Олегсандр Шепс

У Саши был личный фотограф, который временами вывозил его на фотосессии и знал, что и с какого ракурса ему нужно поймать в этот раз. У Олега же такой творческой единицей выступал сам Александр. На такой расклад было множество причин. Во-первых, младший доверял себя только старшему. Были случаи, когда они вдвоём были под прицелом камеры, и тогда за всё отвечал Сашин фотограф, но старший всё равно лично просматривал каждый снимок и указывал лучшие ракурсы, чтобы его братишка выглядел сногсшибательно. Чтобы взгляд немножечко надменный, поза открытая и демонстрирующая и свет на скулы правильный. Фотограф после таких инструкций смеялся и называл личным менеджером младшего братишки, на что Саша по-доброму смеялся и бросал на свою модель хищный оценивающий взгляд. То, что его, ему принадлежит, должно, по возможности, всегда быть в лучшем свете. Во-вторых, у Олега был сложный и вредный характер, с которым не все справлялись. Первое время он принимал предложения о совместной работе с достаточно известными в узких кругах фотографами, но после крайне отрицательных характеристиках о его поведении и умении прислушиваться к чужому опытному мнению полностью и безоговорочно доверил всё своему мужу. А тот и рад был. Сам всё знал, а готовые снимки других «опытных» критиковал и разносил в пух и прах. Они не чувствовали, как надо правильно, не видели того, что видел Саша, делали акцент по отработанной схеме, шаблону, а так неинтересно. В-третьих, им обоим нравилась царящая интимность, когда были только они и камера против всего остального мира. Младшему нравился тихий голос с просьбами встать по-другому или посмотреть по-особенному с редкими командными нотками, когда специально делал всё наоборот. Старший обожал покорность с редкими всплесками сучности. Они уже давно пришли к одной стратегии, по которой жили и как просто братья, и как партнёры — если один игривый, то второй обязательно серьёзный. Если на съёмках проекта Саша больше красовался перед камерой и вёл себя дурашливо, то Олег был непробиваемой скалой с редкими смущенными улыбками и тихими смешками. Если дома Олег был неспокойным ураганчиком и вредным мальчиком, то Саша полностью входил в режим заботливого и познавшего мир взрослого, который и успокоит, и приструнит, и посмеется вместе с какой-нибудь очередной глупости. Младшему нравилась их химия по жизни, но всё равно хотелось чего-нибудь нового. Хотел сам устроить Саше фотосессию, чтобы направлять и быть ответственным за результат. Чтобы заставить гордиться. Младший не мог точно сказать, когда впервые увидел чёрно-белые снимки накрашенного голого Саши в крайне компрометирующих позах, но отчётливо помнил свою реакцию. Заржал на всю квартиру, что аж сердце колоть начало и аура разлеталась по углам, а уже наедине с собой нашёл в Интернете и позорно дрочил, стараясь не издать ни звука. Времена, когда ему было восемнадцать и он дрочил на фотки собственного брата. Тогда ещё совесть и моральные нормы грызли за локти и не отставали. Сбросил их во время первого поцелуя. Окончательно похоронил после первого раза. Саша с ним, бросать его не собирается, всё отлично. Если есть недовольные — могила уже выкопана, хорошего дня, до свидания, встретимся в аду. Почему Олег вообще вспомнил про это всё? Ах да, точно, потому что Интернет вспомнил сам про эти фотографии. — Саш, ты ведь мне никогда не рассказывал, как так всё получилось. — Ой, Олеж, всего уже не помню. Точно был под чем-то, может, запрещёнка, может, обычный алкоголь, может, никотин, не скажу. Много факторов наложилось. Наверняка поссорился с Мэри, почему-то её чувствую. А так, я был молод, глуп и горяч. — Ага, а теперь ты взрослый, умный и более сексуальный. Не хотел бы повторить фотосессию? — Ха, и кто же согласится быть фотографом с такой фотосессией у сорокалетнего медиума-эпилептика? — Ну я. Саша с подозревающим взглядом и миленькой ухмылкой оторвался от экрана ноутбука и слегка наклонил голову вбок. Олег был крайне серьёзен. Об этом говорило биополе, точно по контуру облепившее тело, вздёрнутый подбородок, сложенные на груди руки и немигающий взгляд в ответ. Ждёт ответа. Саша вздохнул и отодвинул ноутбук, сохранив перед этим таблицу в экселе. Потом к ней вернётся, тут надо с Олегом разобраться и его очередной хотелкой. — И зачем тебе это? — В смысле? Хочу тебя сфотографировать так же, что не ясно? — Кроме «хочу» есть что-то ещё. Я жду, маленький. — Ладно, всё-то ты знаешь. Я бы хотел почувствовать тот контроль, который ты имеешь надо мной, когда сам меня фотографируешь. Побыть по ту сторону объектива. — Ты же и раньше меня фотографировал. — Да, но это не то, и ты это знаешь. Сам почему даёшь заднюю? — Потому что я уже не тот, каким был раньше. Олег поставил баночку энергетика на центр стола рядом с вазочкой полной конфет и попытался поймать Сашины ладони до того, как он уберёт уже сцепленные себе на колени. Не успел. Ну вот стоило ему посмотреть этот дурацкий выпуск закрытой «Где логика?» восемнадцатого года! Стоило показать Саше, как он тогда выглядел, хотя хотел лишь пошутить, что эту футболку с Чужим помнит ещё с детства. Олег посмотрел на футболку и кардиган, а Саша — на ещё эластичную кожу на лице и некрашеные волосы. Времена, когда седина не сильно бросалась в глаза, а девушки всё ещё пытались к нему подкатить. Времена, когда не казался на фоне Олега старпёром. — Саш, посмотри на меня, пожалуйста. Или, знаешь, что, просто выслушай. Я уже давно не цепляюсь за твою внешность. Согласен, в самом начале ещё акцентировал на этом внимание, а потом, когда увидел у себя первые седые волоски, понял, что время никого не щадит. Я люблю тебя не за это. Я люблю тебя за тебя — твой характер, твои мозги, твою душу. Для меня не существует на свете никого прекраснее, и я хочу тебе это доказать. Помнишь, как ты мне помогал принять изменившееся тело? Хочу вернуть должок, если позволишь. Старший поднял на него взгляд и немного пожевал нижнюю губу. Обдумывал предложение, уже намного серьёзнее. Олег, конечно, расстроится, если получит отказ, но смиренно примет. Саше было сложно меняться ввиду воспитания и возраста. Олегу в этом плане было легче, потому что старший брат приучил чувствовать мир и двигаться с ним вместе. Дал когда-то сильный толчок в спину и отправил покорять всех, добиваться высот. Старался идти рядом, но с каждым годом пропасть между ними росла. Олег решил для себя, что целенаправленно остановится и подождёт на своём жизненном пути. Даст догнать, чтобы потом взять за руку и никогда не отпускать. Как сейчас, когда почувствовал хватку чуть выше своего запястья. Сжал четырьмя пальцами Сашин большой и перехватил всё ещё неуверенный взгляд. Поддерживающе улыбнулся, и всё как рукой сняло. Прошептал заветных три слова и поцеловал там, где под кожей обычно проверяли пульс. Ему самому больше нравилось на шее. Чтоб прижаться губами и не отпускать, пока не досчитает и не скажет результат. — У тебя уже есть идея для фотосессии? — Да. Я покажу тебе, что ты ещё нихуя себе какой ахуенный. — Я всё ждал матов. — Вот и дождался. Предлагаю не откладывать в долгий ящик. Ты даёшь мне контроль над ситуацией? — Даю. — Тогда пошли. Чуть ли не с ноги открыл дверь в спальню, отправив Сашу найти камеру где-то в недрах шкафа, и с полной уверенностью в своих действиях раздвинул шторы и открыл окна. Лёгкий ветерок залетел в комнату и снёс со стола какие-то бумажки с набросками стихов. Солнечные лучи озарили всю комнату от пола до потолка. Саша всегда говорил, что натуральный свет — самый лучший. Для самого себя редко использовал, а Олег на фотографиях почти всегда был в полутьме. Вернулся и недовольно зашипел, прикрыв глаза рукой и протягивая камеру. Бледная кожа на свету заблестела россыпью брильянтов. — Это кожа убийцы, Белла. — Так и знал, что ты смотрел «Сумерки»! Говорил же, что не по-пацански. — Я посмотрел их, когда это ещё не стало мейнстримом и Беллу не начали так форсить. — Олеж, я такими темпами запрещу тебе использовать непонятные слова в этом доме. — Ах, простите меня, многоуважаемый мною сударь Александр. Не изволите ли Вы приступить к процессу запечатления Вас на цифровую плёнку? — Олег, ты просто невозможен. Саша посмотрел максимально осуждающе, и только направился в сторону письменного стола, как Олег поймал его за запястье и для надёжности не больно вцепился в ауру в районе плеч. Старший понял задумку и громко обречённо вздохнул, но биополем всё равно осторожно оттолкнул. Младший и не думал обижаться. — Да, ты прав, я невозможно прекрасен. Всё-всё-всё, не смотри так на меня, молчу! — Как ты собираешься говорить мне, что делать, если будешь молчать? Я просто прошу тебя не устраивать комедию, мне и так некомфортно. — Я поэтому её и ломаю, чтоб ты расслабился. Видишь? Ты уже не так сильно реагируешь на солнце. А теперь посмотри на меня, как ты обычно смотришь только на меня, и улыбнись. Но не шепской для телека, а своей. Олег приблизил камеру к лицу и настроил фокус. Начало положено. Саша выглядел таким… собой. В растянутой футболке младшего и старых домашних тонких шортах. Неокольцованный и без браслетов, но с любимым оберегом, что никогда не снимал. Мягко улыбающийся в бардаке не очень прибранной комнате с виднеющимся из-под губы острым левым клыком. А глаза как сияют… Олег утонул и не захотел всплывать. — Хорошо. А теперь снимай футболку. Медленно. — Перестань звучать так, будто я снимаюсь в дешевом порно. — О, поверь мне, ты достоин самого дорогого с невъебенным продакшеном. Саша засмеялся и зажмурился, от чего морщинки возле глаз стали особенно видны. Этот момент Олег тоже запечатлел. Как и снятие футболки точно по лаконичной инструкции. Олег никогда не замечал, как эстетично выглядела тонкая дорожка жёстких прямых волосков от пупка и ниже. А как почти бесцветная кожа на животе и груди засветилась под натуральным освещением. Олег на дне. Волосы растрепались ещё сильнее. Поймал поплывший взгляд одного видного глаза и на секунду укусил свою нижнюю губу. Очередное нажатие. Олег будет на эти фотографии молиться. Приблизился хищной пантерой и резко толкнул в грудь, вынуждая запнуться и упасть на кровать. А с такого ракурса всё даже лучше. Этот командный взгляд. Доминирующий. Подчиняющий. Но всё равно такой любящий. Нажимает теперь на кнопку каждые несколько секунд. Каждый кадр на вес золота. Саша упёрся ладонями ему в колени и наклонился ближе, в паре жалких десятков сантиметров от объектива. Давно Олега не ебали взглядом. Стало невыносимо жарко в собственном теле. Похороните его за плинтусом, лучше в жизни уже ничего не увидит. Спустился ниже, оцарапал ногтями, укусил прямо в центр бедра с внутренней стороны. Олег заскулил, но руки продолжал держать ровно, а смотрел на мир только через призму камеры. Он больше не главный, теперь сам ждёт команды. Второй укус на втором бедре. Идеально симметрично. Когда сведёт ноги вместе, точно получит ровный круг. Сашин прикус можно в деталях рассмотреть. А какие потом синяки расцветут… — Тут съёмка запрещена блять. Камеру вырубай нахуй. — Я не знаю, что меня заводит больше — твои действия или цитирование мема. — Давай сойдёмся на комбинации. Про камеру я не пошутил, маленький. Фотосессия окончена. — Понял. Олег положил камеру куда-то в район подушки и притянул за шею к себе. Поцеловал мокро, жарко, немного грязно. Боже, как долго они ведут себя как постоянно трахающиеся подростки? Третий год пошёл? Или четвёртый уже? Как долго его ещё будет от Саши так разматывать? Как долго он для Саши будет привлекательным? Все вопросы разлетелись в разные стороны, когда почувствовал ледяную ладонь поверх пижамных штанов. Кончики пальцев круговыми движениями погладили живот над резинкой и нырнули под. Олег выгнулся в спине до хруста позвонков и мёртвой хваткой вцепился в бицепс на ублажающей его руке. Вторая в это время сжала челюсти и вынудила широко открыть рот. Саша будто заново своим языком исследовал его рот. Ебал уже не только взглядом. Олегу было так хорошо, что аж плохо. Задыхался, но был не в силах оторваться. Ноги сводили мелкие судороги, спина грозилась выгнуться на все девяносто, нет, сорок пять градусов. А старший всё не отпускал, только ускорялся. Внутри что-то лопнуло, позвоночник особенно громко хрустнул. Такими темпами ко врачу скоро нужно будет. Саша медленно вытащил свою руку из теперь уже грязных штанов и слизал с пальцев каждую каплю. Больше не хмурился на горечь, у самого такая же на вкус. Поцеловал в последний раз в уголок губ и отстранился с довольной и сытой ухмылкой. Услышал скулёж за спиной, когда рылся в куче хлама на столе в поиске сигарет, и тут же повернулся. Улыбнулся солнечно и счастливо засмеялся. Свет всё ещё играл на коже, ангельски подсвечивая её на пару с искрящейся аурой. Потряс найденной пачкой и кивнул в сторону двери. Олег подтянул штаны и на негнущихся ногах встал. Странно, наверное, благодарить Вселенную за то, что Саша снова курит, но он всё равно это сделал. Потому что правильно. В последний момент развернулся и взял в руки камеру. Уж больно хотелось всё поскорее просмотреть. Курил и ахуевал не по-детски. Шутил, что, если у Саши ничего не получится в массовом кинематографе, то он в любой момент может перейти в нишу кино для взрослых и там стать звездой. Сам себя одёрнул и взял клятву, что старший так никогда не сделает. А Саша снова рассмеялся, притянул к своему боку и поцеловал в макушку. — Саш, пообещай. — Боже, Олег, я уже слишком стар для такого. Конечно, я не буду сниматься в порно, клянусь собственной короной. — Я бы предложил посмотреть все фотки заново, чтобы ты понял, насколько возраст тебе идёт, но у меня уже и так встал. — У меня тоже. Показывай заново.