Свечка

Каждый мимолётный взгляд на Кацуки заставляет Мидорию сравнивать его со свечой. Или спичкой. Парень после смерти своей матери, от которой унаследовал взрывной характер, стал похожим на слабый-слабый, совсем тусклый огонёк. Дунешь на него - и сразу потухнет, оставив после своей кончины один лишь пепел, стремительно летящий с порывами ветра куда-то далеко, где нет злодеев и тех, кто может отнять дорогого нам человека. Мать Бакуго ушла внезапно, словно снег посреди июля - просто исчезла после очередной стычки со злодеями, а через неделю поисков по всем новостным каналам передали:«Найдена. Мертва». Самому Кацуки никто причину смерти его же матери говорить не стал, сколько бы он не требовал. Хотя именно «требовал» он только в начале: Изуку не посчастливилось видеть злые слезы друга детства, когда тот буквально умолял невозмутимого Старателя, - именно он нашел ее бездыханное, изувеченное тело, - рассказать всю правду. Только про-герои, да даже не все, знают, кто, когда и для чего измучил ее. Но не сын. И это давило не только на блондина - обладатель причуды Один-За-Всех чувствовал, как с каждым днём огонек Кацуки, всегда сиявший ярко и горячо, медленно угасает. Фитиль свечи неторопливо тлеет, и сверху струится едкий дымок. Но если подуть на затухающий огонь, он может не только исчезнуть насовсем. Он может разгореться сильнее, озарив своим пламенем всех. Именно так думает Изуку, однажды вечером следуя за юношей. Именно этим себя подбадривает, когда прижимает недоумевающего блондина к стене с крайне уверенным видом. Именно это крутится на репите в его голове, когда он, растянув себя недостаточно, резко насаживается на орган Бакуго и закусывает кулак, чтобы не кричать. Именно об этом он забывает, когда парень притягивает его к себе и целует, обняв ладонью затылок. Красноглазый был первым, кто утонул в волнах оргазма - оскалился и, хрипя зеленовласому в шею, засадил глубже. А уже после додрочил свободной рукой Изуку. Но не потрахушки были главной целью Мидориии на этот вечер, вовсе нет. Он неспешно, даже лениво, поворачивает голову к пере-другу и недо-парню, долго рассматривает его лицо: дрожащие светлые ресницы, под которыми опасно и предупреждающе обычно, но подавленно и тускло сейчас сверкают алые глаза, тонкую линию бледных губ, не мягких, как у девушек, но именно поэтому и привлекающих, впалые щеки с проступающими острыми скулами... – Местные бандиты, воспользовавшись людской суматохой, связанной с нападением Лиги, проникли в дом. Разбили окно в гостевой и перерезали все провода прежде, чем кто-либо успел позвонить. Бакуго повернулся, внимательно глядя Мидории в глаза. Гулко сглотнул, напрягся весь, как натянутая струна. Но молчал. И Изуку продолжил. – Они схватили её, затянули на голове мешок и связали руки, а за ноги тащили вниз по лестнице и земле. Закинули в багаж машины и направились на рынок черной трансплантологии. Будущий герой Номер Один почти физически ощутил боль Бакуго от его слов. Хотел замолчать, остановившись на этом, не мучить больше парня. Но короткое сухое «Продолжай» не оставило выбора. – Они... Резали ее, доставали органы, пока она была жива. Кому-то из них пришла идея надругаться над бьющейся в предсмертных конвульсиях женщиной, и ее изнасиловали двое мужчин. Она умерла только когда ей вырезали второе лёгкое. От удушья. А из мертвого тела извлекли сердце и сбросили в канализацию. Гробовая тишина напряжения нависла над обоими парнями. Горячая рука, нагретая причудой блондина и даже испускающая дым, до боли сжимает бок Изуку. Свечка-спичка борется за жизнь: порывы ветра хотят нести пепел, а не языки пламени. – Откуда ты знаешь? - желваки шевелятся на щеках юноши, голос звучит глухо, но твёрдо. Однако Мидория чувствует влагу в том месте, куда Бакуго уткнулся своим лицом. Лишь бы вода не смыла огонь... – Всемогущий рассказал. Попросил передать тебе. - почти шепчет будущий герой, а сам надеется на силу красноглазого. Не потухай. Гори. – ... - юноша приподнимается на локтях, опирается затылком в изголовье кровати и устало трёт переносицу. Исподлобья смотрит на Мидорию, и Изуку кажется, что там, на самом дне мелькает искорка благодарности. - Чертов Деку. Вечно тебе доверяют больше, чем мне. - фыркает парень. И зеленовласый ликует. Свеча разгорелась и охватила своими пламенными руками всё, до чего дотянулась. Блондин встаёт, откидывает пуховое одеяло и одевается. Смотрит на Изуку, застегивая ширинку. Насмешливо улыбается, снова фыркает и уходит, хлопая дверью. И на следующий день он не выглядит, как при смерти. И через неделю. И даже через месяц. Стойкая свечка.