К чему снятся кролики?

-Он назвал меня зверьком, подумать только,- сокрушался Седрик, стоило Лололошке только вернуться в Эрессию,- «милый хорошенький зверек»,- передразнивал, специально делая «старческий» голос,- Спасибо за то, что про уши ничего не сказал. То, что у меня есть уши не делает меня зверьком!- его и вправду задело. Задело настолько, что взгляд стал настолько печальным, что даже очки не спасали. -А мне твои уши нравятся,- задумчиво проговорила девушка, наблюдая, как мужчина ходит из стороны в сторону. Ее слова заставили его остановиться. Его скулы стали чуть розовей, а брови сдвинулись к переносице. -И ты туда же?- горько спросил Седрик,- И откуда в мироходцах столько высокомерия?- вопрос в никуда. Ученый плюхает на ближайший стул, пытаясь успокоится. Опускает голову, пряча лицо в скрещенных руках. -Я не это имела в виду,- ладонь оказывается на чужом плече, пытаясь не задеть уши. Седрик сразу дал понять- нельзя ни при каких обстоятельствах их трогать. Причину не назвал. А Лололошку задела фраза о высокомерии. Сильнее, чем должна была. Но, как и обычно, она не будет это показывать. Негоже ей обижаться и жаловаться. К девушкам и так слишком снисходительно относятся. - Правда нравятся,- шатенка выдыхается, а ладонь соскальзывает с чужого плеча,- я буду дома. Сам знаешь, дела,- мироходец уходит, оставляя получеловека одного. Кажется, он тоже сказал лишнего. Надо будет извиниться.

***

Лололошке не сложно таскаться по шахтам и убивать монстров. Но такая рутина надоедает. Конечно, всяко лучше того, чтобы идти в еще один кошмар. Времени остается критически мало, а мироходцев критически много. Эо вообще как будто с ума сошел, сорвался с цепи. Не такое впечатление он произвел на девушку в первые несколько дней знакомства. Правое дело не терпит слабости, но его позиция не была ей близка. И Франа тоже. Почему они всегда упираются в крайности. Всегда есть и иные пути, которые, как ей казалось, они не видят. Черным или белым мир не бывает, всегда будут оттенки серого. Эрессия буквально была маленьким местом спокойствия и умиротворения. Если бы не ее обострившаяся шизофрения, она и вправду осталась бы здесь подольше. Она бы даже задумалась бы над переездом, когда весь кошмар закончится. Тут мало о чем можно волноваться. Тут простят ошибку, а в Поэне за нее просто порвут. И тут есть очень приятная компания в лице одного получеловека. Обычный зануда, но какой же все-таки милый, черт возьми. И эмоциональный. И добрый. И вообще очень и очень хороший. А его висящие кроличьи уши было тем, что очень хотелось потрогать. И она пыталась. В первую их встречу. От нее отшатнулись в страхе, треснув заодно по руке. И конечно же потом очень извинялись, пытаясь объясниться. Из того бормотания мало что можно было услышать. Но суть была понятна. Нельзя. Никому нельзя прикасаться, трогать и ласкать эти две серые и пушистые части тела. Странный он. И бутеры с морковью и бананами тоже странные. Но она не раз уплетала их за обе щеки. Однажды попробовала положить туда кусочек приготовленной говядины, на что получила осуждающий взгляд. Больше она в его присутствии мясо не ела. И не готовила. Хотя, если честно, голод не утолялся от этого салата меж двух кусочков хлеба. Не ее рацион, совсем. Она обожала мясо, любое, кроме курицы. Куриц жалко было убивать. А потом и кроликов не смогла убить. Спасибо, что у него не коровьи и не свиные уши, а то было бы совсем тяжко. Да и не выглядели бы те настолько привлекательно.

***

Ее день всегда оканчивался мягкой постелью и долгим сном, в котором она видела Поэну, по которой совсем не скучала. А сегодня не спалось. Да и звезды красиво сияют. -Лололошка,- мягко зовут ее. Она приоткрывает глаза и смотрит на возвышающегося над ней мужчину. Интересно, какова причина его визита на этот раз?- я хотел бы извиниться,- Седрик присаживается рядом. По вислоухим кроликам сложно оценить эмоции, благо Лололошка уже научилась определять их не только по мимике, но и по малейшему движению ушек. - Хорошо,- просто пожимает плечами. И тем не менее это приятно. Приятно, что заботятся о твоих чувствах,- вот знаешь, а ведь в Поэне мне сняться сны. Иногда я их помню. - И что же тебе снится?- Седрик пока не может уловить связь в сказанном и очень надеется, что она объяснит. Перевод темы слишком резкий, ему это не нравится. - Не хочешь чай? Я могу приготовить,- Лололошка поднимается с досок, а после встает на ноги,- и я расскажу,- девушка улыбается и манит за собой спуститься с этой импровизированной крыши в основную часть дома.

***

Губы девушки обхватывают край чашки. Глоток. Глаза поднимаются к собеседнику, который даже не притронулся к напитку и все также выжидающе смотрит. - Любопытство сгубило кошку. Лололошка не знает, где нахваталась таких фраз. Иногда подобное вводило других в замешательство. И тем не менее, некоторые фразы ей очень нравились и в ее обиходе были частыми гостями. - Только я не кошка. Лишь немного кролик,- Седрик все таки отпивает чай. Ждал, пока остынет? Девушка улыбается догадке,- а чай вкусный, спасибо. - Никогда не любила кошек. А вот во многих мирах их любят,- пожимание плечами, мол, не ее это дело,- я вот люблю собак и куриц. И с недавнего момента кроликов. Особенно серых,- она невзначай делает глоток, слушая, как кашляют на другой стороне стола. Подавился. Очаровательный , сугубо по ее мнению. - Если мне не изменяет память, ты всегда говоришь прямо. Даже сейчас ты разговорчивей, чем обычно,- Седрик мило хмурится, явно поймал то, что она хотела сказать. Но не уверен до конца. Он пытается понимать иносказания и намеки, но у него это плохо получается. - Некоторые вещи сложно сказать прямо, согласен? Помнишь, ты мне рассказывал о толкованиях снов?- еще глоток. Ей спокойно, она не переживает. Да или нет - не изменится ничего. Любой ответ ее устроит,- так вот. Мне снились серые кролики. И он понимает. Оба поняли всю суть сказанного. Тишина не угнетает. Лололошка просто дает время на обдумывание сказанного, на подбор правильного ответа для нее. Не торопит с ответом. Даже смирится с тем, если его и не последует. Они спокойно допивают чай, оставляя кружки на столе. Шатенка улыбается, но не делает ничего, что было вне рамках ее поведения. -А мне недавно снилось, как цветет абрикосовое дерево,- Седрик нарушает тишину. Сидеть у Лололошки дома толком и негде, а возвращаться за стол не очень то и хочется. И он даже не уверен, что можно,- не хочешь прогуляться?- Лололошка кивает, следуя за мужчиной навстречу прохладному ночному воздуху.

***

Они не отходят далеко от дома шатенки, присаживаются на траву. Они оба не бояться испачкаться или того, что почва достаточно прохладная. Они привыкли жить в далеко не самых лучших условиях. - Можно потрогать твои уши?- аккуратно спрашивает, не особо и надеясь на положительный ответ. - В следующий раз,- для него слишком непривычно, он пока не может свыкнуться с мыслью, что все же кому-то будет позволено это сделать. Ему не отвечают. Ничего удивительного. Лололошка- человек действия. Если можно обойтись без слов, она чаще всего выберет этот вариант. Даже если и придется испугать мужчину, который совершенно не ожидал, что на него так удобно усядутся. -Лололошка, что ты делаешь?- она снова не отвечает, лишь руки скрещивает за спиной, чтобы, не дай бог времени, не сорваться и не нарушить запрет. В следующий раз она отыграется. А пока планы немного другие. - И так знаешь. Сними очки. И он снимает, аккуратно кладя их на траву подальше от них. Мало ли. Теплое дыхание касается губ. Но поцелуя не случается. Девушка ждёт его согласия, его действия навстречу. Он мнется с минуту, а после все же поддается навстречу, заметив, что девушка начала отстраняться. Он не умеет целоваться, она просекла это еще в первые секунды. Ничего страшного, научит. Без рук целоваться тяжело, нельзя сильнее прижать к себе партнера, нельзя гладить и вообще как-либо ласкать. А Седрик своими упирается в землю, чтобы они не упали. Крайне интересная ситуация. Самое забавное в этой ситуации именно то, что она просто не может поймать его язык. Просто прижал его ко дну ротовой полости, а она даже достать не может. Господи, вот что он за получеловек такой. Ну, не сказать, что ожидаемо, но вполне логично. Навряд ли этому зануде вообще были интересны отношения. А она просто счастливое исключение. - Седрик, во-первых, постарайся отвечать на поцелуй,- ей все же пришлось разорвать поцелуй и посмотреть в серые глаза. Которые, к тому же, щурятся, пытаясь поймать хоть какой-то фокус,- а во-вторых, не переживай ты так. Он хочет что-то ответить, но ее губы были быстрее. Поцелуй нежен, он наконец, хоть и не впопад, ей отвечает. А ее мысли не столько об поцелуе, который, безусловно, приятен, сколько об висящих серых ушах. Чертовы уши. И чертовы комплексы Седрика насчет их. И чертовы запреты, которые ей сейчас поперек глотки уперлись. Эти мысли ее разозлили. Поцелуй стал глубже и грубее. Настолько, что сейчас она не только занимала ведущую роль, но и буквально насиловала чужой рот. Ровно до тех пор, пока не услышала мычание и не почувствовала вибрации губ. Это и заставило ее остановится. Седрик отпрянул быстрее, чем следовало, пытаясь отдышаться. А Лололошка испытывала недоумение. Они же даже не целовались и минуты, по ее расчетам. Наверное, она даже не уверена. Да и при поцелуе можно дышать носом, в конце то концов. Шатенка лишь наклонила вопросительно голову, желая услышать ответ. А он очухивался с минуту, пока она пристально за ним наблюдала. - Ты была агрессивна под конец,- ему явно неуютно, даже глаза вниз отпустил,- мне стало немного страшно. Кролики - вечные жертвы? И он тоже чувствует себя жертвой? Лололошка поставила галочку, что нужно быть нежной. Всегда, чтобы ни случилось, быть учтивой и нежной с ним. А она ведь воин, шахтер, контрабандист и еще куча всего, что практически убило в ней нежность. И быть нежными с другими еще сложней. Но и такое амплуа она готова примерить. - Извини,- девушка привстает с чужих колен, находит очки в траве и аккуратно отдает. Сама не наденет, слишком странные они. Все таки, на такие уши и нужны специальные, хитрые очки. Они оба поднимаются. А потом просто идут ближе к дому, не сговариваясь. - Я возвращаюсь в Поэну завтра утром. Могу предложить остаться на ночь, но ты видел размеры моей кровати,- в доме горит свет и сейчас она смогла увидеть красное лицо своего спутника. - Я все же вернусь в замок. Тоже есть дела,- и стоит. Седрик никуда не уходит, просто стоит и молчит на пороге. Спасибо, что носком землю не ковыряет. - Ты что-то хотел? - Когда ты вернёшься? Лололошка хмыкает и чуточку задумывается. Подсчитав примерное количество дней и накинув время для непредвиденных обстоятельств. Выходит… -Думаю, через дня три. Не ручаюсь,- шатенка ловит на себе взгляд. Понимает и улыбается. Подойти к Седрику несложно, как и оставить легкий поцелуй на его губах. Его щеки все еще красные. Пьяняще красные. - Буду ждать. Надеюсь, сегодня меня поведет свет свечи,- и уходит. А девушка лишь несколько секунд провожает его взглядом, а после плюхается в одежде на кровать и засыпает.

***

Поступь девичьих ног легка, изящна и красива. А Лололошка может лишь переться через все болота в очередной раз куда-то, не различая дороги. Есть цель, а препятствия можно устранить, а обувь вымыть. И сейчас ее цель- этот замок, а если точнее, то тот самый получеловек, обитающий там. Настроение хорошее, ибо она очень хочет надеяться, что следующий раз наступит сегодня. В замке прохладно, есть небольшой запах сырости. Но ее это совсем не волнует. Она ищет Седрика. И находит: он предсказуем, он снова в своей лаборатории что-то делает, вычисляет. Шаги не приглушены, чтобы не напугать. -Лололошка, привет,- он радуется ей, улыбается. Щель между передними зубами и отсутствие клыков имеют свой шарм. Кивок, а после она заключает его в объятия, скользит руками по аномально худым бокам - веганский рацион явно сказался. Куртка явно лишняя, начинает раздражать. Такое чувство, будто он ее никогда не снимает и спит в ней же. Скорее всего просто мерзнет. Но она готова пообещать, что в ее объятьях всегда будет тепло. - Сними,- и он снимает, даже без уточнения, что именно надо снять. Остается лишь в своей выцветшей желтой футболке. А ее руки тем временем переходят на его спину: от поясницы двигают выше, до лопаток. Там и останавливаются. - Можно?- лицо мужчины буквально вспыхивает, а взгляд упирается. - Не тут. В спальне делай, что хочешь, только не дергай. Она отпускает его, позволяя вести себя к месту назначения. Замок огромный, но он выбрал практически ближайшую комнату. Слава богу времени, что с большой кроватью. Она пытается не налететь на него, роняя на кровать и впиваясь в чужие губы. У нее практически получается сделать это нежно. Благо, никакого дискомфорта он и не почувствовал. Седрик все так же неумело целуется, хоть и старается. Все так же стесняется. Все так же неловко ее обнимает. К ушам прикосновение робкое и очень аккуратное. Нельзя спугнуть, нельзя сделать больно, иначе доступ будет закрыт, но уже навсегда. Лололошка аккуратно проводит большим пальцем по внутренней стороне уха - он стонет в поцелуй. А потом гладит у основания - снова стон. Неожиданно голову посещает догадка. Она улыбается и разрывает поцелуй. - А хвост у тебя тоже есть? Покажешь? - и нет, она не отпускает уши. Все так же поглаживает, вызывая чужие стоны. А Седрик и ответить не может, лишь кивает и закрывает лицо предплечьем. Мешает ей гладить левое ухо, но она решает не говорить. Грусть от того, что нужно отстраниться от так манящих двух ушей есть, но дело правое - увидеть не менее интересную часть тела. А если у мужчины от прикосновения к хвосту будет такая же реакция, то ей же в плюс. - Садись. И сними весь низ,- ее окинули вопросительным взглядом,- Что? Хочу увидеть твой хвост. - Это точно необходимо?- ее тяжелый взгляд ответил больше слов. Сам согласился, сам дал карт-бланш. Зеленые штаны вместе с бельем летят на пол. И действительно. Хвост. Такой же серый. Правда поджат излишне. Лололошка придумывает план, как бы расслабить «кролика» настолько, чтобы и хвост поднялся. Даже так видно, какой он пышный и мягкий. Чужое возбуждение льстит. По крайней мере, у них все обоюдно в этом плане. Она рукой проводит по чужой пояснице, особенное внимание уделяя основанию хвоста, а вторую возвращает к чужому уху. Губы накрывают чужие, исследуя и доставляя удовольствие. Каждый стон как награда, а расслабляющийся хвостик как вишенка на торте. Лололошке не нужны никакие движения в ее сторону, ей больше нравится, когда под ее собственными руками растекаются, как поддаются навстречу ладоням, которые никогда не могли похвастаться нежной кожей. Но ей не нравится, когда разрывают поцелуй. - Лололошка, можешь раздеться?- голос дрожащий, но просьба сказана удивительно внятно. Девушка на это лишь поднимает руки вверх, настойчиво смотря на партнера. - Раздевай. Снова мнется. Но сдается под взглядом голубых глаз. Аккуратно берет толстовку за низ и стягивает. Взгляд приковывает слабо светящийся ромб посередине груди. -Это искра?- ромбик красиво блекнул и мужчина это заметил. -Это ее визуальное проецирование. Сам орган находится около сердца. Они оба странные. Лололошке интересней пушистый хвост, нежели вставший мужской член. А Седрику интересней голубой ромбик на ее груди, чем сама небольшая грудь с уже твердыми сосками. -Можно?- кивок, и пальцы прикасаются к так заинтересовавшей искре. В серых глазах отражается неподдельный интерес, а само свечение меняет свою яркость, стоит только подушечкам пальцев проходиться по нему. Оно становится ярче. Сам ромб чуть выпуклый, отдает теплом. Красивый. Седрику искренне нравится. -Седрик, а у тебя ведь есть презервативы и смазка?- насторожено спрашивает девушка, на что получает смущенный взгляд и мотание головой. У нее вырывается раздраженный вздох,- Мне нужно в Поэну,- Лололошка встает с чужих колен, на ходу одевая собственную толстовку,- Вернусь через час, наверное. Открытие портала сопровождается грустным взглядом в спину.

***

Лололошка неслась по кварталу магов прямиком в «Бессмертную искру». Отнюдь, она абсолютно не знает, где можно закупиться нужными ей товарами. Открыто и людей нет- все просто идеально. -Фран, где купить смазку и презервативы? Без приветствия, сразу к делу. Маг бы удивился, если бы не знал ее уже не один день. Хотя вопрос и не был в ее духе. - Интересные у тебя запросы,- эльф слегка посмеивается, но все же объясняет,- в лавке слева продаются. Скажи, что от меня - сделают скидку,- хитро улыбается и подмигивает,- Не съешь нашего кролика там. Таких умных еще поискать надо. Шатенка пропускает мимо ушей последнюю фразу, вылетая из лавки также быстро, как и влетела в нее.

***

И в замок она тоже влетает со всех ног, пробегает по коридорам и с грохотом врывается в комнату. Получеловек подскакивает в испуге. -Я вернулась,- запыхавшаяся, но оценить обстановку все еще в состоянии. Седрик так и не оделся, лишь укрылся по пояс одеялом и выглядел очень грустным. На ходу она теперь уже сама снимает толстовку, заранее вытащив из ее кармана все необходимое. Для первого раза хватит, а потом она явно закупиться еще. - Скучал?- она слишком быстро подскакивает к партнеру, поваливая его на спину и целуя. Мычание в губы явно было согласием. Ей нравится, когда одна его рука оказывается на ее талии, а вторая прикасается к искре. А ему иррационально нравится ощущать на ушах легкие поглаживания. И обоим слишком нравятся поцелуи. Но Лололошка не забывает, что играть можно не только на человеческой стороне Седрика. Кроличья жертвенность может стать очень хорошим другом в ее нелегком- на самом деле легком и так нравящимся ей- деле. Спасибо, Фран, за идею. Она отстраняется от его губ, чтобы перейти на шею. Укус приходится прямо под скулу, заставляя получеловека запрокинуть голову и громко застонать. Следы от ногтей явно останутся на ее груди и на талии, но даже так это не остановит мироходца. Лололошка истерзает его шею настолько, что там не останется и проблеска загорелой, нетронутой кожи. Когда засосы пошли на третий десяток, стоны уже не были настолько громкими, а руки на ней снова дарили нежные прикосновения. Привык. Правда, уже сам стал подмахиваться, открывая шею в тех местах, куда она захотела прикоснуться губами. Ласки и в правду затянулись. И они оба уже устали. Пора бы и к сути переходить. Но отстраниться ей не дают, кладя руку на затылок. - Тоже хочу,- ее шею кусают, пытаясь повторить все то, что сам ощущал. Ожидать умений в этом деле от него - нелогично. Но все равно приятно, хоть и не в той степени, если бы он и вправду умел это делать. Слишком маленькое давление, чтобы реально осталось не едва видимое пятно, мало работы языком, а зубы не такие острые, как у обычных людей. И долго не выдерживает, отстраняется,- я думал делать это приятнее. - На самом деле очень приятно. Просто кусать - прерогатива всеядных и хищников,- ей это поднимает настроение. Действительно травоядное. И повадки такие же. Лололошка еще раз мысленно поблагодарила Франа. Шатенка все же поднимается. Сидеть на чужом торсе достаточно удобно. Но тянутся и подготавливать себя - не сильно. Иногда сводит бок от неудобной позы. В следующие разы, она надеется, ей не придется заниматься этим самой. А сейчас пускай не лезет - это явно читалось в ее взгляде, когда Седрик попытался помочь. Она хочет быстрее закончить с этим, сейчас нет времени на обучение. По этой же причине она и не меняет позу. Контроль, глубина, темп- все в ее власти. Как захочет, так и будет. Его стоны громче, а лицо выразительней. Как будто не его член сейчас движется в ней с хлопками и хлюпающими звуками. Отнюдь, Лололошка тоже иногда не может сдержать стонов, но они тихие, смешанный с собственными тяжелыми выдохами. Специально грубые царапины на его груди не дают расслабиться. Она уже поняла, что вывод о том, что надо только нежно и аккуратно- ложный. Эффект таких острых ощущений и отклика на них завораживал, заставляя раз за разом находить новый точки, новые способы заставить получеловека под ней таять, захлебываться в стонах и выгибаться. Ей бы тоже подошли звериные уши. Лисьи. Нет. Скорее волчьи. Впрочем, какая разница: лисы, или волки, или собаки- все из псовых. И все любят маленьких милых зверьков. Любят разрывать их норы, вторгаться в их жилища, вытаскивать из собственной зоны комфорта. Господи, как мило лежат его уши. Как мило выглядит его красное лицо. Как мило открывается рот. Как мило выглядят пеленой покрытые глаза, которые щурятся - в этот раз она сама сняла его очки и положила на рядом стоящую тумбочку - от греха подальше. Лололошка чувствует, как содрогается тело под ней. Кончил. И долго же он продержался, для кролика то. Но она все еще возбуждена и взбудоражена. Седрик пытается отдышаться, сфокусировать взгляд. Взгляд, который вечно направлен на ромб на ее груди. Хоть бы на лицо посмотрел, а то ловит и ловит все голубое свечение. Она аккуратно приподнимается и переползает ближе к его лицу. - Поможешь?- он кивает. Лололошка не думала, что будет так спокойно сидеть на чьем-то лице, наслаждаясь столь неловкими, старательными и нежными движениями языка. Не думала, что будет излишне расставлять ноги, чтобы коленями не прижать чьи-то уши. Не думала, что все-таки вырвется из нее настолько громкий стон, когда возбуждение достигнет свое пика. Не думала, что будет с такой любовью целовать эти губы буквально сразу, стоило ей только отдышаться. Не думала, что будет слизывать собственную смазку, смешанную с лубрикатором, с чужого носа и подбородка. И не думала, что будет так искренне смеяться, когда пылающее стыдом лицо будет прятаться в ее груди. Пока она сама снова гладит и ласкает эти серые уши. До хвоста она доберется позже. Но думала она о том… нет, искренне надеялась, что никогда не увидит во сне расколотую луну.