KeGo: Day 7 - Rant to me, baby

Ругайся передо мной, детка

Кацуки сходил с ума. Вооружившись лопаточкой в ​​правой и венчиком в левой руке, он навис над живущей там мусорной крысой, баюкающей миску с мусором. Кацуки почти почувствовал, как вздулись вены на его лбу, когда зеленоволосая угроза поднес ложку ко рту и, черт возьми, съел смесь, которая у него была, даже не вздрогнув. Кончики едва не испорченного сырого шпината исчезли вместе с крошкой вчерашних чипсов, смоченных в соевом соусе. Блядскую восьмую бутылку Кацуки специально спрятал подальше от монстра. Теперь она была в руках сумасшедшего, который пил его, как газировку. Вдохнув — предположительно — успокаивая свое дыхание, Кацуки увидел, как другой замер от звука и медленно повернул голову, чтобы посмотреть в лицо его гневу. Когда их взгляды встретились, Мидория, не прерывая зрительного контакта, вылил остаток из бутылки в свою миску. — Декууу... Мидория взял пустую бутылку и кинул ее в Кацуки, целясь ему в лицо, но он не зря был одним из лучших! Отклонив снаряд лопаткой, он увидел, как Мидория вскочил и побежал, все еще держа в руках миску с мусором. Кацуки быстро кинул венчик туда, куда направлялся Мидория, а затем схватился за стул, чтобы перехватить его дальнейший путь. Но маленький ублюдок был чертовски ловок и умудрился избежать удара венчика в щеку и стула по коленям, прыгая и отступая в сторону, как блядский кролик в бегах. — Дай мне миску, ублюдок — закричал он и бросился через кухонный стол, когда Мидория попытался использовать его как препятствие, чтобы отойти от него. Мидория снова пискнул, держа миску над головой вне досягаемости и выплескивая часть своей дьявольской еды на чистые полы новеньких общежитий UA. Печальный и мокрый ломтик огурца приземлился со шлепком прямо рядом с его ногой. Кацуки чувствовал, как его отвращение и гнев борются за господство, но в конце концов они просто объединили свои силы против большей угрозы в его непосредственной близости. — Кто, мать твою, впустил тебя сюда?! — в ярости закричал Кацуки, и Мидория изобразил эту тупую и противно-дерзкую улыбку с тем дергающимся краем глаз, которая одновременно слишком сильно и слишком мало напоминала Кацуки об их детстве. — Ха-ха, ты проснулся! — только что сказал Мидория, явно борясь со своим удивлением по поводу того, как рано он попал в засаду и снова уклонился от удара рук Кацуки. Прижав миску к груди и нырнув под чертов стол, Мидории удалось уклониться от него во второй раз. Схватившись за край, Кацуки уже собирался перевернуть стол и поджечь все вокруг, когда две руки схватили его за бедра и подняли с земли. — ХУргХ! — вырвалось у него из горла от удивления, а затем он обнаружил, что его перекинуло через очень сильное плечо, развернув его и унося прочь от кухни. Тут же он ударил Киришиму по спине и оцепенело понял, что все еще держит лопатку. — Отпусти меня ВНИЗ! — закричал он и запинал ногами, не сводя глаз с Мидории, который присел на корточки под столом, ухмыляясь, и самодовольно запихивал ложку за ложкой своего яда в рот. Кацуки поперхнулся, увидев, как хлопья исчезают за сверкающими зубами. Но затем Киришима сделал поворот и он потерял из виду своего заклятого врага. Кацуки впился руками в спину Эйджиро — затвердевание тут же покрыло рыжего — и он издал несколько небольших взрывов из чистой дерзости! — Я убью этого ублюдка — отпусти меня, ты видел, что он ел?! Это был мой проклятый соевый соус! Опусти меня ВНИЗ, ДЕРЬМОВОЛОСЫЙ… — Успокойся, братан, Айзава уже в пути, — пробормотал рыжеволосый, явно усталый и сонный, с легким раздраженным оттенком неутреннего человека, проснувшегося в то время, когда ему действительно не хотелось бы просыпаться. Кацуки пыхтел и рычал, ударяя лопаточкой по затылку Дерьмоволосого. — Я сам об этом позабочусь! Но он больше не предпринимал серьезных попыток вырваться на свободу, зная, что его учитель занимается этим делом. Просто недовольно шевелился и держался. И не прошло и секунды, как он услышал визг с кухни и увидел, как появляется черная тень их классного руководителя и тащит за собой Мидорию. Из кухни в холл, где Киришима как раз собирался подняться на лифте на свой этаж. Глаза Кацуки впились в затылок Мидории, другой мальчик даже не сопротивлялся тому, что Айзава держал его, и почти вся его нижняя часть тела волочилась по полу. Но когда в холле раздался звон лифта, он заметил, что Мидория оглядывается через плечо и встречается с горящим взглядом Кацуки. Он сразу же попытался встать на ноги и побежать, но Айзава был на удивление силен для такого неряшливого учителя, и Кацуки с нетерпением ждет, пока их учитель подойдет к лифту, готовый наброситься и разорвать этого придурка снова за то, что он осквернил кухню своей отвратительной едой. Но затем Киришима вошел в лифт и развернулся, снова закрывая Кацуки поле зрения. — Езжайте первыми, — голос Айзавы заскреб по полу, и Киришима долго и устало зевнул: — Конечно, сенсей. Увидимся позже. Взревев от ярости, Кацуки заборолся по-настоящему, потому что они снова воспользовались его невозможностью отомстить, и быстро сумел развернуться настолько, чтобы увидеть, как двери закрываются перед его очень уставшим сенсеем. Кацуки встретился взглядом с Мидорией и метнул в него лопаточку. Она успела вылететь наружу, но ему можно было только представить, как она попадает в цель. Киришима снова зевнул, не впечатленный тем, что колени упираются ему в грудь, а тлеющие руки хватают его, только покачиваясь от дополнительного веса. — Серьезно? Три часа ночи. Ты не можешь подождать до завтрака? Кацуки усмехнулся. — Не моя вина, что этот ублюдок разбудил меня, — солгал он и ударил себя по голове всплывающими воспоминаниями и кошмарами, пока они не перестали заставлять его руки трястись. Потому что Мидория разбудил его, а не маленькие детские кошмары, витающие в его комнате. Киришима что-то промычал, теперь его голос звучал более настороженно, когда лифт остановился, и они вышли. Дерьмоволосый даже не спросил, хочет ли Кацуки вернуться в свою комнату, просто, блять, забрал у него это решение и вошел в свою комнату. Кацуки швырнули на кровать и он сел, как раз когда Киришима закрыл дверь и пододвинул табурет, чтобы сесть перед блондином. — Ладно, послушай, чувак, мы уже вторую неделю живем вместе, и я очень устал выслушивать одно и то же оправдание в одно и то же время каждый бог знает какой час утра. Потому что Мидорию никто не слышит, он как призрак, а твоя комната на четвертом этаже, далеко от кухни. Так что теперь ты скажешь мне, что именно не дает тебе уснуть, или я буду обнимать тебя, пока мы не заснем. Кацуки моргнул, глядя на рыжего, на его падающие волосы и темные круги под глазами. И вполне реальная угроза нависла над его головой. — Ты бы не посмел. Киришима указал на свои мешки под глазами. — Похоже, что они шутят? Что-то тяжелое и уродливое омыло грудь Кацуки, и он отказывался видеть в этом чувство вины, потому что это Мидория будил его каждое утро. Ничего больше. Только его тупое лицо, искаженное болью и залитое кровью. — Нам не о чем говорить. Он просто громкий, как дерьмо, — сплюнул он и смутно подумал о том, что Дерьмоволосый оставил ему место. Ничто не удерживало его от того, чтобы встать, пересечь комнату и снова отправиться на поиски гремлина. Дерьмоволосый никогда не удерживал его против его воли слишком долго — просто достаточно долго, чтобы Мидория мог безопасно спрятаться там, где он не мог дотянуться до него — так что Кацуки был вполне уверен, что на самом деле он не остановит его сейчас. Но это был первый раз, когда Киришима моргнул, чтобы проснуться, и сосредоточил свое внимание в напряженном взгляде. Это заставило Кацуки сжать руки в кулаки, потому что Дерьмоволосый, казалось, просто знал. Как Кацуки до сих пор снились кошмары про тренировочный лагерь, про Все За Одного, про Всемогущего и Мидорию. — Я не должен говорить тебе эту хуйню, — выругался он и отвел взгляд от этих глаз, вместо этого рассматривая плакаты на стене Дерьмоволосого. — Если ты ищешь какую-нибудь мягкую-обидчивую-чувственную хрень, крутой ублюдок, ты ее не найдешь. — Тогда не надо! — сказал Дерьмоволосый и махнул рукой в ​​воздухе. — Мне не нужно, чтобы ты вел себя со мной как-то сентиментально. Просто болтовня или, или... Ха! Лицо Киришимы расплылось в вызывающей ухмылке. — Выругайся передо мной. — Что? — Кацуки пошатнулся и с опаской посмотрел на внезапную энергию, захлестнувшую тело Киришимы, и тот кивнул, явно уверенный в своем предложении. — Да, ругайся передо мной, детка, я могу это вынести. Используй самые грязные и уродливые слова, которые ты знаешь. Это каким-то образом заставило Кацуки оживиться, несмотря на базовое знание того, что Киришима использует его конкурентоспособность против него. Черная клубящаяся масса его мыслей медленно блуждала на задворки его разума, когда он увидел самого чистосердечного ублюдка, которого знал Кацуки, просящего его выругаться перед его девственными ушами. Даже Мидория и его крики агонии, все еще звенящие в голове Кацуки, отошли на второй план в надежде выпустить пар из ушей, которые, как он знал, слушают его. Услышат его. — Ты уверен в этом, принцесса? Киришима пододвинул стул поближе и приземлился на него, сжав затвердевшие кулаки в своем фирменном движении. — Сходи с ума, братан.