Олегсандр Шепс

Саша был разломлен на части. Разбит вдребезги. Просто напросто разъёбан. И зачем только дал Олегу разделить ауру? Оба теперь не в лучшей кондиции, а старший ещё и собственную выработать не может. Сейчас лежали в одной постели глубокой ночью в полнейшей тишине. Саша смотрел на спокойно сопящего Олега и на его тончайшую ауру. Нет, так нельзя. Он не мог позволить так мучиться ради его комфорта. Старшие всегда разбивают всё в кровь для младших, а не наоборот. Прикоснулся мягко к спине и пустил по руке. Она была не его, не ему принадлежала. Больно, но терпимо, даже звука не издал. Теперь ещё и опустошен. Будто нет руки или ноги. Но надо встать. Надо пойти и изучить литературу, списаться с нужными знакомыми. Встать и пойти прямо… сейчас. Первый шаг отдался болью, потому что привык ауру пускать по полу быстрее стоп. Как Ариель на берегу, только ему не шестнадцать, а тридцать шесть, и он не русалка, а медиум. Да какой тут из него медиум без ауры. Долбанное ничтожество. Второй шаг, третий, четвёртый. Ещё и ещё, буквально по сантиметру. С ладонями та же история — непривычно. Потихоньку начал привыкать. Вышел за порог, аккуратно и медленно закрыл дверь, прижался к ней лбом. Отлично, хоть с этим справились. Боль с отдельных частей тела перешла на голову. Сжала в тиски, вцепилась когтями прямо в мозг. Нужно дойти до кухни и сделать кофе. Да, кофе поможет. Шаг, ещё шаг. Уже терпимее, уже не хочется плакать. Дошёл и включил чайник. От подъёма и переноса его на подставку правую руку поразила судорога. От неожиданности подогнулись колени. В последний момент вцепился в поверхность, но всё равно осел на пол. Вставай. Чёрт возьми, встань. Слабак, что ли? Да, слабак. Уже не может. Нет сил. Устал, хочет отдохнуть. Сейчас бы на недельку до второго, а не вот это вот всё. На какое-то время отключился, пришёл в себя от тихого щелчка закипевшего чайника. От кофе стало легче. После первого же глотка свело язык, но зато включились мозги. Зажглась единственная люстра над головой. Всё это время сидел в темноте? Всё делал наощупь, а как будто видел. Голубые и серые глаза встретились, Саша первым опустил взгляд. Не выдержал разочарованно-потерянно-злой взгляд с оттенком непонимания. Маленький медленно подошёл и сел рядышком, взял за свободную руку. Поднёс к лицу и поцеловал каждую костяшку. Растрёпанный сонный котёнок, Сашина гордость и радость. Прижался лицом к тыльной стороне ладони и выдохнул через нос. — С каких пор кофе пьёшь? — Сейчас решил дать шанс. Чего проснулся? — Тебя рядом не обнаружил. Почему твою ауру не вижу? — Потому что тебе её обратно отдал. — Саш… — Олег. Я должен сам свою нарастить. Справлюсь, слышишь? Сам смогу. — Дай тебе помочь. Пожалуйста, доверься мне. Саша прикрыл глаза. Сделал ещё один глоток, теперь уже неприятно. Скривил лицо, услышал тихое хихиканье. Олег осторожно забрал кружку из слабых холодных рук и поднёс к губам. Довольно улыбнулся и так всё и выпил под недоумённый взгляд Саши. Сделал-то в своём стиле, с сахаром и разными специями, как когда-то делал для Мэри. Потратил на это все крохи остаточной энергии, но результатом гордился. Олег поставил уже пустую утварь на подстаканник и поцеловал в лоб, пробежавшись пальцами по волосам. Температура немного поднялась, но пока панику наводить не будет. Может, это его горячие губы так отреагировали? А может, Саша засмущался? — Божественный кофе, Саш. Не удивляйся, что теперь буду часто просить его делать. — Хорошо, не буду. — Пойдём спать, любимый? Тебе надо отдыхать. — Не хочу. Пойдём лучше что-нибудь посмотрим. Заодно почитаем книжки, может, там есть что-нибудь про восстановление. — Может, лучше с мамой связаться? Помнишь, что она говорила когда-то, когда я после своей Битвы был никакой, и ты про меня спрашивал? Она говорила, что свою энергию после родов всегда теряла, потом что-то для восстановления делала. Давай у неё спросим, Саш, она тебе поможет. — Я не буду её ради такой ерунды дёргать. Если ты не пойдёшь со мной к телевизору, то я пойду сам. Теперь Олег прикрыл глаза. С привычно уставшим Сашей разговаривать было просто невозможно, а этот в несколько раз вреднее, вообще на уступки не пойдёт. Ещё и ругаться будет, если Олег проявит инициативу и с мамой без его ведома свяжется. Нет, так нельзя. Хочет позаботиться до безумия, но нужно довериться. Лучше с Сашей не спорить. Сделать, как он сказал, и только потом как-нибудь аккуратненько подтолкнуть в нужное для него русло. Да, так и сделает. Улыбнулся слишком ярко для привычного себя, отчего Саша забавно приподнял нахмуренные брови, вызывая тихий смех. Встал и без проблем поднял на руки, слегка подкинув в воздухе. Старший почти никак не отреагировал, чем пыл немного поубавил. Не вцепился в плечи, не начал причитать, не улыбнулся. Ничего. Пустота. Срочно нужно исправлять. — Знаешь, у меня есть идея, что мы можем посмотреть. — Тогда вперёд, мой милый король, несите меня. — Ах, так у тебя настроение всё же есть. — То, что я слишком слаб для выражения эмоций, не означает того, что я ничего не чувствую. — Как глубоко. Ладно, мой король, позвольте отнести Вас на посадочную площадку. Обещаю, в этот раз никаких встреч со стенами любыми частями тела. — Как великодушно с твоей стороны, благодарю. Олег обожал о Саше заботиться. Ему совсем не было сложно расстелить для него постель, приготовить поесть и постирать одежду с последующим развешиванием на веревках. Для себя никогда в жизни не стал бы заморачиваться, но для любимого — с радостью и превеликим удовольствием. Положил уставшее худое тельце на диван, разместил под спиной подушку, сел рядом и положил забитую разными мыслями голову на своё плечо. Взял пульт, зашёл на стриминговый сервис, который оплачивал собственными средствами, улыбнулся на ворочающегося в руках Сашу. Это он всегда так устраивался. Привык, что Олег лежит на нём, вот и не мог сразу удобную позу принять. И так ляжет, и сяк, и всё никак не перестанет вертеться, пока не займёт вот прям идеальную позицию. В этот раз всё произошло быстро, что насторожило и так волнующегося Олега. — Что хоть смотреть будем? — Помнишь тот мультик, который ты мне постоянно показывал в детстве, когда я фантомов боялся? — А, его? Пффф, я оттуда все фразы наизусть помню. Включай давай. Конечно, Саша помнил тот мультик. Помнил, как брал маленького Олежу на руки, уходил с ним в гостиную, заворачивал в огромное одеяло, вставлял кассету в видеомагнитофон, сажал маленькую шаурму себе на колени и смотрел в сотый, а потом уже тысячный раз, неустанно объясняя, что не все фантомы — тогда они ещё были привидениями — опасные и страшные. Есть такие, как их бабушка, что смотрела всегда из угла и не могла нарадоваться таким крепким братским узам. Потом, конечно, она этой крепости испугалась и больше просто так по квартире не шастала, но и на мозги капать не начала. Святая была женщина. А мультик Олегу уж очень нравился. Он всегда говорил, что будет как тот младший брат везде и всюду следовать за старшим. Так и произошло. Саша погладил ковёр на груди и клюнул в щёку, хихикнув на сжатие кольца из рук вокруг туловища. Мальчики в мультике испугались внезапного ухудшения погоды, а у Саши в груди что-то быстро кольнуло. Боли не почувствовал, ни капли, скорее, что-то похожее на… Радость? Наслаждение? Экстаз? Сложно определить, но что-то определённо хорошее. Прислушался к ощущениям и почувствовал тонкий слой ауры. По удивлённому вздоху Олега понял, что тот тоже заметил. Экран потемнел, видео остановилось само, а они всё смотрели друг на друга со смесью радости и непонимания в глазах. — Получается, ничего нам читать уже и не придётся. Всего лишь нужно тебя погрузить в состояние радости и спокойствия. — Получается, что так. — А это значит, что мне придётся быть с тобой всегда и везде. — А ты разве со мной и так не везде и всегда? И что значит «придётся», маленький? Не хочешь на меня время тратить? — Не-не-не, Саш, не заводись, я просто оговорился. Правда, Саш, не накручивай себя, слышишь? Ты ж знаешь, я рад проводить с тобой каждую свободную минутку. — Да, прости. Я просто… — Эй, не надо оправдываться, я понимаю. У тебя сейчас тревога, всё нормально, я тут, и я готов тебе помочь. Давай только не будем прибегать к транквилизаторам и сигаретам, хорошо? Саша отодвинулся довольно резко, отчего Олег на автомате потянулся за ним, но был остановлен ладонями, упёршимися в грудь. Почувствовал лёгкий энергетический удар по ауре. При соприкосновении они снова искрились. Сашина была чистого изумрудного цвета. Все мысли о будущем обряде для смешения спрятались в дальний ящик, когда увидел дрогнувшую нижнюю губу. Саша плачет? Что случилось? Олег всего лишь сказал про… Блять, сразу же подумал про старую зависимость. Нет-нет-нет, не хотел же напоминать! — Саш, подожди! Нет, я не хотел тебя подъебать, правда! Прости, что напомнил, прости, пожалуйста. Саш, посмотри на меня, ну. У тебя сейчас эмоции скачут вверх-вниз, так и приступ может начаться. — Уже… — Чё? За всей собственной паникой Олег не заметил, как пальцы Саши скрючились и начали трястись. Пока только тремор, с ним давно научились справляться. Накрыл ладони своими и мягко огладил, приблизившись к шее. Поцелуи всегда отвлекали, этот случай не стал исключением, правда, понадобилось намного больше времени. Вскоре даже в огромных спортивных штанах стало тесно. Саша успокоившимися пальцами вцепился в бока и потянул на себя, откидываясь на диван. Значит, тоже стало невтерпёж. Целовался жадно и мокро, кусался зубами и клыками до крови, превращая нижнюю губу в кровавую кашу. Олег в ответ потянул футболку вверх и переключился на грудь, постепенно спускаясь ниже. Ниже и ниже, пока не стянул шорты одним слитным движением и не заглотил на всю длину. Саша выгнулся дугой и несильно ударился головой о подлокотник, отчего коротко зашипел. Олег сразу же подумал, что сделал что-то не так, поэтому выпустил член изо рта и принялся покрывать головку мягкими поцелуями. Старший на это тихо всхлипнул и огладил щёки подрагивающими пальцами. Теперь не от нервов, а от возбуждения. Аура снова дала о себе знать, встрепенувшись одновременно с мыслью о том, как Олег хорош. Сладкая нега патокой растеклась по телу. — Хорошая работа, Олег. — Всё для моего папочки. Можно ещё с тобой немного поиграть? Твоему биополю это явно на пользу. — Делай, что хочешь, но только на кровати. Моя спина уже не такая, как раньше. — Конечно, дорогой, для тебя — всё что угодно. Предложение поехать на дачу вкинул по собственной инициативе младший, на что старший отложил электронную книгу в сторону и заинтересованно поднял бровь. Всю жизнь Олега туда невозможно было затащить, а сейчас сам предложил. Саша прижался губами ко лбу и удивлённо сказал, что температуры нет. Бодрое очаровательное существо напротив засмеялось и клюнуло в щёку, весело улыбаясь. — Да ладно тебе, не делай из меня натурофоба. Разве ты не хочешь вспомнить былые дни? Когда мы там были в последний раз, года два назад? — До ковида, вообще-то. — Ну вот! Давай, я пожарю нам мяска, поживём недолго в доме. Может, даже займём главную спальню. — Да? И что мы будем там делать? — Не знаю, может, то, что мы уже делали сегодня? — Звучит заманчиво. Ладно, собираемся. — Я сам запакую всё, а ты отдыхай, хорошо? Я ничего не забуду, обещаю. Саша, с небольшой задержкой, но всё же кивнул и выключил настольную лампу. Отвернулся от заботливо улыбающегося Олега и начал устраиваться поудобнее. Аура медленно расширялась и увеличивалась, принося не самые приятные ощущения. Все тело чесалось и горело, будто в лихорадке, но благо не тряслось. Больше не было больно, затих где-то в груди страх. Глаза закрылись сами собой, а ведь из них двоих именно Олег славился любовью ко сну. Олег посмотрел прогноз погоды и принялся раскладывать все тёплые вещи по сумкам, когда телефон, переведенный в беззвучный режим, немного осветил левый нижний угол постели. Мама. Как будто запоздалая чуйка сработала. Сам для себя решил, что подождёт второй попытки позвонить. Во-первых, потому что Олег — та ещё злопамятная сука. Во-вторых, она часто случайно набирала его, хотя изначально звонила старшему сыну. Экран погас, Саша громко вздохнул и уткнулся носом в изгиб локтя, поменяв положение ног под одеялом. Смартфон опасно приблизился к краю, когда комната осветилась вновь. Опять мама. Быстро скомкал свои трусы и, бросив в сумку, схватил телефон. Вышел за дверь, аккуратно прикрыл и направился на балкон. Нажал на зелёную трубку и перевернул всё подряд на подоконнике в поисках ашки. — Да, мам? — Олеж, ну, слава Богу, я уже переживать начала! Я Саше задолбалась звонить, не отвечает мне, гад. Он дома? — Да, мам, он дома, просто… — Что «просто», Олег? Что с ним? Ты что-то недоговариваешь мне, сына. Ашку нашёл. Маме говорить про Сашу было некомфортно. Ощущалось как предательство. Ведь не хотел маму втягивать в трудности. За спинами друг друга они никогда ничего совершали, если не целенаправленный сюрприз. Вряд ли Саше такой понравится, но Олег беспокоился. Времени на восстановление может уйти слишком много, высока вероятность, что процесс в какой-то момент просто остановится. А вдруг всё откатится? Вдруг что-нибудь опять случится, и придётся всё тратить? Нет, нельзя так рисковать. Мама старше и опытнее, должна, просто обязана направить в нужное русло. Нужно просто сейчас открыть рот и всё рассказать. После долгой затяжки. Выпустил дым через рот тонкой струйкой, прикрыл глаза. Скажет прямо… сейчас. — Мам, нам нужна твоя помощь. Саша удивился заросшему палисаднику и покрытой пылью мебели в доме. Удивился Олегу, что предложил после сытного и вкусного обеда попробовать навести тут порядок. Сложил руки на груди и встал перед укладывающим в красный небольшой современный мангал мясо братом. Тот улыбнулся слишком нежно и спросил о самочувствии. Чувствовал-то себя нормально, но съедало изнутри неприятное предчувствие чего-то опасного. Будто в любой момент сейчас на них из зарослей что-нибудь выскочит. Несмотря ни на что услужливо взял телефон в руки и согласился снять для подписчиков в телеграме новое короткое видео. С ним живёт тот ещё блогер, жаль, что узнал поздно и не смог от этой участи предупредить. Теперь-то приходилось почти каждый день что-то публиковать, чтобы люди не теряли и не толпились вокруг Мастерской в поисках одного из братьев. Вложил в руки за секунду до промаха. К воротам перед домом подъехала машина. Быстрым шагом направился на звук, игнорируя что-то бубнящего за спиной Олега. Открыл входную дверь и еле сдержал желание захлопнуть перед самым носом. Родители. Пиздец. Олег прекрасно помнил времена, когда на даче был самым худшим работником. Наступал на мамины цветочки и отцовские посевы, путал сорняки с хорошими растениями, не мог нормально держать лопату или грабли. Сейчас же, с прибавкой опыта, возраста и спокойствия, он стал для родителей лучшим помощником. Его гоняли с одного угла участка в другой с разнообразными поручениями как в последний раз, но он ни разу не пискнул. Потому что мама и так отнекивающегося Сашу пыталась убедить в необходимости практики, так что Олег в какой-то момент просто отошёл в сторонку с отцом на пару, вместе закурили. Отец протянул сигарету отведя взгляд и не проронив ни слова. Сделали одну затяжку, вторую. Помолчали. В далёком детстве Олег и мечтать не мог о таком моменте, а сейчас мог лишь думать о Саше, запертом в доме один на один с мамой. — Сын, ты молодец, что о Саше заботишься. Он же как мать — нежный слишком для этого мира, таким защитники нужны. Ты ж как я вырос, сильный и пиздец независимый, как раз такие нужны. Слышишь, Олег? Выбрал — так стой горой. — Я тебя услышал, бать. Выбрал и стою. Олег-старший похлопал Олега-младшего по спине, кинул окурок в длиннющую траву и, развернувшись на пятках, вразвалочку пошёл в дом. Этот разговор был определенно самым странным за всю его не такую уж длинную жизнь. Хотя, все разговоры с отцом один на один можно было посчитать на пальцах одной руки, и каждый был уникален. Залез в карман и достал собственную пачку. За Сашу переживал, хоть и понимал, что ничего страшного не может произойти. Это же мама, знающая их обоих как облупленных, под её контролем ничего плохого произойти не может, особенно с любимчиком. К плечу мягко прикоснулись. Пепел упал на рыхлую сухую землю. Почти как Саша, но ладонь меньше. Развернулся и улыбнулся в ответ. Давно мама так ему не улыбалась. Может, вообще никогда. — Я, вообще, ругаться хотела, но ты молодец, что мне всё сказал. Я ему наплела с три короба, как договаривались, мне поверил, можешь не переживать. Сейчас спит наверху, пришлось много потратить, чтобы ещё больше пришло. Мы с отцом поедем к друзьям, Вере и Валере, но ты их вряд ли помнишь. — Почему же, помню. Это те, у которых были качели на участке, где я увидел девочку с разбитой головой? — И правда помнишь. С тобой папа уже поговорил? — Мудрость свою высказал и пошёл машину прогревать. — Значит, поговорил. Олеж, ты Сашу береги сейчас, ему очень тяжко. Будет противиться и говорить, что сам всё может, как обычно, но ты в голове держи, что сейчас ему ничего нельзя. Никаких обрядов, практик и ритуалов сорок дней не проводить, даже зарядки камней, вообще ничего, а то всё откатится и придётся заново. Своей аурой подпитывать можешь, соединять через неделю пробуй. Скучаю сама уже по вашему флагу Беларуси этому. Всё, мы пошли, батька беситься скоро будет. Больше сюда не приедем, не переживай, отдыхайте сами. Пока, сына. Олег первым потянулся обниматься. Потому что на душе стало тепло и легко. Оба дали понять, что знают об их связи и не против, мама даже сказала, что ждёт ауру. А это ведь новые клятвы, новый обряд, новое пролитие крови над украшениями. Но всё потом, когда Саша восстановится и будет ясным солнышком освещать грешную жизнь своего маленького. Олег лёг рядышком с Сашей и повернул голову направо, перебирая нежно пальцами слегка влажные волосы. В дачном посёлке включились фонари, в окнах каждые несколько минут зажигался и потухал тёплый свет. Негромко пели птицы, где-то во дворе соседнего дома начала лаять старая овчарка. Взрослый мужик, которого Олег в детстве всегда опасался и прятался за Сашиными ногами, громко позвал её по кличке, на что собака залаяла ещё громче. Олег с грустью ожидал удара или запугивания, но Михаил Фёдорович, на удивление, начал говорить мягко и откровенно сюсюкаться. На губах расцвела спокойная улыбка. Саша под боком ткнулся носом в ладонь, привлекая внимание. Посмотрел бодрыми синими глазами и приподнялся, прислушиваясь. — Родители уехали, не ссы. И обратно не приедут, к Ананьевым поехали. Дом в нашем полном распоряжении. Как себя чувствуешь? — Живее всех живых. А ты как сам, запрягли-то, как последнего здорового жеребца? Всё ставлю, что мышцы забиты и болят. Сделать тебе массаж? — Всё-то ты знаешь. Может, лучше я тебе его сделаю? — Мы могли бы заняться кое-чем полезным для обоих сразу. — И то верно. Иди ко мне. Слова любви утонули в громких стонах и тихом скулеже. Саша никогда не расскажет, что происходило и что мама рассказывала и делала, а Олег никогда не спросит. Потому что не важно, что было хоть минуту назад, нужно жить прямо сейчас, когда тело выгибается навстречу, и губы то и дело сталкиваются в поцелуе. Так правильно и лучше для обоих.