кошкодевочка

      Минхо тихо надрачивает себе, опираясь грудью о раковину в их туалете и отчаянно пытается удержать пробку в себе, потому что от возбуждения мышцы ануса то сжимаются, то расслабляются, и контролировать их всё труднее.       Возможно, немного опрометчиво с его стороны заниматься подобным, пускай даже во время пары, в общественном туалете универа со спущенными штанами и даже не в закрытой кабинке, но его мозг настолько быстро отключился после вспышки возбуждения, что обдумать своё решение чуть лучше, он просто не смог. Благо этот туалет не самый популярный, в нём всего две кабинки и старый ремонт, которые не делают его привлекательным от слова «совсем», но Минхо это сейчас так чертовски не важно.       Он скулит тихо и, как кто-то очень нуждающийся, толкается в свой кулак, капая предэкулятом на пол. Ноги безумно дрожат, а губы постоянно выпускают рваные вздохи. Ох черт, этот хвостик так хорошо на нём смотрится. Минхо изнывает, любуясь самим собой в зеркале и чувствуя себя ещё более грязным и красивым.       Это дико смущающе, но при этом заставляет член в ладони набухать сильней. Боже, он такой мокрый и развратный, какой кошмар. Настоящая нуждающаяся сука.       Если кто-то увидит, Минхо не переживёт такого позора и, возможно, сгорит от стыда заживо.       Жаль, судьба решает, что пережить подобное ему необходимо, потому что дверь позади тихо скрипит, и, прежде чем Минхо успевает хоть как-то отреагировать, за его спиной уже звучит поражённое:       — Минхо, какого ху-       Минхо бросает плаксивый взгляд через зеркало на пришедшего и молча умоляет его то ли уйти, то ли... он сам не знает, о чём именно просит, потому что от присутствия Джисона (Господи, почему всегда именно этот придурок) его колени опасно разъезжаются, открывая обзор на его дырочку с торчащим из него хвостом ещё больше. Унизительнее позы для встречи с объектом своих вынужденных мокрых фантазий не придумаешь.       Минхо почти плачет, а Джисон, наконец отмеревший и сделавший долгий и тяжёлый вдох, делает к нему осторожный шаг. Шаг, из-за которого Ли издаёт крайне нетерпеливый и нуждающийся звук, заставляющий румянец поползти по его щекам. Глаза Джисона хищно загораются.       — Хэй, красавец, ты что здесь... делаешь?       Минхо хотел бы его послать, но его мысли сейчас собрались в одну розовую бурлящую лужу, из которой из осмысленного только редкие фразы в виде «трахни меня», «чёрт, его руки» и «блять, заставь меня развалиться, пожалуйста». Озвучивать любую из них Минхо последними остатками здравого смысла себе запрещает.       Джисон тем временем врезается взглядом в его задницу и лужицу предсемени чуть ниже, на кафеле, ровно под аккуратным членом Минхо.       — Ты выглядишь... охм, хорошо, — завороженно бубнит он и чертыхается себе под нос. — Прости, я должен уйти, да?       Минхо правда должен его прогнать, но...       — Пожалуйста... Ты мне так нужен сейчас, Джисонни.       Собственный плаксивый голос кажется чужим, но Минхо почти не жалеет, потому что Джисон в рекордные сроки подходит к нему и аккуратно касается пальцами хвоста.       — Чёрт, такая красивая кошечка, — хвалит его Хан, несильно выдёргивая кончик пробки и уже через секунду вгоняя его обратно, сильнее и глубже, заставляя Минхо жалобно вскрикнуть и затрястись в желании, чтобы Джисон хорошенько о нём позаботился и наполнил хоть чем-то. — Такой чувствительный, кажется, ты проносил её в себе целый день, такой молодец... И часто ты устраиваешь подобное в стенах универа, детка? Часто вертишь своей красивой задницей, желая, чтобы о ней позаботились? Тебе так хочется быть полезным кому-то, что ты готов стоять здесь сколько угодно, пока кто-нибудь не придёт, верно?       Минхо всхлипывает, чёрт, это звучит ужасно унизительно, но его мозг только сильнее расплывается, а желудок скручивается. Господи, ещё немного и его член взорвется от нагрузки. Джисон чётко это улавливает, как оказывается, и сжимает у основания.       — Говори со мной, малышка, иначе я не смогу справиться с беспорядком, который ты тут устроил, — лукаво хмыкает Хан, и Минхо ненавидит себя за то, как цепляется за его руки в данный момент и облокачивается на его тело, прижимаясь. — Ты услышал меня? — Джисон давит на пробку, и поток мыслей Ли совсем прерывается, он может только проскулить нечто на подобии «Хани». Джисон на это усмехается. — Посмотри на себя, даже не можешь ничего сказать. Неужели тебе так сносит от возбуждения голову, Минхо?       Минхо понимает его слова, только когда давление на простату уменьшается, и тихо хнычет:       — Д-да, я... Мхм...Пожалуйста, наполни меня, мне осталось совсем чуть-чуть.       Джисон ему улыбается, осторожно даря неуверенный поцелуй в уголок губ, а потом смелеет, когда Минхо сам к нему уязвленно тянется, запуская язык внутрь. Хану приходится щипками возвращать себя на землю, потому что губы Минхо слишком нежные и мокрые, чтобы он не сошёл с ума. Голова идёт кругом, а ширинка давно топорщится, но всё, чего он хочет, это дать этой принцессе, этому невероятному человеку желаемую разрядку.       Он целует Минхо в плечи и шею, активно надрачивая ему одной рукой, и вместе с тем двигает в нём туда-сюда пробку, доводя Ли до исступления, но не давая упасть. Минхо ломается и взрывается сотню раз, сходя с ума от горячих ладоней на своём теле, от горячих рук с венами, по которым он втайне сходит с ума третий месяц, и адски горячих губ, оставляющих на нём ожоги, от которых не захочется избавляться. Джисон почти доводит его до пика, но прежде чем это происходит, Минхо находит в себе силы, чтобы резко расстегнуть ему ширинку и заменить свою пробку на его горячий пульсирующий член, на котором он сразу кончает, чувствуя, как вязкая жидкость наполняет его задницу.       — Б-блять, — поражённо выдыхает Джисон, всё ещё находясь в нём и удерживая Минхо от того, чтобы свалиться на пол. — Господи, прости, я не хотел, правда, я обычно не так быстро конч-       Минхо затыкает его поцелуем вместе с ленивым «заткнись», а со своими мозгоёбами, постепенно начавшими приходить в себя, он разберётся позже. Когда они с Джисоном умоются и разойдутся. Если Джисон его конечно отпустит...