, Гарри Поттер. Возможности увидеть тебя. Поговорить с тобой. — Долго ждал? — нервно хмыкнул Джеймс, прижав к себе супругу. — В каком смысле долго ждал? — Кто он? — спросила Лили. — Какое отношение он имеет к Гарри? — Он либо наследник, либо близко знает наследника, — задумчиво проговорил младший из братьев Блэк. — Том, — Гарри начал терять терпение, — нет у нас этой возможности. Мы в Тайной комнате. Давай поговорим в другом месте. — Мы будем говорить именно здесь, — промолвил с той же улыбкой Реддл, пряча волшебную палочку в карман. Гарри растерянно смотрел на него. Творилось что-то неладное. — Что случилось с Джинни? — произнес он медленно. — Интересный вопрос, — любезно ответил Реддл. — Но это длинная история. Причина ее нынешнего состояния в том, что она открыла сердце и свои маленькие секреты некоему невидимому незнакомцу. — Ничего не понимаю! О чем ты? — Возможно дневник проклят так, чтобы втягивать в себя энергию и жизнь того, кто в него пишет, — проговорила Друэлла. — Если бы все было так просто, — вздохнул Сириус, прекрасно понимая, что его родственники скорее всего понимают, что именно это за дневник, но пытаются найти более разумные варианты. — Дневник, — пояснил Реддл. — Мой дневник. Малышка Джинни писала в нем много месяцев, поверяя мне свои ничтожные горести и печали: ее дразнит брат, ей приходится носить поношенную мантию, учиться по старым учебникам. — Догадываюсь я какой брат ее дразнил, — хмуро пробормотал Гидеон, недовольно смотря на книгу. — Если бы Молли и Артур взялись за головы и думали о будущем детей, то купили бы ей нормальные вещи, — вздохнула Марлин. — Девочки действительно бывают жестоки, но если бы у нее были подруги, то подобного могло бы и не произойти. — Необязательно даже покупать что-то достаточно новое, — заметила Андромеда. — Качественные бытовые чары, и любая одежда смотриться более чем нормально. Тут глаза Реддла сверкнули. — Как слаба ее надежда понравиться знаменитому, прекрасному, великому Гарри Поттеру… За всю беседу Реддл ни разу не оторвал глаз от лица Гарри — они выражали какую-то странную алчность. — Не слушай его, бери Джинни и беги оттуда, — пробормотала Лили, не отрывая глаза от книги. — Сомневаюсь, что все так просто, — хмыкнул Люциус. — Он без палочки, он не сможет противостоять кто бы или чтобы это не было, — вздохнула Андромеда. — Смертельная скука — выслушивать глупенькие излияния одиннадцатилетней девчонки, — продолжал он. — Но я был терпелив. Я отвечал, я проявлял сочувствие, я был добр. И Джинни полюбила меня: «Никто никогда не понимал меня так, как ты, Том… Я так рада, что у меня есть этот дневник и я могу ему довериться… Это все равно что иметь друга, который всегда с тобой, неотлучно…» — Ну неужели Молли и Артур не объясняли ей ничего про темные артефакты, — схватился за голову Гидеон, кажется не желая больше ничего слышать. — Молли и сама была не особо внимательна, когда родители объясняли это, — сокрушенно покачал головой Фабиан. — Ее же всегда больше интересовали зелья, а остальное она считала пустой тратой времени. Реддл расхохотался леденящим хохотом, дико не соответствующим облику шестнадцатилетнего подростка. От его хохота у Гарри на голове зашевелились волосы. — Если уж я решил, Гарри, то непременно очарую того, кто мне нужен. Джинни изливала душу, а мне как раз ее душа и была нужна. Я впитывал ее глубинные страхи, самые потаенные секреты и наливался жизненными соками, становился крепче, сильнее. Моя мощь так выросла — куда там маленькой мисс Уизли. У меня накопилось столько энергии, что я начал обратное излияние — напитал мою маленькую подружку моими собственными секретами — секретами теперь уже моей души… — Какой глупец, — проворчал Сигнус. — Как ему только в голову пришла мысль о создание этой вещи? — Ты уверен? — нахмурилась Друэлла, посмотрев на мужчину. — По описанию этот Том слишком юн для такого. — Действия, о которых он говорит, схожи лишь с действиями крестражей, — отозвался Орион. — Кто бы он не был, но у него явно был доступ к столь темной и запрещенной магии. — Какой-то бред! — У Гарри пересохло во рту. — Так ты еще ничего не понял, Гарри Поттер? — вкрадчиво спросил Реддл. — Это ведь Джинни Уизли открыла Тайную комнату. Это она передушила школьных петухов и малевала на стенах угрожающие послания. Она натравила змею Слизерина на четырех грязнокровок и на кошку этого сквиба. — Что? — шокировано переспросили братья Пруэтт. — Не сама, — покачал головой Сириус. — Крестражи влияют на разум человека, особенно если долго находишься с ним в тесном контакте. — А это объясняет ее состояние в течение года, — хмыкнул Регулус, тут же словив на себе взгляд старшего брата. — Ну что? Я тоже читал эти книги. — Неправда, — прошептал Гарри. — Правда, — невозмутимо сказал Реддл. — Естественно, поначалу она не понимала, что делает. Ах, как это было забавно! Вот послушай ее последнюю запись в дневнике. «Дорогой Том, — стал он читать вслух, поглядывая на искаженное ужасом лицо Гарри. — Мне кажется, что я теряю память. Вся моя мантия в петушиных перьях, а я понятия не имею, откуда они взялись. Дорогой Том, я не могу вспомнить, что делала в ночь на Хэллоуин. Тогда кто-то напал на кошку, а светящейся краской была перемазана я. Дорогой Том, Перси постоянно твердит, что я стала бледная и сама не своя. Думаю, он подозревает меня… Сегодня было еще одно нападение, и я опять не помню, где была. Том, что мне делать? Мне кажется, что я схожу с ума… Похоже, это я нападаю на всех, Том!» Гарри так сжал кулаки, что ногти глубоко впились в ладони. — Дурашка Джинни очень нескоро усомнилась в своем дружке-дневнике. Но постепенно она стала что-то подозревать и попыталась избавиться от него. Тут-то ты и явился на сцену, Гарри. Ты нашел мой дневник, и это был подарок судьбы. Из всех на свете людей нашел его именно ты, человек, с которым мне так не терпелось встретиться… — Зачем ему Гарри? — едва слышно спросила Лили, совершенно не понимая, что происходит в этой книге. — Ну явно не для дружеских бесед, — заметил ее муж.       Сириус и Джеймс мрачно переглядывались, понимая, что встреча хорошим явно не закончиться — Почему же ты так желал встретиться со мной? — Гарри кипел от гнева, и ему стоило больших усилий говорить спокойно. — Ну, видишь ли, Джинни мне многое о тебе поведала — твою захватывающую историю. — Взгляд Реддла скользнул по шраму в виде молнии на лбу Гарри, и алчность в его лице усилилась. — Я захотел разузнать о тебе побольше, познакомиться с тобой. Чтобы приобрести твое доверие, решил воочию показать тебе мой «легендарный» подвиг — разоблачение этого идиота Хагрида… — Хагрид — мой друг, — теперь голос Гарри задрожал. — Так, значит, ты возвел на него напраслину, да? Я думал, что ты просто ошибся… Реддл вновь засмеялся своим рокочущим смехом. — Ведь только и было что мое слово против слова Хагрида. Но ты представь, как это выглядело для старины Армандо Диппета. С одной стороны, Том Реддл — бедный, но талантливый сирота, храбрый школьный староста, идеальный студент. С другой — здоровенный, все путающий Хагрид (каждую неделю скандал!), который выращивает детенышей вурдалака под кроватью, убегает в Запретный лес бороться с троллями… — У Хагрида просто не было шансов, — вздохнула Андромеда. — Все это на фоне убитой девочки было против Хагрида. — Да, но всегда есть веретисариум, — сказала Нарцисса. — Если бы было официальное разбирательство, Хагрида бы допросили под ним и все было бы нормально для него. — Великаны и полувеликаны к нему невосприимчивы, дочь, — проговорил Сигнус. — Это первое. А во-вторых, нельзя быть увереными, что для Хагрида все закончилось бы нормально. Он не мог быть до конца уверен, что его питомец не стал причиной смерти этой девочки. Но признаюсь, даже я был удивлен, как прекрасно сработал план. Я думал, ведь должен же кто-то сообразить, что Хагрид просто не может быть наследником Слизерина. У меня самого ушло пять долгих лет, чтобы раскопать все о Тайной комнате, найти потайной вход… Как будто у Хагрида были мозги или особая волшебная сила! Кажется, только преподаватель трансфигурации Дамблдор не верил, что Хагрид виновен. Он уговорил Диппета оставить Хагрида в школе, выучить его на лесничего. Да, пожалуй, Дамблдор мог догадаться… Ему я никогда не нравился, как другим учителям… — Не сомневаюсь, Дамблдор видел тебя насквозь. — Гарри даже скрипнул зубами от злости. — Да, — кивнул Реддл. — После исключения Хагрида он устроил за мной настоящую слежку, — насмешливо заметил Риддл. — Я понимал: пока я в школе, небезопасно еще раз открывать Комнату. Но и отступать так просто не собирался. Не хотел пустить на ветер годы, потраченные на ее поиски. И я решил оставить дневник, хранящий на своих страницах меня самого — такого, каким я был в шестнадцать лет. Тогда при счастливом стечений обстоятельств я смог бы направить кого-нибудь по моим стопам и закончить великое дело Салазара Слизерина. — Создать крестраж в 16 лет, безумие, — покачал головой Орион. — Это просто невозможно, — заметил Сигнус. — Возможно мы все же ошибаемся. — Тем не менее с Альфардом они перестали общаться как раз в этот период, если ты помнишь, — проговорила Вальбурга. — Зная нашего брата, он бы никогда не стал поддерживать общения с тем, кто осмелился на что-то подобное. — Но тебе не удалось его закончить, — сказал Гарри с торжеством. — Пока еще никто не умер, даже кошка. Еще два-три часа, и зелье из мандрагоры будет готово. И тогда все твои жертвы вернутся к жизни. Однако Реддл ничуть не смутился. — Как, разве я не сказал, что убийство грязнокровок потеряло для меня смысл? Уже много месяцев моя новая цель — ты. — Если он в 16 был таким, то какой сейчас? — поморщилась Нарцисса. — Почему Гарри его цель? Зачем ему он? — спросила Лили, сжав руки. — Я не понимаю, как воспоминание может навредить. — Если это крестраж, то ему достаточно забрать все жизненные силы у девочки, чтобы стать живым, — вздохнула Вальбурга, взглянув на молчавшую Лукрецию. — Хотя для возвращения магию и способности ее контролирование необходимо проведение ритуала. Гарри посмотрел на него с изумлением. — Представь себе мою злость, когда в дневнике снова стала писать Джинни. Она увидела дневник у тебя — понимаешь? — и затряслась от страха. Что, если ты догадаешься, как он действует, и я выдам тебе все ее секреты? Или еще хуже — открою тебе, кто передушил петухов? Эта дурочка дождалась, пока у вас в спальне никого не будет, и выкрала дневник. Но я уже знал, что делать. Было ясно, что ты в двух шагах от разгадки тайны наследника Слизерина. Из всего, что Джинни поведала о тебе, я понял: ты не остановишься ни перед чем, но тайну раскроешь, тем более что нападению подвергся твой друг. — Ужасная черта характера, — пробормотала рыжеволосая ведьма. — Они всего лишь второкурсники. Джинни мне описала в красках, как вся школа гудела, обнаружив, что ты знаешь змеиный язык. Короче, я внушил Джинни написать на стене собственное прощание, а самой отправиться сюда вниз и стал тебя ждать. Она тут билась, брыкалась, кричала — словом страшно мне надоела. Но в ней уже маловато оставалось жизни — слишком много сил она вложила в дневник, то есть в меня, зато я благодаря этому смог покинуть его страницы… Я жду твоего появления с первой минуты, как мы с ней вошли сюда. Я знал, что ты придешь. У меня к тебе много вопросов, Гарри Поттер… — Каких же? — Гарри по-прежнему с яростью сжимал кулаки. — Первый вопрос. — Реддл располагающе улыбнулся. — Как это вышло, что ребенок, не обладавший особенными чарами, смог одолеть величайшего в мире волшебника? Как ты спасся, отделавшись только шрамом, а лорд Волан-де-Морт утратил всю свою мощь? — Это явно не твое дело, — прошипела Лили. — Откуда Гарри может это знать? Он сам был маленьким ребенком, — проговорила Андромеда. — Он просто был не в состоянии запомнить хоть что-то из того, что произошло тогда. В его алчущих глазах загорелись странные красные огоньки. — А почему это тебя так волнует? — тихо спросил Гарри. — Волан-де-Морт был несколько позже тебя… — Волан-де-Морт — это мое прошлое, настоящее и будущее, — произнес с расстановкой Реддл. Он достал из кармана волшебную палочку Гарри и стал чертить ею в воздухе, написав три мерцающих слова: Том Марволо Реддл Затем взмахнул палочкой, и буквы его имени сами собой перестроились в другом порядке: лорд Волан-де-Морт — Не может быть, — с ужасом в глазах прошептала Меда. — Темный лорд полукровка? — недоверчиво переспросил Люциус. — Не может такого быть. — Пожиратели смерти идут за полукровкой? — нахмурился Регулус, как и Малфой посмотрев на левое предплечье с меткой. — Выросшим в приюте, — хмыкнул Сириус, красноречиво посмотрев на брата. — Он даже не воспитывался чистокровными родственниками. Да еще и рискнувший создать крестраж. — Теперь тебе все понятно? — У Реддла даже сел слегка голос. — Я так называл себя еще в Хогвартсе, естественно, лишь среди самых близких друзей. Я не собирался вечно носить имя этого ничтожества, моего магловского папочки. Я, в чьих жилах с материнской стороны течет кровь великого Салазара Слизерина! Называться именем вульгарного магла, который отказался от меня еще до моего рождения, обнаружив, что его жена, видите ли, колдунья? Ну уж нет! — Если верить слухом, которые ходили одно время в магическом мире, она опаивала его любовным зельем, — проговорила Лукреция, вспоминая рассказы матери. — Меропа Гонт в любом случае была практически сквибом, — заметил Орион. — И Беллатриса поддерживает его? Какой позор для дома Блэк. — Мы ведь не знали, — тихо отозвался Регулус, посмотрев на отца. — Вы сами поддерживали его взгляды. — Но мы не поддерживали решение Беллатрисы принять метку, — напомнил Орион. — И если бы узнали о тебе, то тоже бы запретили. Одно дело просто поддерживать взгляды, другое напрямую вступать в сражения. — А вы не просто так не изгоняли меня после побега, не так ли? — усмехнулся Сириус, прищурившись на родителей. — Рискнули лишь из-за того, что магия падала, а сами вы поднять ее не могли. Удобно устроились, дражайшие родители. — Мы поговорим об этом позже, — вздохнула Вальбурга. — Сейчас нужно сосредоточится на книге. И я, Гарри, создал себе новое имя. Я знал: наступит день, и это имя будут бояться произносить все волшебники, потому что я стану самым великим магом мира! Гарри ошалело смотрел на Реддла, на мальчика, осиротевшего сразу после рождения, который вырос, затем чтобы убить родителей Гарри. И наверное, еще многих… — Вырос, чтобы убивать, — глухо проговорила Лили. — Мы все исправим, уже исправляем, — проговорил Джеймс, целуя жену в висок. — Такого будущего мы не допустим. — Есть единственный вопрос, где этот дневник? — отозвалась Андромеда. — И как он попал к Джинни? В конце концов преодолев отвращение, он сумел выдавить из себя два слова: — Не стал. — Не стал? — рыкнул Реддл. — Не стал величайшим магом. — У Гарри перехватило дыхание. — Жаль тебя разочаровывать, но величайший маг мира Альбус Дамблдор. Все это знают. Да, ты развил в себе мощные магические силы, но их не хватило, чтобы справиться с Хогвартсом. Еще тогда в школе Дамблдор видел тебя насквозь. И ты до сих пор боишься его. Потому и не смеешь выступить против него лицом к лицу. — Умница, так с ним и нужно, — гордо сказал Джеймс, а затем в миг стал серьезным. — Но ты там один и без палочки, так что лучше держать язык за зубами. — Как-будто вас это останавливало, — фыркнула Марлин. — Мы были с палочками в обоих случаях, и не одни, — пожал плечами Сириус. — И было нам не 12 лет, какой никакой опыт в сражениях у нас уже был при встречи с ним. Это сравнивать нельзя. Улыбка сползла с лица Реддла, ее сменил взгляд, полный ненависти. — Дамблдора выдворило из замка всего-навсего мое Воспоминание! — прохрипел он. — Не так далеко он ушел, как ты думаешь, — возразил Гарри. Он сказал это наобум, чтобы только задеть Реддла, скорее желая, чем веря, что это правда. Реддл открыл было рот, но замер. Откуда-то донеслась музыка. Реддл оглядел пустынную комнату. Музыка становилась громче. — Что за музыка? — нахмурилась Нарцисса, но ответа на вопрос не получила. Она была жуткой, потусторонней, от ее звуков волосы на голове Гарри встали дыбом, а сердце словно выросло раза в два и ему стало тесно в грудной клетке. Когда звук достиг такой силы, что Гарри всем телом ощутил его колебания, с вершины ближайшей колонны рассыпались во все стороны огненные брызги. И неведомо откуда тяжело впорхнула под своды малиновая птица величиной с лебедя, поющая фантастическую песнь. У нее был сверкающий золотой хвост, длинный, как у павлина, и блестящие золотые лапы, которые сжимали какую-то ветошь. Секундой позже птица подлетела к Гарри, уронила ношу к его ногам, а сама опустилась на его плечо, сложив огромные крылья. Взглянув вверх, Гарри увидел острый золотой клюв и черные глаза-бусины. — То есть вместо того, чтобы прийти самому, он прислал птичку, — зло проворчала бывшая Эванс. — Чтобы пройти в Тайную комнату, нужно быть змееустом, — мрачно заметил Гидеон, все еще переживая за состояние будущей племянницы. — Не спорю, что мы многое не знаем про Дамблдора, но сомневаюсь, что он обладает этим даром. Птица могла проникнуть через небольшой проем где-нибудь. Птица умолкла. Она сидела неподвижно, Гарри щекой чувствовал ее тепло. И с неприязнью смотрела на Реддла. — Феникс! — удивился Реддл. — Фоукс? — прошептал Гарри и почувствовал, как золотые когти нежно сжали ему плечо. — А это что? — Реддл присмотрелся к бесформенному куску фетра на полу. — Да ведь это старая Волшебная шляпа! — Птичка и шляпа? Оригинально, — хмыкнул младший Блэк. — Чего можно ожидать от этого старика? — проворчал Люциус. Да, это была она. Грязная, латаная-перелатаная Шляпа лежала у ног Гарри. Реддл опять залился своим диким смехом, отчего зазвучала и зазвенела вся огромная сводчатая комната, как будто смеялись одновременно десяток Реддлов. — Ох и досмеешься ты, — угрожающе прошипел старший из братьев Блэк. — Понять бы, как прикончить тебя. — Так вот что Дамблдор прислал в помощь своему соратнику! Певчую птичку и древнюю Шляпу! Ну как, Гарри Поттер, ощущаешь прилив храбрости? Чувствуешь себя в безопасности? Гарри не отвечал. В самом деле, чем тут могли помочь Фоукс и Волшебная шляпа? Но хорошо хоть он больше не одинок, это прибавляет мужества. Теперь только остается ждать, когда Реддл прекратит веселиться. — Вернемся к делу, Гарри, — переведя дух, заговорил Реддл — улыбка все еще бродила по его лицу. — Дважды — в твоем прошлом и моем будущем — мы встречались, и дважды мне не удавалось убить тебя. Как ты сумел уцелеть? Расскажи мне. Чем подробнее будешь рассказывать, тем дольше останешься жив, — добавил он мягко. — Пошел бы ты, по-хорошему, — раздраженно сказал Сириус, воздерживаясь от ругательств из-за присутствия в гостиной племянницы. — Там Джинни как бы умирает, — напомнил Гидеон. — Чем дольше он болтает, тем живее становится по всей видимости, не просто так ведь время тянет. Гарри быстро взвесил в уме опасность. У Реддла — его волшебная палочка. У него, Гарри, — Фоукс и Волшебная шляпа. Ни то, ни другое для схватки не подходит. Дело плохо. Ладно. Но чем дольше Реддл находится здесь, тем быстрее убывают жизненные силы Джинни. А тело Реддла становится более зримым, вещественным. Да, уж если быть сражению между ним и Реддлом, то чем скорее, тем лучше. — Никто не знает, почему ты, сражаясь со мной, слабеешь, — сказал Гарри. — Я ведь и сам себя не знаю. Мне ясно одно, почему ты не можешь меня убить. Моя мама отдала жизнь, чтобы спасти меня. Моя вульгарная мать-магла, — он дрожал от едва сдерживаемой ярости, — отвела от меня мою смерть. В прошлом году я видел тебя, твое истинное лицо. Ты развалина. Ты еле жив. Твоя сила обернулась против тебя. Ты в бегах. Ты отвратительный уродец. — Гарри, пожалуйста, — всхлипнула Лили, но никто не понял, что она имеет в виду. Все маги в гостиной напряженно смотрели на книгу, ожидая развязки этой встречи Лицо Реддла потемнело, пересилив себя, он скривил его в улыбку. — Значит, ты спасся, потому что мать пожертвовала своей жизнью… Это мощное средство против чар. Но я вижу теперь, в тебе самом нет ничего особенного. Это странно, ведь между нами существует сходство — даже ты должен заметить. Оба мы полукровки, оба сироты, обоих вырастили маглы. И возможно, только мы с тобой со времен великого Слизерина говорим на змеином языке. Видимо, тебя от меня спасал просто счастливый случай… Вот все, что я хотел знать. — У Гарри кровь почище твоей, его мать ведьма, а твой папаша чистый маггл, — возмущенно фыркнул Джеймс. — Да и мать у него почти сквиб, — хмыкнул Сириус, вспоминая недавний комментарий. — Он все равно, что магглорожденный волшебник. Гарри стоял, напряженно ожидая, что Реддл сию минуту достанет волшебную палочку. Но тот вновь расплылся в отталкивающей усмешке. — А сейчас, Гарри, я хотел бы устроить маленькое представление. Темный Лорд Волан-де-Морт, наследник Слизерина, против знаменитого Гарри Поттера и лучшего оружия, каким мог снабдить его Дамблдор! — Что он задумал? — прошептала Лили. — У Гарри даже нет палочки в руках. Он весело окинул взглядом Фоукса и Волшебную шляпу, повернулся и пошел к каменному изваянию. Панический страх обуял Гарри, он увидел, как Реддл остановился между колонн, поднял голову и посмотрел в каменное лицо Слизерина, высившееся в полумраке под сводами. Затем широко открыл рот и зашипел — Гарри понимал смысл сказанного: — Говори со мной, Слизерин, величайший из хогвартской четверки! — Он зовет Василиска? — сглотнул Регулус. — У нас впереди еще 5 книг, все должно быть хорошо, — сказал Сириус, никто не понял кого именно он успокаивал: себя, жену или Лили с Джеймсом. Гарри отступил назад, чтобы получше разглядеть верх статуи; Фоукс качнулся на его плече. Гигантское лицо Слизерина пришло в движение. Гарри отчетливо различал, как раскрывается каменный рот, образуя черное жерло. Что-то во рту шевелилось, выползало наружу из чрева. Гарри попятился назад и стукнулся о стену; глаза его были плотно сомкнуты. Фоукс слетел с плеча, и Гарри ощутил, как перья скользнули по его щеке. Гарри хотелось крикнуть: «Не покидай меня!» — но что феникс мог поделать с королем змей. Что-то непомерное сотрясло пол — Гарри почувствовал, как дрогнули плиты. Он знал, что происходит, почти видел чудовищную змею, выползающую изо рта Слизерина. Голос Реддла прошипел: «Убей его». Василиск двигался в сторону Гарри — было слышно, как тяжелое тулово, шурша, извивается по каменному полу. По-прежнему не открывая глаз, Гарри побежал, шарахаясь из стороны в сторону и нащупывая дорогу вытянутыми руками. Реддл закатывался от хохота. — Я тоже посмеюсь, когда ты будешь умирать, — прошипел Сохатый, пытаясь успокоить жену, напоминая, что этого еще не произошло. — Почему в самые опасные моменты этот мальчик всегда один? — вздохнула Андромеда. — Почему он оказывается в ситуациях, где он один и с угрозой своей жизни, — прошептала Лили, в панике смотря на книгу. Долго так продолжаться не могло. Споткнувшись, Гарри упал, ударившись о камень; солоноватый вкус крови наполнил рот. Змея была едва ли не в метре от него, обжигала хриплым дыханием. Прямо над ним протяжно оглушительно просвистело, что-то увесистое с силой толкнуло Гарри, он отлетел к другой стене. Где-то рядом слышались хлещущие удары по колоннам. Вот-вот его тело пронзят страшные клыки.       В гостиной никто не мог проронить и слова, были слышны всхлипы Лили и Марлин. Джеймс и Сириус скорее машинально пытались успокоить своих жен, так как их вид говорил о том, что и им самим сейчас не помешало бы успокоительное. Остальные напряженно смотрели на книгу. В конце концов не каждый день двенадцатилетний мальчик в одиночку сражается с Королем змей, который живет уже несколько веков. Без волшебной палочки, без оружия Гарри не мог сопротивляться. Он чуть-чуть приоткрыл глаза. Исполинская змея — блестящая, ядовито-зеленая, толщиной с колонну — высоко поднялась на хвосте, беспорядочно вертя тупой треугольной головой. И как Гарри ни дрожал, готовый зажмуриться, он увидел, что отвлекло чудовище: над василиском кружил Фоукс — змея в ярости пыталась схватить его узкими, как сабли, клыками. Фоукс спикировал, его длинный золотой клюв сделал несколько едва уловимых движений, и на пол хлынули струи темной крови. Удар змеиного хвоста чуть не задел Гарри, и не успел он зажмуриться, как василиск обернулся. Гарри взглянул прямо в его морду: змеиные глаза — оба громадных круглых желтых глаза — были выклеваны фениксом; кровь хлестала на пол, чудовище свирепо шипело и плевалось от боли. — Ну хотя бы может смотреть куда бежит, — напряженно заметила Нарцисса — А толку-то, Василиск все еще опасен, — хмыкнул Люциус, но тут же поджал губы, заметив недовольный взгляд супруги. — Он слишком большой, маленький мальчик ему не угроза, — едва слышно проговорила Сигнус. — Да оставь ты птицу! — бешено орал Реддл. — Сейчас же оставь! Мальчишка сзади! Ты ведь его чуешь! Убей его! Ослепшая змея качнула головой — обескураженная, но все еще смертоносная. Фоукс носился над ней, вновь затянув душераздирающую песнь, долбя клювом чешуйчатый нос врага; кровь из расклеванных глазниц продолжала хлестать. — На помощь! На помощь! — страстно шептал Гарри. — Кто-нибудь, что-нибудь! Змеиный хвост снова метнулся по полу. Гарри успел отпрыгнуть, и что-то мягкое прошуршало по его лицу Василиск хвостом подцепил Волшебную шляпу и кинул ее прямо в руки Гарри. Гарри судорожно вцепился в нее, точно ожидая от нее спасения. Нахлобучив Шляпу на голову, Гарри бросился на пол — хвост василиска опять взметнулся. «Помоги… Помоги мне… — думал Гарри, глаза его под шляпой были крепко зажмурены. — Пожалуйста, помоги!» Шляпа вместо ответа сжалась, как будто ее стиснула невидимая рука. Какая-то тяжесть ударила Гарри в макушку, да так, что из глаз посыпались искры. Гарри схватился за Шляпу, хотел снять ее, но пальцы ощутили что-то холодное и длинное. Под Шляпой оказался отливающий серебром меч, его рукоять сверкала рубинами величиной с голубиное яйцо. — Меч Гриффиндора, — удивленно прошептали представители сего факультета. — Уже хоть что-то, — выдохнула Андромеда. — Мальчик не совсем обезоружен. — Меч против Василиска? — уточнил Регулус. — В руках ребенка это все еще будто бессмыслено. — Убей мальчишку! Забудь про птицу! Мальчишка сзади тебя! Поверни голову и учуешь! Гарри был уже на ногах, готовый к бою. Василиск опустил голову, тело свилось в кольца, и, задевая колонны, он развернулся к Гарри. Мальчик видел его огромные пустые глазницы, широко разверстую пасть, из которой торчали клыки длиной с его меч, узкие, блистающие, ядовитые… Василиск сделал слепой бросок. Гарри уклонился, и голова змеи врезалась в стену. Еще бросок, и раздвоенный язык стегнул Гарри по боку. Обеими руками Гарри поднял меч. Василиск атаковал снова и на сей раз не промахнулся. — Что значит не промахнулся? — по гостиной пронеся испуганный шепот. Родственники мальчика, забыв про еще 5 книг, как-то похоронно посмотрели на книгу. Лили была мертвенно-бледной. Она забыла, что Гарри еще даже не родился, но переживать за него ей никто не запрещал. Но и Гарри по рукоять всадил клинок в нёбо змеиной пасти и всей тяжестью навалился на эфес. Горячая кровь залила руки Гарри, он ощутил жгучую боль выше локтя. Один из длинных ядовитых клыков вонзился ему в плечо, и в тот же миг василиск в конвульсиях рухнул на пол, сломав свой клык. — Яд Василиска у Гарри в крови, — побледнев, прошептала Марлин, нервно сжимая руку супруга.       Бледная Лили спрятала лицо в руках, что-то едва слышно проговаривая самой себе. Джеймс крепко обнимал жену, ни на секунду не отводя от книги своих глаз Гарри сполз вниз по стене. Схватил клык, вливавший яд в его тело, и выдернул из руки. Но было поздно: вокруг раны медленно расползалась боль, точно к руке прикоснулись раскаленным железом. Он выронил клык, увидел свою кровь, пропитавшую мантию, и зрение у него затуманилось. Сумрачная комната расплылась, стала вращаться. В глазах вспыхнуло что-то красное, и Гарри услышал рядом тихое постукивание когтей. — Фоукс, — язык ворочался с трудом. — Ты молодчина, Фоукс. Птица приблизила красивую голову к кровавой ране на руке Гарри. — Слезы феникса обладают целительной силой, — выдохнула Вальбурга. — В том числе и против яда Василиска.       Лили подняла взгляд, посмотрев на книгу. В душе стало немного легче, но не совсем. Гарри был все еще там наедине с молодой версией Волан-де-морта. Прозвучало эхо шагов, и перед ним возникла смутная тень. — Умираешь, Гарри Поттер, — раздался голос Реддла. — Можно сказать, умер. Даже птичка Дамблдора поняла. Видишь, Поттер, она плачет. — Великий темный лорд не знает элементарных вещей, — саркастично закатил глаза Сириус. — И он называет себя великим магом? Ничтожество. — Но он хорошо играет роль чистокровного, — заметил Люциус. — Сейчас, зная то, что мы знаем, можно вспомнить несостыковки, недочеты, его незнания, но в остальном он весьма неплохо осведомлен. — Тем не менее, — продолжил Бродяга, — за ним идут в основном чистокровные. Чистокровные маги, многие представители древних родов, ползают в ногах полукровки. Он может быть наследником Гонтов и                         Слизеринов сколько ему угодно, но он полукровка с отцом маглов и матерью почти сквибом. Гарри сощурился. На мгновение проявилась голова Фоукса и тут же исчезла, но мальчик успел увидеть — крупные жемчужины слез сбегали вниз по ее глянцевым перьям. — Я побуду с тобой, посмотрю, как ты умираешь. Можешь не спешить. Ни мне, ни тебе торопиться некуда. Голова у Гарри кружилась, он впал в дрему. — Вот так кончил свой земной путь знаменитый Гарри Поттер. — Слова Реддла долетали откуда-то издалека. — Один в Тайной комнате, покинутый друзьями, сраженный наконец Темным Лордом, которому он столь неосмотрительно бросил вызов. Ты скоро снова будешь вместе со своей ненаглядной матушкой-грязнокровкой. Она думала, что купила тебе двенадцать лет времени, но на самом деле взяла его взаймы. Лорд Волан-де-Морт востребовал долг и получил его. Ты и сам понимаешь, Гарри, это справедливо.       По взгляду двоих мародеров, которым они одарили книгу, было ясно, что в скором времени Волан-де-морт познает справедливость в отношение себя.       Взгляд старшего брата заставил Регулуса пересесть и опасливо спрятаться за отцом. Уж он прекрасно знал брата в гневе, и это никогда ничем хорошим не заканчивалось. Если это и правда смерть, подумал Гарри, то не так уж она и страшна. Боль постепенно утихала. Но может, это не смерть? Комната приобретала четкие очертания. Гарри легонько потряс головой: вот он, Фоукс, все еще припавший к руке, жемчужная лужица слез затопила рану. Но где же она? Никакой раны на руке не было. — Убирайся прочь, феникс! — неожиданно загремел Реддл. — Убирайся сию же минуту! Гарри поднял голову. Реддл направил на Фоукса его волшебную палочку, что-то грохнуло, как пистолетный выстрел, и феникс взлетел, закружившись в красно-золотом вихре. — Слезы Феникса, — протянул Реддл в задумчивости, глядя на руку Гарри. — Ну, разумеется, как я про них забыл. Но это мало что меняет. На самом-то деле я предпочитаю единоборство — только ты и я, Гарри, ты и я… Реддл поднял волшебную палочку. Мощно взмахнув крыльями, Фоукс стремительно пронесся над головами противников, и что-то упало к Гарри на колени — дневник! Какую-то долю секунды оба, и Реддл, и Гарри, смотрели на него. Затем, не раздумывая, как бы по наитию, Гарри схватил лежавший на полу клык василиска и воткнул его прямо в сердцевину дневника. — Молодец, — выдохнул Сириус. — Яд Василиска способен уничтожить очень многое, в том числе и крестраж. — Значит надо найти способ убить Волан-де-морта, потом найти эту тетрадь и уничтожить ее, — кивнул Джеймс, но тут же нахмурился, глядя на мрачного лучшего друга. — Вы не сможете убить того, кто создал крестраж, — пояснил Орион, тоже глядя на старшего сына. — Крестраж является своеобразным якорем души, именно поэтому он запрещен и является недопустимым даже для таких темных семей, как Блэки. — То есть человек, создавая крестраж, превязывает к нему душу? — уточнил Гидеон. — Можно сказать и так, — кивнула Вальбурга, скретив руки. — Создавая крестраж, создатель отрывает от себя часть души и вкладывает ее в предмет. Предмет должен быть важен для создателя, а сам создатель должен быть уверен в том, что делает. — Сложно представить, что кто-то решится на такое, — пробормотал Сириус. — Я никогда не забуду тот ритуал, который был описан в той книге. — Ритуал? — тихо спросила Лили, наклонившись к мужу. — Я не знаю, Лилс, — покачал головой Джеймс. — Моя семья относится к более светлым, родители нигода не обучали меня большей части темной магии, лишь основные моменты, которые мне нужно было знать. Грянул долгий, продирающий до мозга костей вопль. Чернила потоком хлынули из дневника, по рукам Гарри потекли ручьи, заливая пол. Реддла корчило и выворачивало, он бился и визжал, а потом… Потом он сгинул. — Что с Джинни? — глухо спросил Фабиан, смотря на книгу. — Лишь бы была жива, — проговорила Лукреция. Волшебная палочка Гарри со стуком упала на холодные плиты, и наступила тишина. Гарри неспешным движением подобрал Шляпу, волшебную палочку, спрятал ее и с неимоверным усилием извлек блестящий меч из пасти василиска. В противоположном конце комнаты послышался слабый стон. Джинни пошевелилась, Гарри бросился к ней, но она уже села. — Слава Мерлину и Моргане, — выдохнули братья Пруэтт и их мать. — Эти книги заставят меня поседеть раньше времени, — пробормотала Лили, вновь выпивая дозу успокоительного. — Пока-пока оставшиеся нервы, — прижимаясь к супругу, проговорила Марлин, принимая из рук свекрови еще одну чашку с чаем, в которой, как подозревала Лина, вновь было подмешано успокоительное. Ошеломленный взгляд обежал колоссальных размеров мертвого василиска, Гарри в намокшей от крови мантии, черный дневник. Она глубоко, судорожно вздохнула, и по лицу ее заструились слезы. — Гарри… Гарри, я пыталась все рассказать тебе за завтраком, но я не могла говорить в присутствии Перси. Это была я, Гарри, но, правда, правда, я не хотела… Реддл заколдовал меня, командовал… А как ты убил эту… эту зверюгу? Где Реддл? Последнее, что я помню, как он вышел из дневника… — Все хорошо, Джинни. — Гарри показал ей дыру в дневнике от клыка василиска. — Видишь? С Реддлом покончено — и с ним, и с василиском. Пойдем отсюда. — Гарри помог ей подняться на ноги. — Меня исключат, — плакала Джинни. — Я так мечтала поступить в Хогвартс — с тех самых пор, как в школу пошел Билл. А теперь мне придется уйти. Что скажут папа с мамой? — Не думаю, что исключат, — покачала головой Друэлла. — Она была под влиянием, это должно учитываться. — Но в Мунго лечится придется, такие воздействия даром не проходят, — сказал Орион. — К тому же она находилась под ним достаточно долгое время, а ее ядро еще достаточно не окреплено, чтобы подвергаться таким испытаниям. — Боюсь, что ей придется остаться на домашнем обучение на какое-то время, — вздохнула Лукреция. — Потребуется долгое лечение и как можно меньше магии в этот период, чтобы не повредить магическое ядро окончательно. Фоукс ждал их, паря у выхода из Комнаты. Гарри подтолкнул Джинни вперед, они перелезли через мертвые кольца василиска, прошли сквозь гулкий, отвечающий эхом сумрак и снова оказались в тоннеле. Каменные двери сомкнулись за ними с тихим шипением. А через несколько минут они уже слышали звуки передвигаемых камней. — Рон! — крикнул Гарри, ускоряя шаги. — Джинни жива! Она здесь, со мной рядом! Рон что-то воскликнул в ответ, и за следующим поворотом они увидели его горящее нетерпением лицо в изрядных размеров проеме, который он ухитрился проделать в завале. — Представляю сколько сил ему потребовалось, — вздохнула Марлин. — Он был занят работой, а это отвлекало от лишних мыслей, — отозвалась Андромеда. — Ему тоже в это время не сладко пришлось. В конце концов он не знал ни того, что случилось с его сестрой и жива ли она вообше, ни того, что произойдет с Гарри. — Джинни! — Рон просунул руку через пролом, чтобы втащить сестру первой. — Ты жива! Не верю своим глазам! Что с тобой случилось? — Он попытался обнять ее, но Джинни, всхлипывая, отстранилась. — Ты в порядке, Джинни, это главное! — Рон радостно улыбался. — Все страшное позади… Вслед за Джинни в пролом влетел Фоукс. — Это еще что за птица? Откуда она взялась? — Это птица Дамблдора, — ответил Гарри, протискиваясь в брешь. — А откуда у тебя такой потрясающий меч? — Рон изумленно вытаращился на сверкающее оружие в руке друга. — Все расскажу, давай только скорее отсюда выберемся! — Гарри мельком взглянул на Джинни. — Ну, хоть немного… — Не сейчас, — отрезал Гарри. Он не хотел наспех рассказывать Рону, кто открыл Тайную комнату, и уж тем более не в присутствии Джинни. — А Локонс где? — Он там, — ухмыльнулся Рон, махнув рукой в сторону выхода. — Дела у него неважные. Пойдем увидишь. — Что с ним еще случилось? — закатил глаза Джеймс. — Я уже даже и забыл, что он тоже там есть, — хмыкнул Гидеон. Вслед за Фоуксом, чьи широкие крылья испускали в темноте мягкое золотое сияние, они скоро добрались до устья трубы, где сидел с самым добродушным видом Златопуст Локонс и что-то безмятежно мурлыкал себе под нос. — Ему отшибло память, — объяснил Рон. — Его заклятие Забвения ударило, как бумеранг, по нему самому. Нам ничего, а он понятия не имеет, ни кто он, ни где находится, ни кто мы такие. Сам для себя опасен. Я велел ему идти и ждать нас у выхода. Локонс окинул всех радостным взглядом: — Привет! Странное местечко, не правда ли? Вы что, здесь живете?       В первые за несколько глав по гостиной пронесся смех, убирая царившее напряжение. — Что ж, он заслужил все то, что с ним произошло, — хмыкнула Марлин. — Карма настигнет любого. — Нет. — Рон, взглянув на Гарри, красноречиво поднял брови. Гарри наклонился и заглянул в черную, уходящую вверх трубу. — Ты уже придумал, как нам отсюда выбраться? — спросил он Рона. Рон отрицательно покачал головой. Фоукс подлетел к Гарри и шумно забил крыльями, его блестящие глаза-бусины искрились в темноте, длинные золотые перья хвоста колыхались. Гарри посмотрел на него, стараясь что-то припомнить. Рон недоуменно почесал за ухом: — Кажется, он хочет, чтобы ты ухватился за него. Но ты для него явно тяжеловат… — Фениксы способны поднять вес намного тяжелее их собственного, — отозвался Регулус. — Забавно, что от птицы больше пользы, чем от преподавателя, которого они взяли с собой, — хмыкнул Фабиан. — Этого идиота и преподавателем то назвать было невозможно, — закатил глаза Гидеон. — Фоукс — птица особенная, — сказал Гарри. — Нам придется крепко держаться друг за друга. Джинни, возьми Рона за руку. Профессор Локонс… — Профессор — это вы, — растолковал тому Рон. — Возьмите за руку Джинни. Гарри сунул меч с Волшебной шляпой за пояс, Рон вцепился в его мантию, и Гарри, подняв вверх руки, крепко схватил удивительно горячие хвостовые перья Фоукса. Миртл не верила своим глазам. — Ты жив… — буркнула она разочарованно. — Не огорчайся, — посочувствовал ей Гарри и стал протирать очки от крови и грязи. — Конечно, не буду… Я просто подумала, вдруг ты умер и мы бы разделили с тобой мой туалет… Я была бы очень этому рада! — сказала Миртл и смущенно засеребрилась. — Ух ты! — восхитился Рон, когда они вышли из туалета в темный, пустынный коридор. — По-моему, Миртл влюбилась в тебя! Но чаша весов склонилась в твою пользу, Джинни! По лицу Джинни по-прежнему катились слезы. Рон встревоженно посмотрел на нее, потом обернулся к Гарри: — Куда теперь? Гарри кивнул на Фоукса — тот полетел вперед, заливая все вокруг золотистым светом. Они пошли за ним и через минуту оказались перед кабинетом профессора МакГонагалл. Гарри постучал и толкнул дверь. — Ну и глава, — покачала головой Лили. — Это ужас какой-то. — Тут последняя глава осталась, — отозвалась Марлин, взяв книгу в руке. — Думаю, можно дочитать сегодня. Больше таких нервных моментов вроде быть не должно