Задержи дыхание, детка

      — Помнишь нашу первую встречу? — Вэй Ин поглаживает его горло. — Ты точно так же стоял на коленях и отдавал всего себя. Ох, знаешь, что ты мне дал в тот момент?       Лань Ванцзи тяжело сглатывает. Такие вопросы не предполагают ответа, поэтому он молчит.       — Твое доверие, — пальцы Вэй Ина продолжают блуждать по его коже, чуть надавливают и снова ласкают. — Ты тогда был таким… О, невероятным. Возбуждающим, желанным. И весь в моем распоряжении. Я едва не кончил от одной этой мысли. Я даже поверить не мог, что ты настолько идеальный. Хотя, признаться, в жаре твоего рта, — пальцы надавливают на губы. Лань Ванцзи послушно впускает их в рот, — кончил позорно быстро. А потом… Как ты и сказал: возьмешь все, что я захочу тебе дать.       Лань Ванцзи стонет и посасывает пальцы, тщательно вылизывает. О, эти руки, эти пальцы сводят его с ума. Он знает, что Вэй Ину это нравится. Он видит это в потемневших сузившихся глазах, в ярких губах с легкой улыбкой, в напряженных линиях тела.       — И ты взял, — Вэй Ин вынимает пальцы и влажно обводит контур его рта, снова скользит к шее, надавливает на трахею. — Интересно, ты тогда знал, насколько опасно такому человеку, как я, давать власть над тобой? Не думаю. Знаешь, если с силой надавить на сонные артерии, — пальцы нажимают по бокам шеи, несильно, но ощутимо, — то мозг через несколько секунд посылает сигналы сердцу замедлиться. А если нажимать после того, как человек теряет сознание, то он больше не придет в себя. И счет идет на минуты.       Лань Ванцзи не вздрагивает от этих слов. Кому, как не Вэй Ину, знать, как легко сломать человеческое тело, всего лишь пережав кровеносные артерии. Но Лань Ванцзи не испытывал страха в тот самый первый раз, и не испытывает его сейчас — спустя более двух лет.       — А ты так доверчиво подставлялся. Ты доверил мне контроль, доверил держать твою жизнь в руках. И ты по-прежнему такой же.       Лань Ванцзи себя всегда считал дуальной формой, но Вэй Ин… Вэй Ин такой же. Лань Ванцзи любит все его проявления. Когда он дурачится, подтрунивает и дразнит, словно подросток. Когда жадно трахает, словно ему всегда мало. О, Лань Ванцзи прекрасно это понимает. Любит, когда он такой, как сейчас: опасный темный демон, нашептывающий за его плечом, влекущий в бездну. О да, Лань Ванцзи пойдет за ним куда угодно, в самые темные уголки его души, в самые глубины ада.       Пальцы на ногах поджимаются, невыносимо становится удерживать руки в неподвижном положении на бедрах. Он хочет притянуть Вэй Ина к себе и взять то, что и так по праву его. Но не сейчас. Конечно же, нет. Сейчас он должен быть послушным. Сдерживаться становится все сложнее, его будто распирает изнутри. А член покачивается, истекает смазкой и буквально молит о давлении.       Лань Ванцзи смотрит на сумку, которая стоит рядом, и в которую Вэй Ин не разрешил заглядывать, лишь бросал загадочные взгляды, пока они летели сюда. Лань Ванцзи не страдает излишним любопытством. Но наблюдательностью — да. Эта сумка появилась в их багаже между Амстердамом и Лиссабоном. И сейчас она стоит прямо перед их кроватью.       — Тебе любопытно? — шепчет Вэй Ин на ухо, замечая пристальный взгляд. — Как думаешь, что же там может быть? Отвечай, детка.       От этого обращения по всему телу Лань Ванцзи пробегает электрическая дрожь.       — Я не знаю, — наконец говорит он.       — Конечно, не знаешь. Хочешь увидеть?       Лань Ванцзи кивает. Вэй Ин прикусывает ухо и горячо лижет шею. Затем подтягивает поближе непримечательную сумку из плотной экокожи с тиснением. Медленно шуршит слайдер, открывая нутро. Лань Ванцзи не может понять, что там, но Вэй Ин вытаскивает одну вещь.       — Помнишь, я говорил, что моя детка достойна только лучшего?       Лань Ванцзи чуть подрагивает в предвкушении, что это будет надето на него.       — О, вижу, тебе нравится, — Вэй Ин свободной рукой спускается к паху, едва ощутимо пробегается пальцами по набухшей от возбуждения головке. — Давай мы это на тебя наденем.       Шейный корсет из уплотненного латекса ложится на горло, закрывает ключицы и плечи до середины, будоражаще ложится поверх рта, плавной линией уходя по скулам чуть вверх. Уплотненный шов прижимает нижнюю часть ушей. Вэй Ин затягивает ремешки, латекс плотно облегает, словно делался по заказу.       Несколько плотных полос скользят под мышками, чуть ниже груди, опоясывают торс, сжимаются, щелкают застежки. Вэй Ин проверяет плотность прилегания, чуть подтягивает ремешки.       — Идеально. Ты, детка, просто совершенство. Давай еще кое-что подправим. Впереди, под подбородком, внутри корсета идет плотная пластина, в которую упирается металлический стержень — распорка, идущая с основания на груди. Вэй Ин чуть подкручивает, пока стержень не заставляет запрокинуть голову — несильно, но ощутимо дискомфортно. Челюсть зафиксирована, и он может лишь невнятно стонать сквозь плотный слой латекса, плотно прилегающий к его рту.       — Прекрасно. У меня есть еще кое-что. Сожми пальцы.       Лань Ванцзи не может видеть, что именно появилось из нутра загадочной сумки, потому что его голова запрокинута, но он чувствует, как Вэй Ин берет его руку, и по коже скользит грубоватый материал. Бондажная рукавица. Чуть повыше локтя туго затягивается ремешок, шнуровка стягивает вдоль линии руки до самого запястья. Ладонь скована материалом, едва можно двигать пальцами в пространстве неэластичного чехла. Вэй Ин проделывает то же самое со второй рукой. Затем отходит в сторону и любуется. Он все еще одет, что Лань Ванцзи считает вопиющей несправедливостью. Но он здесь не решает. Он не может требовать, у него буквально нет физической возможности это сделать. Он весь дрожит от возбуждения, от предвкушения. От близости. От власти и подчинения. От Вэй Ина, который всего лишь подготовкой толкает его к краю. Он уже плывет, растворившись в ощущениях, которых слишком много.       — Детка, ты со мной?       Лань Ванцзи чувствует, что его взгляд теряет фокусировку, но он два раза медленно моргает. Вэй Ин кивает и скрывается из поля зрения. Шуршит сумка, что-то приглушенно звякает.       — Приподнимись, — командует Вэй Ин.       Лань Ванцзи отрывает ягодицы от пяток и выпрямляет торс. Вэй Ин что-то натягивает на стопы до самого колена. Его стреноживают, затягивают, фиксируют.       — А теперь мы изменим тебе позу.       Лань Ванцзи видит, как Вэй Ин перебрасывает веревку через перекладину металлического каркаса, значительно выступающего над кроватью, на котором перекинут легкими складками органзы балдахин. Натягивает ее, закрепляет один конец на вертикальной стойке.       — Подними руки.       Лань Ванцзи послушно выполняет. На основании бондажных рукавиц прикреплено по кольцу. Сквозь эти кольца Вэй Ин продевает свободный кусок веревки и натягивает. Второй рукой проводит по напряженным мышцам рук, кивает и затягивает узел.       Тело Лань Ванцзи вытянуто до болезненного напряжения в мышцах. Он не может его ослабить. Поза с высоко поднятыми руками, скованными ногами кажется неустойчивой. Но это ощущение пропадает, стоит рукам Вэй Ина пройтись в легкой ласке по разгоряченной коже.       — Какой ты красивый. Идеальный. И только мой. Моя восхитительная детка, — Вэй Ин склоняется и оставляет поцелуй на скуле, как раз у границы уплотненного шва шейного корсета. — Посмотри, как ты возбужден.       Когда ладонь ложится на изнывающий член, Лань Ванцзи стонет и прикрывает глаза. Он теряется в ощущениях, он погружается в какое-то оцепенение. При таком положении головы он может видеть лишь часть помещения, свои руки и потолок. Поэтому каждое прикосновение Вэй Ина ощущается как электрический импульс. Он не знает, где его руки окажутся в следующий момент. Вот одна сжимает член, а вот — играет с сосками, в которых на колечках по-прежнему бесстыдно сверкают голубые бриллианты — давний подарок. Вэй Ину очень нравится пирсинг, о чем он не устает повторять. Он любит играть с ним, дразнить зубами, губами, пальцами.       Лань Ванцзи дергается в попытке поскорее получить награду, хотя и знает, что Вэй Ин долгое время будет его дразнить, доводить до пика, но не даст его достичь. Он будет мучить бесконечно, пока Лань Ванцзи не растворится в ощущениях и не потеряет себя полностью.       Вэй Ин поднимается и становится впереди. Шуршит сбрасываемая на пол одежда. Лань Ванцзи не может видеть его полностью, он пытается чуть наклонить голову, но стержень прочно удерживает его в одном положении.       — Какой нетерпеливый, — усмехается Вэй Ин. Опускается, исчезая из поля зрения. — Еще одна крошечная деталь.       Основание члена сдавливает эрекционное кольцо. Лань Ванцзи хнычет. Это значит, что он не сможет кончить, даже когда они доберутся до основного действа.       — Тише, детка, тише, — Вэй Ин перебирает пальцами волосы, слегка массируя кожу головы. — Все хорошо.       Вэй Ин успокаивающе поглаживает по оголенным частям рук, ребрам, животу. Снова возвращается к соскам. Лань Ванцзи привычно ощущает себя инструментом, на котором Вэй Ин столь виртуозно играет. Сдерживаться в стонах смысла нет, они рвутся из его груди, щекотно ползут по гортани, прорываются приглушенными звуками сквозь плотно прилегающий латекс. Вэй Ину нравится извлекать из него звуки, вибрации и реакции.       Руки массируют ягодицы, пальцы вжимаются в плоть половинок, разводят их в стороны, кружат вокруг ануса, чуть надавливают.       Обещание.       Обещание еще большего. Лань Ванцзи этого жаждет. Жаждет быть полностью во власти Вэй Ина. Жаждет отдаваться ему без остатка. Без мыслей, без рассуждений. Просто послушное тело в его руках. Для его удовольствия. Все для Вэй Ина. Ему хочется шептать это, но он не может, лишь — издавать неразборчивые звуки. Он уже долгое время возбужден. Он плавает в этом возбуждении, наслаждается им, растворяется в нем. Но продолжает бесстыдно и ненасытно хотеть большего.       Вэй Ин снова возвращается к члену и делает несколько таких желанных движений. Лань Ванцзи чувствует, как по его лицу бегут слезы.       — Такой чувствительный, такой податливый. Как же моя детка прекрасно реагирует.       Вэй Ин медленно надрачивает. Слишком медленно.        «Пожалуйста», — хочет шептать Лань Ванцзи. — «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…»       Вэй Ин всегда знает, когда нужно выдержать паузу, а когда действовать активно, словно чувствует, в какой именно момент Лань Ванцзи будет на грани помешательства, сходить с ума от желания. Вэй Ин идеален.       Рука влажно скользит между ягодиц. Лань Ванцзи снова издает звуки, от которых — как он знает — Вэй Ин заводится сильнее. Он сейчас не может видеть, зафиксированный прочно шейным корсетом и натянутый веревкой, но уверен, что глаза Вэй Ина полны тьмы и похоти, желания овладеть. Она лилась из него ранее, а сейчас он почти ощущает ее физически — ту похоть, что уносит их обоих так далеко, насколько это в человеческих возможностях.       Лань Ванцзи дрожит, когда внутрь протискивается палец. Медленно скользит вглубь и наружу.       Этого мало.       Этого так чертовски мало.       — Что же мне делать с тобой, таким нетерпеливым, возбужденным и трепещущим в моих руках? — шепчет Вэй Ин и прибавляет еще один палец, прижимается к спине.       Распущенные волосы струятся до самой талии и мешают почувствовать всей кожей желанное тепло. Лань Ванцзи чуть вертит головой, но корсет мало что позволяет сделать. Вэй Ин чуть отстраняется, наматывает волосы на кулак, натягивает и сразу начинает трахать его пальцами, жестко и быстро. Лань Ванцзи двигает бедрами, насаживается на пальцы. Но этого по-прежнему недостаточно. Конечно же, этого недостаточно. Он разочарованно мычит, когда пальцы покидают его тело, оставляя пустоту после себя.       Вэй Ин слизывает соленую влагу с его скулы, потянув на себя за волосы, заставив выгнуться под неудобным углом всем торсом. И, наконец, приставляет свой член и плавно, в одно движение, вгоняет его до упора. Слезы снова текут. От облегчения, от наполненности. Наконец ему дают желанное. Угол не очень удобный, Лань Ванцзи старается хоть немного выгнуться для лучшего доступа, приподнимается, упираясь пальцами ног в пол, но тут же бессильно опускается обратно.       Однако Вэй Ин всегда знает, какой угол и темп взять, чтобы Лань Ванцзи превращался в бесформенное желе, жаждущее лишь одного. Он совсем теряется от напряжения, натянутых мышц, неудобной позы. От таранящего его члена, раз за разом бьющего по простате. Член болезненно ноет, перетянутый кольцом. Лань Ванцзи просто качается из стороны в сторону, слезы текут не переставая.       Вэй Ин трахает его долго. То медленно загоняет на всю длину, то вынимает почти полностью. То двигается резко и рвано, не давая уловить ритм, подстроиться. То короткими неглубокими толчками выбивает остатки воздуха из легких и остатки мыслей из головы. И толкает за грань все сильнее. Лань Ванцзи плывет, потерянный во времени и пространстве. Есть лишь плоть, что входит в его нутро глубоко и горячо, есть лишь руки, что удерживают его для более удобного проникновения. Он уже даже не стонет и почти не слышит сбитое дыхание позади себя. Не может смотреть из-за тумана перед глазами, лишь слезы текут, почти не переставая.       Лань Ванцзи почти не соображает, когда эрекционное кольцо исчезает, а Вэй Ин шепчет «давай, детка». Его накрывает так резко, сильно и оглушительно, что ему кажется, он вот-вот умрет. И он с радостью растворяется в вакууме, ощущая себя маленьким и легким, как перышко.       Он словно видит себя со стороны. В том мареве, где он дрейфует, как корабль в штиль по глади бескрайнего моря, может лишь отстраненно фиксировать происходящее. Как опускают его руки, как выпутывают его тело, освобождают.       — Милый, ты меня слышишь?       Лань Ванцзи лишь кивает, поскольку корсет больше не препятствует этому движению. Но говорить ему пока сложно. Вэй Ин подносит к его рту бутылку с водой и аккуратно придерживает, пока Лань Ванцзи не ополовинивает ее маленькими глотками. Затем отирает лицо влажным, прохладным полотенцем. Это так приятно. Вэй Ин всегда заботится о нем.       — Давай переместимся на кровать, — говорит Вэй Ин и помогает подняться, укладывает и тут же скользит рядом, дает тепло объятий и кокон из уютного одеяла. — Как ты себя чувствуешь?       — Люблю тебя, — тихо говорит Лань Ванцзи.       — О, мой Лань Чжань, — Вэй Ин прижимает его к себе еще ближе, целует в висок. — Я тоже тебя люблю. Так сильно, ты просто не представляешь.       — Муж, — шепчет Лань Ванцзи и не может сдержать улыбку.       — Муж, — вторит Вэй Ин. — Никогда не думал, что у меня будет все это. О боже, что у меня будешь ты.       — Мн.       — Милый, давай я налью чаю, хорошо? Хочу позаботиться о тебе. Тебе нужно немного сладкого и горячего.       Лань Ванцзи кивает. Он знает, что его скоро начнет потряхивать от переизбытка адреналина и эндорфинов, когда все схлынуло, оставив пустоту в голове и слабость в каждой клеточке тела. Вэй Ин тянется за термосом, который всегда подготавливает заранее. Чай и немного шоколада. А после вкладывает между его губ сладкие кусочки и придерживает чашку с чаем.       Лань Ванцзи просыпается раньше, уютно устроившись на груди Вэй Ина. Под аккомпанемент его сердцебиения и размеренного дыхания. Он кладет ладонь на грудь, чтобы лучше ощущать, как она вздымается. Временами его еще накрывает, когда он вспоминает, как Вэй Ин лежал бледный, опутанный трубками, осунувшийся, словно тень самого себя. Лань Ванцзи больше никогда не хочет переживать подобный опыт.       Супруг… Это слово еще непривычно, прошла пара месяцев со дня их свадьбы. Лань Ванцзи поглаживает пальцы левой руки, которая, обнимая его, спокойно лежит на плече. Касается ободка на безымянном пальце.       Сквозь распахнутые окна в бунгало веет прохладным бризом, порывы которого развевают полупрозрачные шторы. Мирно рокочет океан, заливаются птицы. Мир просыпается. Сумерки в углах начинают бледнеть. Лань Ванцзи хотел бы остаться здесь навсегда. Легкая, мимолетная мысль. Конечно, они бы не смогли здесь долго продержаться, но в такое сонное, умиротворенное утро хочется об этом подумать. О том, чтобы каждый день просыпаться под всплеск волн, шелест пальмовых листьев, насыщенный воздух, которого нет в переполненном, как плод граната зернами, мегаполисе.       Полтора года назад они похоронили Мо Сюаньюя, а Вэй Ин снова вернулся к жизни, живя до этого лишь безликими строчками в системе. Лань Ванцзи даже не надеялся, да и не посмел бы попросить Вэй Ина оставить свое ремесло. Но он не может не радоваться, что тот отошел от дел. По крайней мере, когда Вэй Ину приходится уезжать по делам, он не сгорает от волнения.       Помнится, Лань Ванцзи удивился, когда Вэй Ин заявил, что хочет открыть свое агентство по предоставлению личной охраны. Хотя кому, как не ему с прошлым наемного убийцы знать, откуда ждать опасности. Его агентство быстро зарекомендовало себя, несмотря на то, что цены у них были на порядок выше по стране. Но за все время ни один клиент не пострадал, что само по себе было прекрасной рекомендацией. И, похоже, Вэй Ину нравилось все это: проводить инструктажи, тренировать тех, кто готов был отдать свою жизнь в обмен на внушительное вознаграждение. А это, к сожалению, случалось. Телохранители гибли, защищая своих клиентов.       Лань Ванцзи тихо выскальзывает из постели, не потревожив Вэй Ина. Тот теперь спит спокойнее, не вскидываясь при малейшем движении. Это Лань Ванцзи тоже нравится. Он тихо одевается и, оглянувшись на пороге на спящего супруга, выходит из бунгало. Ему нравится совершать утренние пробежки вдоль прибрежной полосы.       Тело ощущается отдохнувшим, в голове царит приятная пустота, как обычно после их сессий. Каждый раз это заряжает его жизненной энергией. Он не мог вспомнить, как справлялся раньше, потому что сейчас и представить себе не может отсутствие такого пласта личной жизни. Вообще отсутствие Вэй Ина рядом.       Лань Ванцзи неспешно двигается вдоль границы воды по влажному песку. Конечно, это не беговая дорожка со специальным покрытием и даже не твердый асфальт, но ему нравится. Рассвет едва-едва набирает силу. Еще ощущается прохлада ночи, хотя она постепенно исчезает вместе с двигающимся по небосводу диском — медленно, но неумолимо. Вдали, у косы виднеются рыбацкие лодки. Залив богат в это время года рыбой, лангустами и кальмарами. Умиротворяющее утро после восхитительной ночи.       На обратном пути Лань Ванцзи заходит на местный рынок, который уже шумит и бурлит местными жителями, громким торгом и голосами зазывал обратить внимание на их товар. Каждое утро он покупает у милой семьи завтрак, щедро приплачивая сверху. Блины с кокосовой начинкой и острые маленькие хрустящие пирожки, нарезанные ломтики ананаса и папайи, в термос ему наливают свежевыжатый манговый сок. Обед и ужин им, как правило, доставляют в бунгало.       Когда он возвращается, Вэй Ин еще спит. Лань Ванцзи оставляет завтрак на столе и отправляется в душ.       — Привет, — чуть погодя к нему присоединяется Вэй Ин, лениво потирается всем телом.       — Доброе утро, муж, — Лань Ванцзи разворачивается в объятиях.       После утренних процедур, Вэй Ин все еще не проснувшийся, но с удовольствием открывает плетеный короб и закидывает в рот пару пирожков.       — Я буду скучать по местной еде, — Вэй Ин усаживается на стул, подогнув одну ногу. Лань Ванцзи возится с кофеваркой, за которую он благодарен, потому что местные не умеют готовить кофе, получается нечто ужасное с кофейным вкусом и невероятным количеством сиропа. А Вэй Ин не начинает утро без крепко сваренного кофе с молоком и без сахара.       — У нас тоже можно найти ланкийскую кухню, — Лань Ванцзи ставит перед ним чашку кофе и крошечный молочник. — И я могу поэкспериментировать дома.       — Лань Чжань, ты не имеешь права быть таким, — Вэй Ин смотрит горящими глазами. Лань Ванцзи не удерживается, склоняется, и они ныряют в приятный, тягучий поцелуй.       Они спокойно завтракают, практически не разговаривая, потом немного плавают. И снова возвращаются в бунгало.       Их поездка затянулась, но пришла пора покинуть это райское место и вернуться к привычной жизни. Лань Ванцзи лишь капельку грустно, но он уже соскучился по брату, по своей работе. По их дому.

***

      — Ваш медовый месяц все же закончился, — улыбается Лань Сичэнь и, придерживая дверь, пропускает в дом брата и его супруга.       — О, ну это целиком и полностью моя вина, Сичэнь, — слишком довольно и хитро улыбается Вэй Ин. — Я долго хотел увидеть океан и буквально заставил Лань Чжаня остаться подольше.       Лань Ванцзи опускает ресницы и чувствует, как краснеет под веселым и проницательным взглядом брата. Они и правда задержались в уютном бунгало на берегу Индийского океана. Но сам океан они видели намного реже, чем влажные обнаженные тела друг друга, чем задыхались от желания и вседозволенности.       — Понимаю, — посмеивается Лань Сичэнь, совершенно однозначно истолковывая смущение Лань Ванцзи. — Звучит чудесно. Я надеюсь на подробности, Ванцзи.       — Брат, — Лань Ванцзи проходит вглубь холла и снимает обувь.       — Я про океан, Ванцзи, — все так же дразнит Лань Сичэнь, не переставая улыбаться.       Он теперь много улыбается, особенно в последнее время. И тут же, словно вторя мыслям, на пороге появляется причина большинства его улыбок.       — Привет, — чуть смущенно говорит юноша.       Полная противоположность предыдущей пассии брата, которая оказалась полным дерьмом.       — Это Сэнди.       Лань Ванцзи вежливо здоровается. Вэй Ин с энтузиазмом пожимает руку, оглядывается на Лань Ванцзи и подмигивает.       Лань Сичэнь провожает всех в гостиную, раздает напитки. Атмосфера легкая и радостная. Вэй Ин показывает Лань Сичэню и его парню фотографии их медового месяца, листая ленту в телефоне. Лань Ванцзи ловит временами взгляд брата поверх склонившихся к телефону двух голов: черноволосой Вэй Ина и светловолосой — Сэнди.       Ужин накрывают на просторной террасе под прозрачным плексигласовым куполом. Лань Сичэнь несколько месяцев назад переехал в просторный дом с небольшим садом, решив едва не все поменять в своей частной жизни. Оно и к лучшему, размышляет Лань Ванцзи, чуть улыбаясь в чашку с ароматным чаем. И с некоторым умилением наблюдает, как супруг устроил шуточную перепалку с Сэнди на тему дайвинга.       Лань Ванцзи до сих пор не верит, что они вместе. Не просто вместе — женаты. Вэй Ин его супруг. Он почти не помнит церемонию, лишь Вэй Ина в белом костюме. От него невозможно было оторвать взгляд. От той улыбки, которой он осветил жизнь Лань Ванцзи. От глубины его глаз, в которой хотелось утонуть. От звезд, что обещали весь мир. От рук, которые дарили нежность, которые подавляли силой и подчиняли.       Он едва не потерял Вэй Ина. Лань Ванцзи не часто теперь вспоминает те ужасные часы, когда он сидел у кровати, окутанного проводами датчиков Вэй Ина, не отрывал взгляда от его бледного осунувшегося лица в надежде увидеть хоть малейшее движение, означающее, что опасность миновала, что самое страшное позади. И когда Вэй Ин все же открыл глаза, слабо улыбнулся и позвал его по имени, Лань Ванцзи понял, что и сам вернулся к жизни в тот самый момент. Иногда накатывают горечью воспоминания, но тут же смываются улыбкой Вэй Ина, как следы на песке — волной океана.       Потом он все же увез его в старый семейный дом в горах, где Вэй Ин поправлялся в тишине и покое. Конечно, потребовалось много времени, чтобы организм восстановился, но он шел на поправку. Вэй Ин насмехался, что Лань Ванцзи слишком заботливый, но ему явно это нравилось.       — Ладно, первый тост должен быть за вас, — произносит Сэнди, широко улыбаясь, когда разлил вино по бокалам.       — Что ж, справедливо, — говорит Вэй Ин. — Правда, мой супруг?       — Мн, — кивает Лань Ванцзи и протягивает бокал навстречу.       — Ладно, откройте секрет, как вы познакомились? — спрашивает Вэй Ин, принимаясь накладывать себе на тарелку приглянувшиеся кусочки.       — О, это, наверное, самая необычная история знакомства, — улыбается Сэнди, переглянувшись с Лань Сичэнем. От взгляда Лань Ванцзи не ускользает, с какой нежностью они смотрят друг на друга. От этого на сердце становится тепло.       — Уверен так и есть, — воодушевленно поддерживает Вэй Ин.       Лань Ванцзи бросает на него взгляд из-под ресниц. Да, свою настоящую историю они рассказать не могут. Пожалуй, их знакомство — не тема для семейных ужинов. Как и многое в их отношениях.       — Ладно. Как вы уже знаете, я работаю с особыми детьми, — говорит Сэнди и отставляет бокал в сторону. — И вот однажды я со своим подопечным ждал его родителей у клиники, которые задерживались. А Кевин — мой подопечный — не любит изменений в графике и начинает нервничать. Вы должны понимать, что дети с расстройством аутистического спектра весьма восприимчивы к изменениям их рутины. Простите, — смеется он, — профдеформация. Я могу увязнуть в объяснениях. Итак, мы ждем. Кевин начинает беспокоиться, я пытаюсь говорить с ним. Но мы работали на тот момент недолго, и он мне еще не полностью доверял. Кевин уронил телефон в фонтан. И тут появляется этот прекрасный мужчина. — Сэнди сжимает ладонь Лань Сичэня. — Он заходит в фонтан и достает телефон, протягивает Кевину. И знаете, что сказал Кевин? Он сказал ему: «Почему у вас такой грустный взгляд?». Лань Сичэнь ответил, что он очень наблюдательный и постарается больше не грустить. Он спросил, все ли в порядке у нас, пожелал хорошего дня и ушел. Родители Кевина появились почти сразу и забрали его. Собственно, на этом все могло и закончиться, но мне на глаза попалась статья о «Гусу Лань», в которой говорилось о новых фармацевтических разработках и приводились выдержки из интервью исполнительного директора. И там было фото Лань Сичэня. Признаюсь, я много о нем думал с той встречи у фонтана. О той грусти, что наполняла его прекрасные глаза. И не придумал ничего лучше, чем заявиться к нему в офис. Я даже не знаю, как у меня хватило наглости.       — Его не пустили без предварительной записи, — подхватывает Лань Сичэнь. — И когда я спустился вечером вниз, он ждал меня в фойе с букетом белых пионов. Он представился, я, конечно, помнил его, хотя и не знал имени. А потом он сказал, что хочет убрать грусть из моих глаз и постарается сделать это хотя бы на один вечер, если я соглашусь с ним поужинать.       — О, и ты согласился, — тут же подхватывает Сэнди.       — И ни разу об этом не пожалел.       — И правда самое необычное знакомство, — говорит Вэй Ин. — И очень романтично.       — А как вы двое познакомились? — спрашивает Сэнди.       Лань Ванцзи опускает взгляд в свою тарелку, но Вэй Ин тут же перехватывает инициативу.       — О, это было совершенно банально. Но! Лань Чжань меня спас в самом прямом смысле. Это было раннее утро, я опаздывал на встречу. И все пошло наперекосяк. Моя машина заглохла посреди пустынного отрезка дороги, а телефон я выронил в канализационный люк, едва вышел из салона. Я иногда бываю полной катастрофой! — смеется Вэй Ин и нарочито трагически прикладывает руку к груди. — И вот я стою — вокруг никого, и понимаю, что никуда не успеваю. За миг до полного отчаяния появился мой спаситель. И не только остановился, но и предложил подвезти и дал воспользоваться своим телефоном. Он мой герой! И сразу покорил мое сердце. У меня не было шансов!       — Вэй Ин, — одергивает Лань Ванцзи, но скорее по привычке, уши обдает жаром. Что ж, он никак не разучится смущаться от разных глупостей, которые выдает его супруг по несколько раз на дню?       — Ванцзи, ты мне об этом не рассказывал, — мягко укоряет Лань Сичэнь. — Но, Вэй Ин, он скрывал тебя долгое время, словно самое большое сокровище. Я даже имени твоего не знал, пока мы впервые не встретились.       — Ох, ну что ж, ты знаешь Лань Чжаня, — машет рукой Вэй Ин и тянется за бокалом.       — Знаю, — он посылает любящий взгляд Лань Ванцзи.       Чуть позже, когда ужин неспешно подходит к концу, Лань Ванцзи помогает брату убрать посуду со стола, пока Вэй Ин и Сэнди снова уткнулись в телефон и что-то бурно обсуждают.       — Он милый, — говорит Лань Ванцзи, счищая остатки пищи в отсек для отходов.       — Верно.       — Я рад за тебя.       Они загружают посудомоечную машину. Лань Ванцзи достает бутылку воды из холодильника, наливает в стакан и неспешно пьет.       — Я тоже рад за тебя, Ванцзи. Ты выглядишь… — Лань Сичэнь замирает. — Знаешь, счастливым, это да. Но еще умиротворенным. Я не видел тебя таким. Это чудесно. За одно это я буду всегда благодарен Вэй Ину.        «О, — думает Лань Ванцзи, — не только за это нужно его благодарить. Если бы ты только знал, брат. Если бы ты только знал». Но вслух он этого, разумеется, не говорит.       — Нас обсуждаете? — Вэй Ин заходит на кухню, ставит пустые бокалы и две бутылки из-под вина на столешницу. Пристраивается рядом с Лань Ванцзи, прижимаясь правым бедром и предплечьем.       — Сплетничать запрещено, — говорит Лань Ванцзи.       — Ох, уж эти ваши правила, — смеется Вэй Ин. Лань Ванцзи никогда не надоест смотреть на Вэй Ина. И сейчас он тоже не отказывает себе в этом. Он обожает его смех. Такой яркий, заразительный. Превращающий Лань Ванцзи в мягкую глину.       Вероятно, их притяжение взглядов затягивается, потому что Лань Сичэнь слишком громко прочищает горло, привлекая их внимание.       — Наверное, нам всем нужно отдохнуть. Вы выглядите уставшими.       Вэй Ин издает смешок. Лань Ванцзи уверен, что в нем ни капли усталости. Но брат явно дает им возможность уйти и не может сделать это без поддразнивания.       — Ты прав, — еще и кивает для надежности Вэй Ин. — Мы поедем. Хорошего вечера. Сэнди тоже… эм… выглядит уставшим.       — Вэй Ин! — возмущается Лань Сичэнь.       — А что я такого сказал?       Они прощаются и вскоре едут обратно в свой дом. Конец недели, дороги в центр перегружены. Пробки немного раздражают, но не сильно, особенно, когда рядом сидит Вэй Ин и что-то ворчит, читая чат. Наверняка переписку с Вэнь Цин, которую он оставил за главную в своем агентстве на время их медового месяца.       — Этот Сэнди забавный, — говорит Вэй Ин, делая несколько глотков воды из бутылки. — Давно они встречаются?       — Около трех месяцев.       — Я его проверю, но кажется это самый обычный, влюбленный по уши мальчик. И судя по его часам и одежде, он явно не из бедной семьи.       — Мн.       Лань Ванцзи тоже надеется. Брат достоин своего счастья после всего произошедшего. Лань Ванцзи не таит на него обиду. Особенно теперь, когда от Мэн Яо и праха не осталось. Когда сам счастлив и всем сердцем желает оставить прошлое в прошлом, вместе с его недопониманием, обидой и злостью. Вэй Ин недолюбливает Лань Сичэня, хотя явно этого не показывает. Он так и не простил тому недоверие к Лань Ванцзи, слепоту, которая едва не привела к трагедии.       — Хей, но, если вдруг к тебе заявится еще один сексуальный убийца, пожалуйста, не бросай своего старого супруга.       — Вэй Ину тридцать два, — не глядя на него говорит Лань Ванцзи. Он сам на год младше. Разница не принципиальная, но Вэй Ин, в зависимости от ситуации, любит подчеркивать, что он старше. В данном случае — прибедняется.       — Вот видишь, как я стар, — продолжает патетически причитать Вэй Ин. — Оглянуться не успеешь, как проблемы со спиной, геморрой и простатит.       — Обещаю не бросать Вэй Ина ради сексуальных убийц, — улыбается Лань Ванцзи. Он уже привык к специфическому чувству юмора своего супруга.       — Ты меня успокоил, Лань Чжань.       Лань Ванцзи тормозит на очередном заторе и бросает взгляд на Вэй Ина.       — Вэй Ин не должен волноваться. Он должен беречь свое сердце.       Он тоже научился дразнить своего супруга, это оказалось совсем не сложно.       — Лань Чжань!       — Мн.       — Я не знаю, как мое сердце еще не разорвалось на множество кусочков, — вдруг очень серьезно говорит Вэй Ин, с тягучей нежностью в голосе. — Потому что каждый раз, как я на тебя смотрю, мне кажется, что я умираю. — Но его тон тут же меняется: — Возьми ответственность, Лань Чжань!       — Я уже это сделал.       — Да, ты сделал из этого старого человека честного мужчину.       — Я люблю тебя, — говорит Лань Ванцзи. Он любит говорить это вслух, подтверждать их связь.       — Лань Чжань, кто говорил беречь сердце? Как ты можешь?       — Вэй Ину придется привыкать.       — Мой супруг самый жесткий человек на свете.       — Мн.       Лань Ванцзи нравится, как изменилась его жизнь за последний год. Нравится их дом, который они вместе обустраивали более полугода перед свадьбой. Возвращаться в который после утомительного рабочего дня так приятно. Их террасу, увитую белоснежными гроздьями глицинии. Их кухню, на которой он любит готовить, когда есть возможность, а Вэй Ин мешает всеми возможными способами, что иногда заканчивается тем, что Лань Ванцзи оказывается распластанным на голубой столешнице и может лишь стонать. Или Вэй Ин опускается на колени, заставляя Лань Ванцзи не отвлекаться и заниматься готовкой, а сам высасывает все силы через член. Ему нравится их спальня с огромной кроватью и удобными перекладинами, которые они проверили на прочность, едва только она была собрана. Каждый уголок дома имеет отпечаток их двоих, их совместной жизни.       Ему нравятся их совместные ужины и завтраки. Ленивые, наполненные негой редкие вечера. Нравится сидеть на диване с интересной книгой и читать вслух, перебирая волосы Вэй Ина, который укладывает голову ему на колени. Они почти обычная пара. Почти. Если не считать прошлого, совместных тайн, шрама на животе Вэй Ина. И пары комнат в подвале дома, одна из которых оборудована под их сексуальные пристрастия, а вторая — под тир.       Как бы ни хотелось полностью оставить прошлое позади, временами оно о себе напоминало неприятными отголосками, но Вэй Ин сам решал эти вопросы и просил не спрашивать каким образом это делается. Лань Ванцзи согласился. Он с самого начала знал, кто его супруг, и понимал, что некоторые аспекты его жизни будут оставаться лишь его. Уважение к личному пространству всегда было важным для Лань Ванцзи. У него тоже бывали моменты, когда ему, к примеру, хотелось побыть одному. У него есть работа, о которой они почти не говорят. У него есть брат, с которым он любит проводить время, у них есть выделенные дни только для них. И хотя Вэй Ин не испытывает любви к Лань Сичэню, он никогда и словом не обмолвится, что не одобряет их общение или совместное времяпрепровождение. Они любили друг друга такими, как они есть, и это было прекрасно. Настолько, что иногда не верилось в реальность этих отношений.       Лань Ванцзи бросает украдкой взгляд на уткнувшегося в телефон Вэй Ина, чуть улыбается. Вэй Ин. Его супруг. В радости и горе. В богатстве и бедности.       Сзади начинают нетерпеливо сигналить и Лань Ванцзи возвращает свое внимание дороге. Они едут домой.

***

      Лань Ванцзи возвращается с работы, предвкушая вечер и предстоящий уикэнд. Редкий случай, когда и он, и Вэй Ин могут посвятить время себе и друг другу. Вэй Ин, наконец, все больше начинает делегировать на постоянной основе часть своих обязанностей Вэнь Цин, посмеиваясь, как она всех строит. Ее в агентстве побаиваются, но уважают. У Лань Ванцзи сейчас тоже поспокойнее стало на работе, и он надеется, что новый заместитель окажется толковым. И все его мысли лениво блуждают вокруг предстоящих планов.       Он паркуется возле небольшого цветочного магазина. После рассказа Сэнди в голове вертится мысль, что он ни разу не дарил супругу цветы. С одной стороны, это кажется глупым, но с другой… Ему хочется порадовать Вэй Ина каким-нибудь глупым подарком. Он тоже выбирает пионы, но насыщенного бордового цвета, едва не с чернотой в глубине тугих бутонов. Чуть улыбается, предвкушая реакцию.       Лань Ванцзи паркуется у дома. Уже у входной двери он получает сообщение от Вэй Ина, который пишет, что уже в дороге, но у него еще одна встреча, и он свободен. Лань Ванцзи решает, что приготовит ужин, поскольку время еще есть. Он не успевает ответить, как в голове резко расцветает боль, а цветы выпадают из рук, рассыпаясь прямо на пороге.       Приходит он в себя на собственной кухне, на стуле с туго стянутыми за спиной руками.       — Очнулся? — произносит женский голос, и тут же кому-то за спиной Лань Ванцзи: — Ты слишком сильно ударил его.       — Он ведь жив, — произносит грубоватый мужской голос.       — Не уверена, — женщина чуть наклоняется через барную стойку, вглядывается в его лицо и щелкает перед его глазами пальцами. — Эй, ты очнулся?       — Кто вы?       В голове мутится, перед глазами чуть плывет, но он вроде может соображать. Эту женщину он видит впервые.       — Мы не знакомы. Как невежливо с моей стороны. Меня зовут Мэн Ши, ты знаком с моим сыном — Мэн Яо.       Лань Ванцзи стискивает зубы. Вот отголоски прошлого настигли и его. Чертов Мэн Яо не мог просто умереть, но и после смерти напоминает о себе.       — Что вам нужно?       — А ты неплохо живешь, — вместо ответа она обводит взглядом кухню, ведет руками по модулю со встроенной техникой. — Это твой муженек избавился от моего сына? Я тут навела про него справки — что, признаться влетело мне в копеечку — и выяснилось несколько интересных деталей.       Лань Ванцзи молчит. Пока он не услышал вопроса, на который хотел бы ответить.       — Знаешь, сначала я решила, что он просто сбежал, — Мэн Ши включает кофеварку, открывает несколько кухонных шкафов, пока не находит чашки и кофе, закладывает капсулу в машину и нажимает кнопку. — Он делал так пару раз, когда в очередной раз облажался. Но он всегда присылал весточки. Внезапное исчезновение выглядело подозрительно, хотя и объяснимо. Я выждала некоторое время, но потом поняла, что все не так просто. Я перебрала много вариантов: шантаж, запугивание, тюрьма. Его могли заставить уехать или посадить. Но в итоге оказалось, что его больше нет. Я права?       Она поворачивается к кофеварке, которая подала сигнал об окончании приготовления кофе. Берет чашку и делает глоток.       — Неплохой кофе, хотя я больше люблю бразильский.       Она неспешно пьет его кофе, из его чашки, на его кухне. Это возмущает. Лань Ванцзи опускает голову и думает, что выбросит и чашку, и кофеварку, к которой она прикасалась. Если выживет, конечно.       Лань Ванцзи молчит, стараясь сообразить, что ему делать. Он связан прочно, наверняка пластиковой стяжкой. Это иронично в какой-то степени. Он не сможет ничего сделать: ни освободиться, ни дотянуться до пистолета, одного из многих, что спрятаны в каждой комнате. На кухне — за скрытой панелью с чашками. Все же Вэй Ин был непреклонен в этом вопросе. Но, к сожалению, все варианты не предусмотришь.       Но тут Лань Ванцзи вспоминает про часы. О, восхитительная параноидальность Вэй Ина. Лань Ванцзи чуть выгибает кисть и нащупывает часы — они на месте. Внутрь корпуса встроен крошечный передатчик, который может послать SOS-сигнал и координаты на телефон Вэй Ина. Он ногтем поддевает выступающее ребро сбоку, радуясь, что оно поддается, и вдавливает чуть выступающий передатчик. Остается надеяться, что сигнал ушел.       — Ты понимаешь, что я говорю или Хао так тебя приложил, что ты не соображаешь? Выглядишь хреново.       Она переводит сердитый взгляд за его спину.       — Что? Я не виноват, что он такой слабак.       — Надо было брать Сяотуна, он хотя бы может силу свою контролировать.       Да, Мэн Ши не похожа на убитую горем мать. Совсем не похожа.       — Но я…       — Заткнись! — обрывает его она, мужчина тут же замолкает.       Лань Ванцзи понимает, что придется с ней разговаривать, чтобы потянуть время. Он не может позволить этим людям убить его на собственной кухне. Ему просто надо дождаться Вэй Ина. Не паниковать, не показывать страха, не хамить. Он повторяет это про себя несколько раз. Все, как инструктировал Вэй Ин. Лань Ванцзи не уверен, что это поможет, но Мэн Ши выглядит уверенной и явно не торопится, если явилась в его дом, а не увезла в какое-нибудь заброшенное здание на окраине. Главное — не думать, что ее уверенность может оправдаться.       — Что вам нужно? — наконец спрашивает Лань Ванцзи. Мэн Ши тут же переводит взгляд на него. Нехороший взгляд, холодный и бездушный. Теперь понятно, почему Мэн Яо был таким ублюдком. — Вы ведь здесь не для того, чтобы побеседовать?       — Мне нужны ответы, — она делает еще глоток кофе и отставляет чашку в сторону. — О, и на твоем месте я бы не надеялась, что тебя спасет муженек, я позаботилась, чтобы он не помешал нам.       Лань Ванцзи стискивает кулаки, но тут же расслабляет их. Он не поддастся. Вэй Ин, получив сигнал, будет настороже. С ним все будет в порядке. Панические мысли о том, что или сигнал не дошел, или Вэй Ина все же может настигнуть пуля снайпера, он двигает подальше. Он не имеет права сейчас расклеиться.       — Ответы, — говорит Лань Ванцзи.       — Верно, Лань Ванцзи. Мой сын, Мэн Яо, мертв?       — Да.       Она кивает, на ее лице не отображается эмоций, которые должны там появиться: ни гнева, ни горя.       — Ты его убил? Или твой муженек?       — Это важно?       — Конечно, важно, — она тянется к вазе с фруктами, берет грушу, вертит ее в руке. Потом кладет доску и достает поварской нож из массивной деревянной подставки. Все так нарочито и медленно, словно пытается запугать своим хладнокровием. Она разрезает фрукт, изящно очищает от сердцевины. Если она хочет показать, что умеет обращаться с ножами, то ей это удается.       Лань Ванцзи осматривает ее. Она выглядит собранной в своем идеально сидящем брючном костюме, с уложенными в аккуратный узел волосами, со строгим макияжем и маникюром в тон губной помады. Она не выглядит уставшей или осунувшейся. И это на самом деле пугает. Она хладнокровно воткнет ему в грудь этот нож, которым так ловко нарезает на тонкие дольки грушу, и не моргнет. Мэн Яо не был хладнокровным. Он был трусливым.       — Я его убил, — говорит Лань Ванцзи.       — Хм, — Мэн Ши кладет дольку груши в рот и медленно ее жует. — Как он умер?       — Гаррота.       Лань Ванцзи еще хотел бы сказать, как тот скулил и просил его отпустить, как унижался. Как от него несло дерьмом, когда он умер. Но он, конечно же, не скажет этого. Может она и не пылала материнской любовью, но это вполне может задеть ее эго, которое она явно лелеет, судя по ее внешнему виду и поведению.       — Я так понимаю, следов не осталось? Вы вряд ли его похоронили по-человечески.       Лань Ванцзи удерживается от неподобающего смешка. По-человечески? Как будто Мэн Яо этого заслуживал.       — Я не знаю, где его тело.       — Я понимаю.       Она все еще держит нож в руке, поигрывает ним, крошит оставшиеся грушевые дольки едва не в пюре. Затем с силой втыкает его в разделочную доску и тянется за телефоном, который лежал в стороне, что-то ищет, вводит быстрыми движениями.       — Это компенсация, которую я хочу, — она показывает экран телефона, на котором вбита сумма.       Конечно же, ей не только ответы нужны. Разумеется, дело в деньгах, немаленьких, к слову.       — У меня нет такой суммы.       — О, ты ведь понимаешь, что справки я навела не только о твоем Вэй Ине, но и о тебе? Конечно, у тебя есть.       — Вы правда думаете, что просто вытащить такую сумму?       — Ты явно умный мальчик и сможешь что-нибудь придумать.       — Наличными? — спрашивает Лань Ванцзи.       — Нет, конечно. Офшорный счет.       Логично, думает Лань Ванцзи. При такой сумме он проблем не оберется с налоговой, а то и с ФБР за финансовое мошенничество или манипуляции со счетами, а деньги с указанного счета уйдут в тот же момент. И доказать что-либо будет очень сложно. Хотя он все еще не верит, что эта женщина намерена оставлять его в живых.       — Давай я объясню, как все будет. Потому что, мне кажется, ты не понимаешь, — Мэн Ши облокачивается о столешницу и смотрит своими пробирающими холодом глазами. — Ты не выйдешь отсюда живым в любом случае. Но твой муж последует за тобой, не волнуйся. Но есть еще Лань Сичэнь. Я его не стану трогать, если ты переведешь мне эту сумму. Теперь понятно?       Лань Ванцзи чувствует, как его накрывает гневом. Ему нужно успокоиться, чтобы трезво мыслить. Вэй Ин приедет, и все они останутся живы. Он делает несколько вдохов и выдохов, пытаясь успокоиться. Получается плохо, но лучше, чем совсем потерять голову от эмоций.       — Вижу, что до тебя дошло. Отлично, — она усмехается и снова обращается к напарнику: — Хао, принеси его ноутбук. Он в сумке у порога.       Лань Ванцзи сейчас с каким-то неуместным сожалением думает о пионах, что он уронил, когда его ударили по голове. Вскоре мужчина возвращается и кладет сумку на столешницу. Лань Ванцзи наконец может его рассмотреть. Понятно, почему Мэн Ши волновалась, что тот перестарался. Этот Хао высокий и такой же в ширину, с огромными кулаками и тупым выражением лица. Наверняка идеален в качестве силовых аргументов, что подтверждается болезненным ощущением в затылке.       Лань Ванцзи переводит взгляд на Мэн Ши и поводит плечами, показывая, что не может воспользоваться ноутбуком со связанными руками.       — Если сделаешь какую-нибудь глупость, то помни, что твой брат умрет самой мучительной смертью, которую я только смогу придумать. А с фантазией у меня все в порядке.       — Я понял, — выдавливает Лань Ванцзи сквозь зубы.       Мэн Ши вытаскивает нож из доски и обходит стойку, быстрым движением рассекает стяжку. Лань Ванцзи потирает запястье и тянется к сумке с ноутбуком.       — Можно мне воды? — спрашивает он.       — О, конечно, — говорит Мэн Ши и достает бутылку из холодильника.       Лань Ванцзи жадно пьет.       — Мне понадобится время, — говорит он, включая ноутбук и запуская банковские приложения.       — У тебя есть час.       Некоторое время Мэн Ши молчит, она ходит по кухне и примыкающей гостиной, трогает все, что-то роняет на пол. Лань Ванцзи бросает на нее взгляды из-под ресниц. Нестерпимо хочется приказать ей сесть и не трогать своими грязными руками ничего в этом доме.       — Кстати, как так получилось, что твой Вэй Ин не выполнил контракт? Что ты ему предложил? Перебил сумму?       — Не твое дело.       Глаза Мэн Ши сужаются, и она делает знак Хао, который стоит в стороне. От удара голова Лань Ванцзи едва не отлетает. Да, огромные кулаки у него не просто так. Он чувствует, как во рту собирается кровь, и тут же сплевывает ее на пол.       — Будь вежливым. Нехорошо грубить старшим. Итак, что ты ему предложил?       Лань Ванцзи вечер смерти Мэн Яо помнит во всех подробностях. Помнит его телефонный разговор. Помнит все слова, которые вылетали из его мерзкого рта. Он сказал, что один раз отсосал Лань Сичэню, и тот уже был готов на все.       — Я ему отсосал, — ухмыляется Лань Ванцзи.       — Что? — Мэн Ши смотрит на него, вероятно подозревая, что он шутит. Или издевается.       — Он сказал, что отсосал, — вдруг раздается до боли знакомый голос позади. А следом два хлопка.       Хао падает кулем с дыркой аккурат между бровей. От второго хлопка Мэн Ши отлетает спиной к холодильнику и сползает на пол. На кремовом пиджаке в районе плеча расцветает алое пятно. Вэй Ин быстрым шагом проходит туда и делает еще один выстрел. Но, судя по доносящимся звукам, она еще жива.       — Милый, ты в порядке? — Вэй Ин поворачивается к нему.       — В порядке.       Вэй Ин осматривает его, и в его глазах снова появляется то забытое обещание смерти тому, кто посягнул на Лань Ванцзи.       — Прости, что так долго. Были… препятствия.       Лань Ванцзи ощущает такое облегчение. Вэй Ин выглядит растрепанным, но живым и невредимым.       — Знаешь, почему ты не отправилась за своим сыном еще тогда? — Вэй Ин снова опускает взгляд вниз, где на полу лежит Мэн Ши. — Потому что Лань Чжань попросил. Он сказал, что ты женщина. Как будто это аргумент. И я его послушал.       — Как мило, — хрипло смеется она. — Я должна поблагодарить его? Не дождешься.       — Почему ты ждала столько времени?       — Не твое дело, — огрызается Мэн Ши.       — Ты права, — соглашается Вэй Ин.       — Можешь убить меня, но так просто я не дам вам забыть нас, — она смеется, срывается в кашель и снова смеется.       Вэй Ин делает несколько выстрелов, и Мэн Ши затихает. Затем поднимает ее телефон.       — Блядь, — говорит он и протягивает телефон Лань Ванцзи. — Но нам повезло, что техника иногда глючит.       Лань Ванцзи смотрит на экран. Потом выхватывает телефон и переводит его в авиарежим, чтобы полностью отрубить возможность исходящих сообщений. Открытое почтовое приложение показывает зависшую загрузку аудиофайла. К письму еще прикреплены несколько вложений. Лань Ванцзи первым делом прекращает загрузку, проверяет папку с исходящими и с облегчением выдыхает — ничего не ушло. Затем нажимает на проигрывание аудиофайла. Она записывала их разговор. Вот почему так четко проговорила имя сына.       В поле адресатов числятся несколько местных подразделений и федеральное отделение полиции. И личная почта Лань Сичэня. План бы сработал. Лань Ванцзи и Вэй Ин должны были быть мертвы, у нее есть деньги, полиция начинает расследование и Лань Сичэнь получает кучу проблем и ужасные новости о смерти Лань Ванцзи и что его жениха убили. И не просто кто-то, а собственный брат. Правда могла бы выясниться со временем. Или нет. Все зависит от многих обстоятельств.       — Эй, ничего не ушло, — говорит Вэй Ин. — С ним все будет в порядке. С нами все будет в порядке.       — Мн.       — Ты все еще боишься, что всплывет то давнее дерьмо? Ну, Лань Сичэнь большой мальчик, он бы пережил немного правды о своем бывшем женихе, который едва не угробил его брата.       — Вэй Ин, — укоряюще произносит Лань Ванцзи. А пережил бы он новость, что Лань Ванцзи помог исчезнуть Мэн Яо? Он бы не хотел проверять. Он слишком сильно любит брата и не хочет причинять ему боли. Тем более сейчас, когда он, наконец, встретил того, кто заставляет его улыбаться.       — Что? Он твой брат, я понимаю, но не проси меня любить его. Он даже не знает об испорченных тормозах в той автомобильной аварии.       — Я сам ему не сказал, — Лань Ванцзи подходит к нему, бросает взгляд на мертвое тело на полу и оттаскивает Вэй Ина в сторону.       — Ты слишком хороший и добрый, — ворчит Вэй Ин и обнимает. — Ты точно в порядке? Эта сука посмела поднять на тебя руку. Я хочу еще раз ее убить.       — Она мертва. Ты был прав. Стоило что-то сделать еще тогда.       — Ты не знал, что так будет. Я, если честно, тоже. Надеялся, что она сбежит в какую-нибудь африканскую страну с трудно произносимым названием и никогда не появится здесь. Но вот ведь.       — Мн.       — Давай мы отвезем тебя в больницу, — Вэй Ин запускает руку ему в волосы и аккуратно проверяет ушиб. — Здесь рассечена кожа. Тебя не тошнит? В глазах не двоится?       — Вэй Ин, со мной все в порядке.       — Угу, — говорит Вэй Ин и тут же тянется за своим телефоном и отправляет сообщение. — Поехали. Наш доктор будет на месте в течение часа.       — Вэй Ин.       — Нет.       — Что «нет»?       — Я не успокоюсь, пока тебе не сделают рентген или томографию. Или какую хрень там делают? — Вэй Ин выглядит напуганным и нервным. Лань Ванцзи снова притягивает его в объятия.       — А что делать с этими?       На их кухне два трупа. Лань Ванцзи даже не шокирует это. Он снова думает о том, что хочет выбросить кофеварку, словно она в чем-то виновата.       — Я разберусь. Сначала доктор.       Наверное, Лань Ванцзи бы тоже настаивал, будь на месте Вэй Ина. Поэтому он послушно едет и терпит все неприятные процедуры. Ему повезло. Трещин нет, сосуды в порядке, только кожа рассечена и кровит. Ему накладывают пару швов, выписывают анальгетики и снотворное на случай нарушения сна. На запястьях у него следы от стяжки, кое-где повреждена кожа. И на скуле наливается огромный синяк. Это значит, что ему придется взять отпуск и соврать брату. Снова. Доктор при агентстве давно вопросов не задает, молча делает свою работу. Похоже, Вэй Ин умеет подбирать персонал.       Когда они возвращаются, тел в доме уже нет. В воздухе витает легкий аромат благовоний, что они часто зажигают, под которыми угадывается резкий хлорный запах.       — Там были цветы, — вдруг замирает Лань Ванцзи. — Я их уронил, когда меня ударили.       — Пионы.       — Я хотел их подарить тебе.       — Лань Чжань, — Вэй Ин притягивает его к себе. Лань Ванцзи чувствует влагу на своей шее. — Я мог потерять тебя.       — Я здесь.       — Ты здесь.       Он поглаживает Вэй Ина по спине и шепчет, что все хорошо.       В последующие дни выздоровления Вэй Ин ведет себя слегка неадекватно, словно Лань Ванцзи сделан из тончайшего стекла и вот-вот разобьется от любого неосторожного движения. Лань Ванцзи терпеливо принимает эту гиперопеку, потому что еще помнит, как он сам вел себя в период восстановления Вэй Ина после операции. И старается наслаждаться таким активным вниманием, хотя временами это немного и раздражает.       Когда последние следы исчезают с запястий и лица, а об ударе в голову напоминает лишь едва уловимый шрам на затылке, Лань Ванцзи все же выбрасывает чертову кофеварку и заказывает новую, совершенно другого дизайна. Избавляется от всех чашек из набора. И ему становится легче. Странно, но это окончательно заставляет его расслабиться.       И он, наконец, снова едет в цветочный магазин, покупает бордовые пионы. В этот раз ничто не мешает подарить их своему супругу. И наслаждается его реакцией на такой простой и незамысловатый знак внимания. А на следующее утро почти не ощущает своего тела и едва ли может ходить после нескольких выматывающих оргазмов. Вэй Ин, когда приносит кофе в постель, выглядит как сытый кот и едва не облизывается, когда гибко скользит рядом и прижимается щекой к плечу. Рядом, у кровати стоит букет бордовых пионов, таких темных, что в тени они кажутся черными.       Лань Ванцзи надеется, что прошлое все же не станет больше так активно напоминать о себе, но в глубине души знает, что еще может прилететь. Но ему кажется, что они справятся со всем. А до тех пор они будут наслаждаться обществом друг друга, пока есть возможность.

Апрель, 2023