Жизнь в тысяче частей

— Зачем я на это согласился? — Ты просто не можешь сказать мне «нет». — И, к сожалению, ты это прекрасно знаешь. Исаги тяжело вздыхает и вытирает пот со лба. Жаркое июльское солнце палит нещадно: японец останавливается на несколько секунд в тени каждого встречающегося дерева под насмехающийся взгляд любимых голубых, будто небо, глаз. Йоичи видит как у дороги кривится горизонт, как листва и трава лениво шевелятся от редких потоков воздуха, как мимо пролетают жуки и останавливаются в воздухе с жужжанием шмели. Парень молится всем известным ему богам о появлении хотя бы одного облачка на этом чистейшем небосводе, потому что дальше идти в такую жару он не мог. И этот немец… Михаэль весело шагает впереди, напевая какую-то свою мелодию под аккомпанемент кузнечиков, и изредка оборачивается, чтобы посмотреть не отстал ли его парень и не упал ли от солнечного удара. Но, каждый раз убеждаясь в целости и какой-никакой сохранности, блондин продолжает путь. Только синие пряди его волос качаются из стороны в сторону, выглядывая из-под большой соломенной шляпы. Если бы сейчас кто-то увидел Кайзера в ней, тот тут же бы в шоке раскрыл глаза, а потом залился смехом, ведь о совместимости немца и такой простой летней шляпы даже и мысли не возникало. Правда, с вероятностью в сто процентов эта шляпа в тот же миг оказалась бы на смеющемся, натянутая по… плечи. Михаэль не жесток, правда. Просто он позволяет смеяться над собой только Йоичи, чем тот сегодняшним утром и воспользовался. Увидеть немца в таком легком наряде (шляпа, синие сланцы, цветастая большая рубаха и шорты) было неожиданно. Однако после озвученного предложения прогуляться к реке все стало понятным. Кайзер, увидев насмешку в лице Йоичи, сразу предупредил, что тот еще пожалеет о своем смехе. И тот действительно пожалел. Йоичи опять останавливается у дерева, открывает наполовину полную бутылку с водой и делает несколько спасительных глотков. Он медленно сползает по стволу и плюхается на траву. Он устал, у него нет сил и никакого желания продолжать идти. Он проклинает себя за то, что надел эту злосчастную черную майку и не взял с собой даже кепки. Но больше всего его раздражает то, что Михаэль говорил ему об этом утром, а Исаги, дурак, отмахнулся от слов, как сейчас отмахивается от паутов и комаров. Тут на его голову приземляется та самая соломенная шляпа. — Уже сдаешься, эгоист? — Кайзер, до этого молчаливо стоявший рядом, теперь давит рукой на макушку с легкой улыбкой. Йоичи убирает его ладонь со своей головы и поднимает глаза наверх, где за полями шляпы виднеется лицо Кайзера. И парень хочет сказать, что конечно нет, что это за глупый вопрос, но при виде светлых обрамляющих лицо волос и искрящихся нежностью и заботой глаз, которые на фоне безоблачного неба кажутся еще ярче, из головы сразу же вылетает все, и он говорит только одно. — Ты такой красивый. Михаэль чуть поднимает брови от внезапности этих слов, однако сохраняет невозмутимый вид и лишь слегка склоняет голову в бок, таким образом скрывая смущение. Исаги знает эти движения и знает, что немцу приятно, а потому довольно улыбается. Кайзер присаживается, чтобы их лица были на одном уровне, и аккуратно ведет ладонью по щеке парня. — Ты тоже прекрасен, — и он приближается к Йоичи, и Йоичи думает, что сейчас будет поцелуй, — в этой изумительной шляпке, — но надежды не оправдываются, и Исаги щелкают по носу со смешком. — Вот гад. — Вставай, мы почти пришли. Кайзер не обманул. Через пятнадцать минут они сворачивают в лес, где Исаги мучается из-за обилия насекомых, которые в один момент решили выпить всю его кровь. Он не понимает, почему страдает один. Он следит за немцем, когда периодически отвлекается от хождения через корни деревьев, и тот даже виду не подает, что его кусают или просто мельтешат перед глазами. Михаэль просто уверенно и без лишних жалоб идет вперед. Впрочем, как и в обычной жизни. Исаги от такого даже духом воспрянул, отчего через минуту догоняет парня. И тут слух улавливает его — звонкое журчание реки. Они замедляют шаг и поворачиваются друг к другу. Глаза в глаза. Искра. Ухмылка. Секунда — оба пустились в бег. Исаги выбегает из леса, перепрыгивая непонятные кочки и небольшие канавки, Кайзер бежит рядом, морщась и ругаясь, когда сухая трава и ветки царапают ноги. Они бегут несколько метров в зеленой траве, которая обоим по колено, пока зелень не переходит в песок, а песок в камни. Михаэль на пару шагов впереди, но, когда его нога утопает среди мелких камней и он почти теряет равновесие, Исаги первый добегает до воды и бесстрашно ступает в нее. — Я выиграл. — Победная ухмылка. — Тебе просто повезло. — Чуть недовольный голос, но разделяющий радость взгляд. Кайзер становится рядом, позволяя прохладной воде окутать ноги по щиколотку. Он оглядывается: кое-где стоят машины и на некотором расстоянии от них дымят костры и смеются люди, дети в ярких жилетах и кругах плескаются в неглубокой воде вместе с родителями, а мимо проплывают, соревнуясь, подростки. Ему нравится эта энергичная, но в то же время расслабляющая атмосфера. Михаэль возвращает внимание к Исаги, который уже успел утопать на берег и расстелить плед. Неспеша он достает из пакетов одноразовые тарелки и стаканчики, уже помытые овощи и фрукты, упаковку с сосисками, которую они скоро зажарят, и бутылку газировки. Японец берет ее в руку и несет к берегу, кладет в воду и придавливает камнями, чтобы случайно не унесло. Михаэль, достигнув предела своего умиления, обнимает его со спины и легким незаметным из-за полей шляпы поцелуем касается шеи. — Моя хозяюшка. — Ну хватит, — у Йоичи мурашки пробегаются по коже, и он вырывается из рук, делая пару шагов вперед, — надо еще веток принести для костра. — Успеешь еще, давай искупаемся. Сказал тоном, не терпящим возражений. Будто император отдал приказ. Исаги задумывается на пару секунд, но видя, как на плед приземляется рубашка с шортами, а один очень симпатичный немец, ойкая, идет по камням к реке, решение присоединиться принимается сразу. Так, черная майка и такие же шорты прибавляются к кучке вещей, и Исаги нагоняет Кайзера, толкая в воду. Михаэлю приходиться войти сразу по колено, и он вздрагивает от прохлады, но план мести приходит в тот же момент. Парень цепко хватает японца за руку и, потянув на себя, вместе с ним заваливается в воду. Исаги что-то кричит во время падения, но он не слышит этого из-за воды, а потом и собственного смеха из-за недовольного сморщенного личика. Начинается великий бой. Струйка воды попадает Кайзеру прямо в глаз, и он запускает всплеск в сторону нападавшего. Тот прикрывает себя рукой и, быстро приблизившись, хватает за ногу, чтобы утащить на дно. У него это отлично получается. Немец успевает задержать дыхание; под водой он с трудом открывает глаза и встречается с веселым лицом, наблюдающим за ним. Темные волосы свободным ореолом расходятся вокруг светлого лица с большими синими глазами, небо волнами переливается из-за течения вод, и солнечные лучи огибают плечи. В этот момент Йоичи выглядит как неземное существо невиданной красоты, и Михаэль готов все отдать, чтобы поцеловать его прямо здесь. Не отводя глаз, он руками касается живота и ведет выше по груди под замешательство на другом лице. Ладони обводят ключицы и заходят на лопатки, оттуда — обратно к плечам, за которые цепко ухватываются. И, когда воздух заканчивается, парень отталкивается ногой от дна, вытягивая из обоих на поверхность. Не отпускает и все еще держит, живо вдыхая. — Что, кха, это было? — Хочу тебя безумно. — Че… Михаэль за два шага выводит их к берегу, где не так глубоко, и мягко роняет Исаги на спину, нависая сверху. Последний краснеет, у него все смешивается: шум воды, сбитое дыхание, смех детей, крики птиц. Все, что он способен осознать, так это то, что немец опять что-то затеял. Его смущало окружение. В его культуре пары не могут просто так целоваться на улице или в любом другом людном месте. — Что ты делаешь? — Он приглушенно кричит на Кайзера, пытаясь оттолкнуть его от себя, но тот крепко прилип. — Здесь же люди! — Ну и пускай, — Михаэль пальцами скользит по шее, другой рукой зарываясь в темные пряди, — пускай все знают, что мы целовались с тобой у реки. Пусть смотрят, как сильно я люблю тебя. Эти слова ломают все рамки приличия, которые были в Исаги. В следующий миг он обхватывает красивое лицо ладонями и притягивает к себе, чтобы уже самостоятельно поцеловать. Йоичи с особым рвением целует эти прохладные губы и чувствует, как они изогнуты в улыбке. Ему уже все равно. Он готов нарушить все правила, если это Михаэль. Он готов любить у всех на виду, если это Михаэль. Потому что только с ним он чувствует себя по-настоящему свободным, счастливым и живым.