Любовь с качель.

Разогнаться ногами, оттолкнуться и взлететь ввысь. Стараться взять разгон ещё сильнее, чтобы качели поравнялись с веткой дуба, на которой висят. Чтобы, задрав голову вверх, можно было как будто коснуться пальцами облаков, а при следующем взлёте обжечься о горячее солнце, так ярко освещающее земную поверхность. А ещё можно представить, что это вовсе не качели, а космический корабль, и каждый раз летишь всё выше и выше к звёздам. И ничего не волнует, ничего не заботит. Есть в этом мире только качели и чья-то фантазия. Взмывая выше ели, не ведая преград, крылатые качели летят, летят, летят. Мальчик, лет 8, сидел на качелях, слегка раскачивая их ногами. Вокруг было тепло и солнечно. Ухватившись пальцами за веревочные тросы, Серëжа опустил голову вниз, как бы разглядывая свои побитые коленки. Наверняка, мама будет его ругать за то, что опять ввязался в драку с ребятами из двора. Услышав шорох перед собой, он поднял голову. Перед ним стоял невысокий мальчик лет четырнадцати в ухоженном костюме, состоящим из прямых брюк цвета молочного шоколада, белой рубашки и жилетки в черно-белый ромбик. На носу у него сверкала оправа очков. "Че надо? ", - грубо спросил Серёжа, кулаком утирая свой нос. Мальчик ничего не ответил, лишь слегка презрительно посмотрел на младшего, затем ухмыльнулся и тыкнул пальцем на качелю. "Че, качелю уступить? Так подожди, я только сел", - сказал Серёжа, язвительно усмехнувшись. Он видел, как этот тип уже полчаса ждал, пока он уйдёт с этого чудесного детского аттракциона. Мальчик перед ним не ответил вновь, лишь слегка покачал головой. Он обошёл Серёжу со спины, а тот лишь усмехнулся, подумав, что победа за ним. Но стоило ему расслабиться, как качеля взмыла вверх от сильного толчка. А потом ещё сильнее и ещё выше. Серёжа вцепился в веревочные тросы, опасаясь того, что он не выдержит и улетит подбородком прямо в песок. "Эй, ты, слышь, дам я тебе твою качелю, только останови!", - заорал Серёжа. Но толчки в спину и новые разгоны продолжались. "Слышишь, ненормальный, дай мне слезть, твою за ногу", - ещё раз поорал Серёжа. Но, видимо, это было тщетно. Решив, что лучше жертвовать своим подбородком и коленями, чем потом собирать себя по косточкам, младший решил выпрыгнуть с качели. Подождав нужный момент, он отцепил руки от тросов и выпрыгнул с сидушки. Пролетев над землёй пару добрых метров, он приземлился прямо на живот. Боли не было и это крайне странно. Серёжа встал и оглянулся назад, предварительно отряхнув одежду. На качели сидел тот самый мальчик четырнадцати лет и гадко ухмылялся, слегка раскачивая качелю ногами. Детство кончится когда-то, ведь оно не навсегда. Вот уже и выпускной девятого класса. Сергей, повзрослевший, готовый отправиться в специальный комплекс для тренировок отряда боевого назначения "Аргентум", стоит на улице, оперевшись на стену родной школы. В руках зажата сигарета, усталые глаза прикрыты. До ушей доносится ненавязчивая мелодия медленного танца, играющая в главном зале. Может, ему бы стоило вернуться и потанцевать с Катькой, той самой, что вертится вокруг него уже второй год, да только нет у него желания. Перед глазами только образ одного человека - Харитона, мужчины лет двадцати четырёх, с головой ушедшего в науку и крайне успешного в области полимеризации человека. Самое удивительное, что Серёжа даже не может воспринимать его так, ведь тот для него всё ещё тот самый ботаник, который заставил выпрыгнуть из качели в тот самый ненавистный ему день. Но он благодарен судьбе за то, что она так распорядилась. Если бы не это стечение обстоятельств, Сергей, возможно бы, никогда не испытал это тёплое чувство внутри тела, которое принято называть "любовью". Тоша, как любовно его звал парень, был вечно занятым, практически не разговаривал ни с кем, денно и нощно сидел за книгами да проводил эксперименты. Серёжа понимал, как для другого важна карьера и его открытия, но ведь когда он признался Харитону, тот его не отверг, а наоборот согласился быть вместе. А сейчас получите и распишитесь - ваш партнёр полностью в работе, а вы один. "Ну и пошёл нахуй", - произнёс Сергей и затушил бычок о стену. Подул прохладный ветер. Парень посильнее закутался в пиджак, прижав голову к груди и задумавшись. Уже завтра он уедет на учение, а Харитону ничего не скажет. Пусть эта сука побегает и поищет его, может, хоть вспомнит, что у него есть любимый человек. Станут взрослыми ребята, разлетятся кто куда. Неудачная операция в Болгарии. Агентов доставили в комплекс для оказания медицинских услуг. Лично сам товарищ Сеченов решил оперировать жертв, желая спасти того, кто ему дорог. Рядом, всё это время находился Захаров Харитон Радеонович, один из величайших умов человечества. Ему бы сейчас проводить глубокие экспериментальные анализы и совершать научные прорывы, выдвигая науку СССР на новую ступень развития, а он переживает лишь за одного человека. Он бы мог облегчить жизни миллионов людей, но один из них дороже его сердцу больше всего. Агент П-3. Такой грубый порой, язвительный, а иногда и глупый, но такой родной. После того, как он уехал на учения и не предупредил, Харитон сначала напрягся, а потом начал искать по всему городу. Лишь дойдя до начальства, он узнал, куда уехал его ненаглядный. А сколько ссор было при встрече - не счесть. И даже, кажется, они всё обсудили, но этот холод до сих пор сквозил в их отношениях, не давая им нормально воспринимать друг друга. И когда Харитон увидел полуживое тело агента перед собой, он осознал, как тот ему дорог. Не стоят все эти заслуги и признания таланта того, кто делает жизнь лучше и проще, кто при неудаче всегда обнимет и скажет, что всё бывает, кто будет приходить каждый вечер и, ворча, забирать домой, ибо "бля, харе над книгами сидеть, слепым будешь". И почему он раньше этого не осознал? Учёный взял в свою руку кисть майора и переплёл пальцы, легонько сжав. Лишь бы выкарабкался, лишь бы был жив, другого не надо. А пока мы только дети, нам расти, ещё расти. И вновь Сергей стоит возле той самой качели, которая двадцать два года назад свела его с человеком, благодаря которому он сейчас ещё жив, двигает конечностями и дышит. Он прикрыл глаза, свободно вдохнув грудью. Вспомнилось детство: светлый двор, куча ребятишек в песочнице, которые дрались за куличи из песка. Качеля жалко скрипнула, когда майор опустился на неё. Ногами, слегка раскачивая деревяшку на тросах, он думал о том, как же быстро всё прошло. Он помнил, как в своём раннем возрасте мечтал защищать людей от злых героев. Он думал, что маленький Серёжа им гордился бы, если бы узнал, кем тот стал. А что, если бы он не пошёл в отряд? Если бы он тогда станцевал с Катей? Из мыслей его выбил несильный толчок в спину, который заставил качели слегка покачнуться вперёд. Серёжа оперативно задрал голову, чтобы посмотреть, кому он сейчас набьёт морду. Но наткнулся лишь на цвет любимых глаз, на дне которых плескалась любовь, и мягкую ухмылку. Нет, он ни за что и никогда не променяет своего великого учёного ни на одну Катьку в мире. Только небо, только ветер, только радость впереди!