KeGo: Day 10 - Wait no, aww crap, here we go again.

Подожди, нет, черт возьми, вот опять.

Каминари застонал, когда вошел в класс, пинком закрыв за собой дверь. — Этот день отстой! — воскликнул он, и Киришима оторвался от своей бессистемно написанной и, возможно, частично скопированной домашней работы. — Что случилось? — спросила Мина и запрыгнула на стол Киришимы, теперь, когда он отодвинул свои книги в сторону. Каминари редко приходил в школу в плохом настроении. Обычно он был слишком уставшим, чтобы решиться на настоящие эмоции до обеда или настроиться на что-либо, кроме экстаза. Но блондин снова застонал и швырнул сумку на стол, упав на стул. — Я только что встретил придурка из 1-B, — сказал он, и Киришима нахмурился. — Монома? - спросила Мина и пренебрежительно сморщила нос. — Ух, этот парень такой раздражающий. В чем его проблема? — Я не знаю, чуваки, он просто… эээ, я даже не знаю, — пробормотал Каминари и повернулся, чтобы скрестить руки на столе Киришимы, а затем зарыться в них головой. Киришима похлопал его по плечу и получил за это небольшой заряд. Что-то, что происходило только тогда, когда он был искренне расстроен или рядом была буря, а небо сегодня было ясным. Удивленный, он обменялся коротким взглядом с Миной, и она показала несколько жестов, чтобы Киришима что-то сделал. Он беспомощно махнул рукой в ​​ответ, но она только посмотрела на него, одними губами шепча: «Поговори с ним!». — Эм, ты в порядке? Этот парень тебе что-то сказал? — спросил он, и Каминари застонал в стол Киришимы, жалкий и расстроенный, прежде чем он поднял одну руку и позволил ей крутиться в воздухе. Вокруг его пальцев порхали искры, заставляя их волосы вставать дыбом. — Ничего, просто… — начал он явно расстроенным голосом, и Мина спрыгнула со стола, чтобы пододвинуть стул. — Он... я знаю, что у него есть какие-то претензии к 1-А, или какая-то личная вендетта, или что-то в этом роде, так что я не должен позволять ему добраться до меня, но... — мрачный голос Каминари был приглушен, и он глубоко фыркнул, вздохнув в отчаянии. Теперь Мина нежно похлопала его по плечу и заработала небольшой удар. — Что он сказал? Каминари заворчал, а затем вздохнул. — Ничего. Только что-то о том, что я глупый и бесполезный. Помеха группы, недостойный быть героем, бла-бла-бла. Ничего такого, чего я раньше не слышал, но... — Киришима почувствовал злость и тревогу при этих словах, медленно поднявшиеся в груди. — Это не ничего. Мы должны сказать учителю, что этот парень становится очень раздражающим, — горячо сказала Мина, в ее позе явно защитный гнев, и Киришима кивнул в ответ на ее слова. — Да, мы должны сказать сенсею, что он продолжает нас беспокоить. Каминари только тер лбом по столу из стороны в сторону, ворча. — Это не так важно, понимаете? Он просто хочет внимания, я думаю. Я не хочу беспокоить сенсея чем-то таким мелким... — жалобно сказал он. — Я имею в виду, я знаю, что буду героем — хорошим героем! - так что я не должен позволять этому добраться до меня, верно? Разве Айзава-сенсей не говорил что-то о борьбе с негативной прессой? Киришима сморщил нос и снова похлопал его по руке, терпя небольшие удары затвердевшей ладонью. — Конечно, но это не плохая пресса. Этот парень особенно нацелен на всех нас, хотя мы ничего ему не сделали! Я бы назвал это травлей. Каминари только пожал плечами, а Мина постучала пальцем по подбородку. — Да, Монома действительно идет по линии хулигана… хотя та девушка милая, как ее имя, еще раз? Кендо? Знаешь, та, что ударила Моному по голове? Я встретила ее на прошлой неделе. Каминари кивнул на стол. — Да, она извинилась за его поведение и все такое… Вот почему я не хочу говорить об этом сенсею. Все остальные из 1-B кажутся милыми, понимаете? Я не хочу, чтобы они ненавидели нас за то, что мы настучали на одного из них, понимаете? Внезапно Джиро вошла в их маленький пузырь разговора, накрутив мочку уха вокруг пальца. — Ты понимаешь, что Мидория стоит прямо позади вас, не так ли? Удивленные Киришима, Мина и Каминари посмотрели вверх и, о чудо, увидели Мидорию, пристально глядящего на Каминари, прежде чем подпрыгнуть, заметив, что они смотрят. И он, вероятно, подслушивал. Его руки нервно сжались, но что-то в его напряженном взгляде забило тревогу в голове Киришимы. Озорство и месть горели в этих глазах, и когда зеленоволосый мальчик обернулся, Киришима попытался вскочить и побежать за ним, ударившись ногой о парту. — Подожди, нет! Но мальчик был быстр и ушел, не успел он сделать и двух шагов. Его руки безвольно опустились по бокам, и он увидел, как Мина закрыла лицо рукой. — Ой, дерьмо, вот опять. Всего через несколько часов Киришима свернул за угол и увидел, как Айзава марширует по коридору с убийственным взглядом. Киришима быстро нырнул за угол, оттеснив Каминари и Мину за собой. Они настороженно посмотрели на него, но когда он жестом приказал «лежать!», они прислушались. Прижавшись спиной к стене, им удалось остаться незамеченными, когда их классный руководитель прошел мимо них, даже не взглянув в их сторону. Именно тогда Киришима встретился с зелеными довольными глазами, с широкой довольной улыбкой на веснушчатом лице. Мидория — мумифицированный от горла до пяток в захватном оружии Айзавы — взволнованно шевелится, когда его глаза заговорщицки сверкают глядя на трио, низко присевшее у стены. Он дернул головой в сторону, и Киришима увидел разъяренное выражение лица Мономы, красное лицо и нахмуренные от гнева брови. Он тоже был мумифицирован, но до рта. Его ноги были свободны и волочились по полу, когда Айзава потянул обоих за загривки — по одному в каждую руку — и остановился перед дверью. Каминари и Мина наклонились над Киришимой, наблюдая, как их сенсей пинком открыл дверь и швырнул Моному внутрь, в то же время распутав его. Из комнаты донесся удивленный крик и ворчание, когда Айзава заглянул внутрь. — Нашел твоего ученика. Я был бы признателен, если бы он перестал приставать к моим в будущем. И с этими словами он закрыл дверь и резко повернул назад. Каминари пискнул и попытался откинуться назад, но при этом оттолкнул поддерживающую руку Мины, а Киришиме удалось не упасть лицом вниз, но они все равно потеряли равновесие. Выпали прямо на тропу войны Айзавы. Их учитель, все еще выглядевший чертовски злым, остановился перед ними, и все трое подняли взгляды с легким писком. — Вернитесь в класс. Рычание Айзавы прокатилось по ним, и Киришима удивленно моргнул, когда что-то белое и пушистое закапало с лица Айзавы на пол. Он быстро пробежал глазами по их учителю и увидел еще больше этой белой субстанции, прилипшей к нему на руках, ногах и волосах. Это... это были взбитые сливки? — Да, сенсей! — весело сказала Мина и сумела встать. Она схватила двух мальчишек, все еще тупо смотрящих на подпольного героя, и потянула их вверх. — Увидимся позже, сенсей! Мина быстро увела их с пути Айзавы, а Киришима бросил последний взгляд вслед своему учителю, направлявшемуся туда, откуда он пришел. Мидория, довольный тем, что его таскают, ухмыляется, как маленькая хитрая ласка. Ему удалось освободить одну руку, и он радостно помахал Киришиме. Киришима, глядя на следы от взбитых сливок на полу, тупо помахал в ответ.