Другой язык

***

Это был тот самый день. Солнечный свет падал на алые кудри, их обладатель и не думал открывать глаза. На самом деле Дилюк очень любит поспать, но никогда не признает этого, списывая на то, что солнце слепит глаза и от этого спать хочется дольше. Аделинда уже зовет его в третий раз. Виноделу уже хочется сказать ей, что он останется спать в своей мягкой постели, прямо как маленький ребенок, но вспоминает, что он уже не ребенок и после обеда его ждут лишь таверна и дела на винокурне, а не рыцарские подвиги и пугание кабанов. Наконец, спустя какое-то время, Дилюк победил свой сон, оделся, причесал свои пушистые волосы, затянул их в хвост и спустился вниз. За этот промежуток времени кофе остыл. И пришлось попросить Аделинду вновь подогреть его. Да простит его главная горничная. Раз, два и кофе вновь готов к употреблению. Горячий дым струится над чашкой. А в воздухе витает сладкий аромат. Он делает глоток, горячий напиток приятно разливается по горлу. Понемногу бодрость начала подступать к лицу. Рагнвиндр собирается с мыслями, берет свой клеймор и выходит на улицу. На улице достаточно солнечно и почти нет облаков, для Дилюка это немного проблематично, ведь он круглый год ходит в одном и том же сюртуке черного цвета, а как известно черные вещи очень быстро нагреваются и, видимо, если каждый раз будет такая жаркая безоблачная погода, то он скоро сварится в своей одежде. Кристальные бабочки просто загляденье. Они заворожают одним своим сиянием, когда-то они с Кэйей упорно гонялись за одной бабочкой, но угодили в куст винограда и сильно перепачкались, будучи в белых рубашках; потом Аделинда долго не подпускала их к виноградникам, пригрозив что свою одежду они будут стирать сами, после этого они, конечно, ловили летающих созданий, но только у статуи Архонтов, боясь наказания Аделинды. Бабочки, заметив хозяина виноградников, начали прятаться или улетать прочь. Дилюк прошел мимо инаправлился в Мондштадт, город свободы, хоть это и город свободы, но от дел Рагнвиндра никто не освободит. На пути ему виднеется склон, он подполз близко к краю, оттуда лучше всего любоваться на город. Видно от и до, от самого собора Барбатоса до главных ворот со стражами. Времени еще много, поэтому по дороге он успел устранить лагерь хилличурлов, достать немного яблок и пособирать мяты для экспериментов с новыми сортами вина. Подходя ближе к городу, Дилюку в глаза бросились знакомые лица. На мосту стоит Тимми, все таки очень жалко этого мальчика, а на берегу сидят местные рыбаки. Уже в Мондштадте он заметил что там, за прилавком, стоит Флора, продает цветы, а вот и капитан кавалерии. А с какого перепугу он ошивается здесь? Разве он не должен быть в штабе? Опаздывает. Пф, так он и знал, что рыцари Ордо Фавониус безответственые, даже их капитан опаздывает на свою работу. Хотя Кэйа почти всегда приходит вовремя. Потому что он четко следит за временем. Дилюку стало интересно, что он делает здесь. Тихо спрятавшись за углом, он незаметно стал подслушивать его...или их? Он, разумеется, корил себя за такие поступки, считая их несправидливыми, но его самого предали этой самой справедливостью Слушать Кэйю и Эллу? Так, а с вот этого места поподробнее. Девочка раньше почти не с кем в разговор не влезала. Даже если к ней кто-то обратился, она бы сказала два-три слова и ушла бы. А здесь сама, да еще и к Альбериху. Что в нем такого и о чем поговорить с таким как он? Видимо у неё свои планы. Дилюк пропустил начало разговора, но, видимо, начало почти не имело значения. Банальное приветствие.

***

- Это настолько важно, что я должен поговорить с тобой вместо похода на работу? — Альберих сделал паузу — Что же обо мне люди подумают? Капитан прогуливает работу, какой нехороший человек, а еще рыцарем зовется! "И так нехороший человек"—незамедлительно буркнул себе под нос Дилюк. - Да. Я могу сказать в оправдание, что ты спас меня от хилличурлов. - Хорошо-хорошо, раз тебе так надо со мной поговорить, тогда пойдем к Сидровому озеру, лишних ушей будет меньше. Дальше Дилюк окунулся в свои мысли и перестал думать о других. Но теперь он, медленно перебирая ноги, поплелся к сказанному им месту. А затем решил не мучаться и подумал залезть на стены Мондштадта. Быстро взобравшись по скользкой и холодной стене, он вслушивался в звуки вокруг. Наконец-то Элла и капитан здесь. — А ты хилличурл? — Кэйа только громко начал смеятся. Походу он ошибался по поводу тайны Кэйи, а Элле нужен был собеседник, совсем бедная бредить начала. Но Дилюк не ушел, а лишь слушал продолжение — Нет, ха-ха, откуда такие выводы. Разве у меня растет шерсть? Думаешь наш магистр бы взяла на службу хилличурла? — Ладно видимо и вправду глупо, прости, но тогда скажи, а ты умеешь разговаривать с хилличурлами? С хилличурлами? С чего это вдруг? Хотя может, начал догадываться он, они взошли с самой бездны, а Кэйа мало ли замешан в ней. — Нет, ведь обычные люди уже давно утеряли знания этого языка. Найти его можно только в запретных книжках из огромной библиотеки Сумеру. Как будто ему стало легче после этих слов. — Н-но ты же врешь! Я же, я же слышала и видела все своими глазами! Это ТЫ вчера разговаривал с тем хилличурлом. — Так значит ты там была. Вот что я забыл, забыл проверить. Ладно, могу сказать, что я знаю язык хилличурлов. НО. Но не буду обучать тебя этому языку, мне своих дел хватает. Нет...нет, Кэйа был всегда с ним честным детстве. Может он научился за время пока Рагнвиндр был в путешествии? Дальше Дилюк уже отвлекся от разговора на свои мысли. Отвлек лишь один момент. — А расскажи, как ты обучился хилличурскому? — В далеком детстве меня научили. Дилюка оторвало от реальности шоком происходящего. Значит Кэйа не рассказывал все это время, даже тогда когда они называли друга братьями. Появилась маленькая агрессия на Альбериха. Он должен все узнать у него. Почему не рассказал хотя бы в тот день? — Поэтому Vale — последняя его фраза, видимо на хилличурском. И видимо это прощание. — Vale *** День пролетел незаметно, с делами покончено, а все это означает, что пора возвращаться на винокурню. Надо как-нибудь подловить несносного Кэйю, поговорить с ним и, конечно же, выпытать всю информацию из его уст . На винокурне его встретила как обычно главная горничная как обычно бумажная работа. Снизу слышен шум. По голосу Аделинда и...кто-то еще. Кэйа. Надо тихонько спустится. Скрипучая лестница, но видимо никто не обращает внимания. Отличная возможность расспросить Альбериха. — Сэр Кэйа, как же так? Вы отказываете Аделинде? Той что вас так любит. — голос немножко охрипший. — На чувствах играть плохо, Мастер Дилюк, так уж и быть придется принять предложение.— ну теперь, Кэйа, ты не увернешься. На лице Аделинды появилась улыбка, и она удалилась заваривать чай. Дилюк приказал Мокко и Хилли принести бутылку вина по случаю прибытия Кэйи. Молодые горничные быстро удалились в погреб. Бутылка вина у него в руках теперь надо накрыть на стол. Вино на стол.., тарелки по краям и вилки с ножом согласно этикету. Осталось поставить еду на стол. Альберих подсел ближе к бутылке с напитком. Неудивительно. Затем неспеша Кэйа пил вино, Дилюк решил его перебить. — Кэйа, что это было утром около Сидрового озера? — как-то резко выпалил он. — О чем ты, Дилюк? — он еще смеет притворяться? Дилюк немного впадал в агрессию — Как о чем? О разговоре с Эллой. Я все слышал. Неужели ты разговариваешь с этими тварями бездны. — Дилюк затем посмотрел на Аделинду, и горничная поняла, надо оставить их. В ответ лишь молчание. Долгое и нудное, но затем капитан ответил: — Дилюк, ты же знаешь подслушивать не очень хорошо? Ты же знаешь, что все твари бездны бывшие жители Каэнри'ах? — вот этого винодел явно не ожидал услышать. Он смог лишь ответить — Что?.. — Да, все, что ты услышал правда...— Кэйа сам не ожидал от себя таких слов. — А почему ты тогда — задержал паузу — не превратился? — Я? Я чистокровный каэнриец. На мне должно лежать проклятье, но как видишь его нет. — Скажи почему ты не говорил мне о том, что знаешь хилличурский — Вспомни тот самый день. Что я тебе пытался тогда сказать? — и он вспомнил.

***

Он хорошо помнил тот день. Тогда Кэйа тихо открыл дверь и подсел к нему. — Люк, я шпион из Каэнри'ах, но моей страны давно не существует и поэтому я..—сказал тихонько Кэйа, но не успел договорить, так как его перебили. —Что ты сказал? —Дилюк сначала не поверил услышанным словам и посмотрел тому в глаза, чтобы понять шутка это или нет, но у того на виду была только грусть, ни единого намека на ухмылку. Поэтому он не сдержался высказать ему самое гадкое слово — Предатель! Как только ты посмел открыть свой лживый рот сейчас? После смерти моего и тво— уже начал заговариваться и быстро остановился— моего отца. — Люк, стой, послушай. Я не собираюсь предавать Мондштадт. Мне даже хилличурлы говорят, что стране не положено возрождение. —быстро пытался объяснится юноша. — Так ты еще и разговариваешь с этими тварями. Беги отсюда, пока от тебя не остался пепел. — Вот так дружишь много лет, а он знает язык твоих врагов и при этом не сознался никому, настоящее предательство! Поэтому в глазах тогда запылали лишь огонь и ярость.

***

— По твоему лицу я вижу, что все ты вспомнил. — на лице Альбериха появилась маленькая ухмылка. Дурацкая ухмылочка, вот бы дать пощечину по лицу, чтобы он забыл как делать такую ухмылку. Еще эти воспоминания, лучше бы он все забыл. А поэтому не выдержав Дилюк взял Кэйю за воротник и волосы, и все что под руку там попало и повалил его со стула на пол так, что тот стукнулся головой об деревянный пол, и придавил горло руками. — Какого черта, Дилюк? — руки сжимали горло сильнее, дышать становилось тяжелее, глаза сильно слезились, потому перед ним плыло только красное пятно. — Думаешь я поверю тебе, что ты не собираешься возродить страну? — он нахмурил брови и пытался вдавить его в пол со всех сил. — До сих пор не веришь? —пытаясь набрать воздух в легкие, говорил Кэйа. —Как я могу тебе доказать, что мои слова правда? —Каждое слово давалось труднее — Пусть хилличурлы перестанут нападать на город. —Уже ослабляя хватку, говорил тот. —Ладно, только руки убери. Но смотри, если пойдет что-то не то, я не виноват— Дилюк убрал руки и понял, что надо было поговорить совсем по-другому.