KeGo: Day 9 - Blanket

Одеяло

Его сердце все еще колотилось в груди. Но удобная тяжесть в руках удерживала и сосредотачивала внимание на этом моменте. Нежно поглаживая одной рукой белые грязные волосы, а другой обхватив крошечное тело, Изуку напевал бесцельную мелодию. Мирио, наконец, оставил его в покое и заставил Сэра Ночноглаза уйти и забрать с собой свой взгляд. Изуку знал, что мужчина его не любит. Иногда он все еще был уверен, что на самом деле его никто не любит. Но затем Айзава ворвался в дверь и прижал голову Изуку к своей груди, выругавшись, выдохнув и, наконец, с облегчением отпустил. Теперь мужчина сидел на дешевом стуле, скрестив руки на груди и закрыв глаза. Вероятно, для экономии энергии, но Изуку был уверен, что он еще не спал. Его бровь слегка раздраженно дёрнулась, едва не нахмурившись. Он, вероятно, надеялся, что Изуку тоже успокоится, но... это не помогало. Не сейчас. Потому что маленькая девочка, сидевшая у него на коленях, все еще была неестественно тиха, ее маленькие руки зарылись в его рубашку, а ноги обвили его бедра. Она все еще яростно цеплялась... Его рука осторожно погладила ее по спине, а потом снова по голове. Ее маленькие всхлипы почти не были слышны. Он не мог перестать прокручивать в памяти последние три часа. Как запоздалая встреча для тренировки с Айзавой превратилась в безумную погоню по городу, где могущественный злодей разрывает землю и ранит по пути дюжину людей и героев. Сэр Ночноглаз был прав. Он не думал о ситуации. О последствиях. Не думал о том, что значит украсть ребенка из лап очень опасного злодея, которого они расследовали месяцами. И только из-за того, что Изуку вмешался, их исследования почти вернулись к исходной точке. Очень разгневанный герой под прикрытием застыл прямо возле их больничной палаты, месяцы пропадали впустую, месяцы нахождения подальше от своей семьи, от своих друзей, от своей жизни и жизни среди якудза — ни за что. Изуку держал девочку за руки, пока медсестра мягко объясняла ей, почему ей нужно взять немного крови, и не слушал ругательства по ту сторону двери. Но после громкого удара он тут же снова притянул к себе трясущуюся девушку, сжав рот в рычании. Врачи, медсестры и даже Сэр Ночноглаз позаботились о них, но Изуку мог представить, как люди будут сердиться на него за то, что он так сильно облажался. Появилось больше новостей, которые можно рассказать о нем. — Там, где есть проблемы, он каким-то образом стоит в их центре, — сказал Сэр Ночноглаз себе под нос, уходя, и, вероятно, это не было предназначено для ушей Изуку, но он все еще находился под адреналином и все равно услышал его. Они все еще не доверяли ему и он даже не мог злиться на них. Вероятно, они думали, что он намеренно затормозил их расследование... Отец и брат позаботились о том, чтобы произвести впечатление о нем — на всю его жизнь. Вероятно, именно поэтому Айзава сейчас был здесь, сидя на страже. Чтобы он больше не облажался. Ему еще предстояло дать ему свой личный выговор. В его голове мелькнули испуганные красные глаза, и его мычание немного заикнулось. Эти умоляющие глаза, полные страха, полные печали, смирения и беспомощности... Он не мог отвернуться. Он просто не мог. Не долго думая, он схватил девушку, отчаянно вцепившуюся в его штаны, и побежал. То, что глава организации якудза бушевал прямо за ним по пятам, было неприятным сюрпризом, но Изуку сделал бы это снова. Без колебаний. Потому что дрожащее худое тело в его руках того стоило. Так было всегда. Изуку пожертвовал бы месяцами и годами своей или чьей-либо еще жизни и выбросил бы трудности в окно, сделав их бессмысленными, если бы это означало вырвать еще одного ребенка из рук злодеев, пережавших им горло. И если это означало, что он был угрозой, неприятностью, обузой, то пусть будет так. Призрачные руки медленно обвились вокруг его горла, и он с дрожащим вздохом отогнал их. Его рука водила кругами по спине девушки и напевала тупую мелодию из радио-шоу Ямады. Не так громко, как сам радиозвезда, но это немного осветило комнату и отвлекло его мысли от теней в комнате. Они давно уже не были такими темными. Внезапно стук в дверь заставил Изуку напрячься, как тетива лука, и его ноги сами собой согнулись из положения, скрещенными под ним. Просто что бы быть готовым. Но он поймал взгляд Айзавы, и его опекун жестом приказал ему оставаться на месте. Он подошел к двери, чуть приоткрыл ее и отошел в сторону. Изуку вздохнул с облегчением, увидев входящего Ямаду. У него была небольшая повязка на щеке, и его улыбка была сдержанной, немного тише. — Эй, как дела, маленькие слушатели? — спросил он, когда Айзава закрыл дверь и вернулся к стулу, позволив себе упасть на него с ворчанием. Его синяк под глазом выделялся на бледной коже, и в прямом сравнении с гражданской одеждой Ямады он выглядел запыленным и немытым. Потому что так и было. — Хорошо, учитывая обстоятельства, — проворчал он, и Изуку немного ослабил хватку, когда девушка взглянула через плечо на новое дополнение к комнате. Ямада поднял руку и пошевелил пальцами в приветствии, прежде чем поднять сумку и указать на нее. — Я принес немного одежды и еды. Думаю, ты останешься на ночь, — объяснил он, и Айзава вздохнул. Он встретился пытливым взглядом с Изуку и кивнул на девочку. — Ты будешь в порядке в течение пяти минут, пока я переоденусь в ванной? — спросил он, и Изуку знал, что он может сказать «нет», может протянуть руку и взять его грязный костюм дрожащими пальцами, и тот останется, но его опекун выглядел усталым и он был бы просто в соседней комнате. Поэтому он кивнул, и девочка молча уставилась на удаляющийся силуэт Айзавы. Как только он вышел из комнаты, Изуку почувствовал, как его сердце снова участилось, и исцеляющая причуда прошла через его грудь и больное колено. Его руки покалывало от врожденной причуды, но пока ему удавалось скрывать это. Девочка запрокинула голову ему под подбородок и уставилась на Ямаду, который занял стул Айзавы. — Шота рассказал мне, что произошло, — начал он, все еще мягко улыбаясь и нежно глядя за очками. Изуку от стыда отвел глаза, но не мог заставить себя сожалеть о своих действиях. Вместо этого он гладил девочку по голове и напевал. Про-герой только вздохнул и порылся в сумке. Изуку не понял, что там еще что-то есть, но потом вытащил очень знакомый кусок ткани. Мягкое, изношенное и выцветшее, но различимое — его одеяло. Ну, одеяло Айзавы, которое он еще не потребовал назад, поэтому Изуку пользовался им столько, сколько ему позволяли. Оно было из мягчайшего материала, с выцветшими кошачьими отпечатками и маленькими рыбными лакомствами, теплое, большое и удобное и напоминало ему о самых безопасных моментах, которые он пережил с Айзавой. Он любил это одеяло. Но на самом деле оно было не его, поэтому он не осмелился просить об этом. Особенно после того, что он только что сделал. Ямада чуть наклонил голову под страстным взглядом Изуку и встал. Стоя рядом с кроватью, он осторожно встряхнул одеяло и набросил его на плечи Изуку. И хотя девочка быстро напряглась, Мидория не мог не растаять под тяжелой тканью. Ямада подоткнул и переложил его вокруг них, убедившись, что он закрывает их обоих, прежде чем с тяжелым вздохом сел. — Вот так. Думал, тебе будет холодно в больнице, — сказал он, и Изуку натянул одеяло поближе, убедившись, что оно закрывает их головы и оставляет открытыми только их лица. Девушка все еще была напряжена, но только потому, что не знала об этом одеяле и о Ямаде и Айзаве. Она даже не до конца доверяла Изуку — он видел это по ее взглядам и чувствовал по дрожащим пальцам — но, по крайней мере, она медленно поддавалась теплу и мягкости вокруг них, ощущению того, что она окружена стеной, удерживающей все тени и боль. Он нежно обнял девочку, прислонившись дернувшейся щекой к ее голове. — Спасибо, — прошептал он, сердце наконец замедлилось. — Нет проблем, детка.