Тень

      Группа моряков сидела за дальним столом кабака, почти в самом углу заведения, куда с трудом доставал и без того тусклый свет керосиновых ламп. Ни радостных песен, ни весёлых шуток, ни гулкого хохота – лишь редкие переговоры и шум деревянных кружек доносились от их компании. Хозяин кабака почти не подходил к ним, лишь пару раз приносил новую бутылку. Сюда нечасто приходили посидеть в одиночестве, а большими компаниями – считай никогда.       Хотя моряки расплатились за угощение, не буянили и не ругались, было в их компании нечто тревожащее. Своим молчанием и унынием они нарушали заведённую озорную атмосферу кабака. Но выставить их на улицу хозяин не мог, и всё что ему оставалось – ждать, пока странная компания сама разойдётся.       Время близилось к полночи. Посетители разбредались по домам: кто-то своим ходом, кому-то помогали друзья, а кого-то приходилось выпроваживать хозяину. И только та странная компания моряков не торопилась уходить. Пиво в их бутылках исчезало медленно, словно они стояли там для приличия, чтобы моряки казались завсегдатаи кабака.       Когда в кабаке уже почти никого не осталось, кроме группы моряков, хозяин начал прибираться в зале. Он старался не смотреть на странную компанию, но с каждой минутой ему всё труднее становилось отводить взгляд. Пока в кабаке стоял привычный галдёж вперемешку с руганью и звоном бутылок, хозяин ещё мог отвлекаться, но теперь в зале всё громче звучала тишина. Это была не та тишина, что воцаряется приятным спокойствием после закрытия заведения. Нет, то была гнетущая, тяжёлая тишина, давящая на душу трёхсоткилограммовым якорем.       Наконец один из моряков жестом подозвал к себе хозяина. Окрылённый надеждой, что они сейчас разойдётся, тот поспешил к ним, но на стол лишь с глухим звоном упала горстка монет за новую бутылку. Хозяина вдруг пробрала гневная дрожь. Да сколько они ещё собираются тут торчать? Не будет же он в самом деле ждать, пока эти молчуны насладятся своей тишиной? Если хотят спокойствия, пусть валят отсюда. На улице сейчас как раз ни души. Вот пусть и действуют на нервы ночному городу, а его кабак оставят в покое.       – Мы скоро закрываемся, – сквозь зубы процедил хозяин. – Вам пора расходиться.       Моряки ничего не ответили. Они даже не взглянули ни на него, ни на горстку монет. Их отрешённые, полубледные лица были опущены, а глаза бесцельно бродили по столешнице. С таким видом иногда сидели знатно перебравшие. Однако если те с трудом умудрялись не свалиться со стульев, то эти твёрдо сидели за столом, как будто распили на шестерых только пару бутылок пенного.       – Мы закрываемся, – повторил хозяин.       Однако на него вновь никто не обратил внимания. Только один из моряков что-то тихо проговорил.       Возмущённый до глубины души хозяин грозно присел за свободный стул, собрал монеты в стопку и с шумом поставил их на стол. Казалось, даже после такого никто не посмотрит на него. Но вот глаза первого моряка покосились на хозяина. Затем второй поднял свой взгляд. После третий. Четвёртый. Наконец, все шестеро взоров обратились в его сторону.       Хозяин кабака грозно сдвинул брови, насупился, всем своим видом демонстрируя решительность. Однако ни один моряк не дрогнул. Нет, напротив, в их безэмоциональных, пустых глазах, загорались крупицы недовольства, стремительно перерастающего в гнев. Но даже сейчас они злились странно, не как раздражённые, пьяные моряки, которым не давали завалиться в кабаке до утра. Нет, их гнев казался каким-то инородным, потусторонним. Точно раскалённая кочерга, покрытая толстым слоем льда.       Хозяин почувствовал себя неуютно. Он ощутил себе лишним за столом и в самом кабаке, хотя и то и другое принадлежало ему. Никто не сказали ему ни слова, но выглядели моряки так, точно он сел на место их близкого друга.       Не выдержав напора стольких взглядов, хозяин наконец поднялся и вернулся за барную стойку. Он принялся убираться здесь, отнёс бутылки в погреб, закрыл всё на замок.       Когда он вернулся в зал, компании моряков уже не было. Хозяин выдохнул с облегчением, точно прошёл тёмный переулок, где блуждали тёмные силуэты, не расставшись со своим кошельком. Приободрённый и воодушевлённый, он вернулся к уборке с удвоенной силой, желая поскорее уйти спать и забыть этот странный вечер.       Убравшись за последним столиком, хозяин вытер пот со лба и быстро пробежался по залу. И тут в глаза бросился тот дальний угол, где сидела мрачная компания. Пришлось тащиться туда и наводит порядок. Моряки так толком ничего не допили, оставив полупустые бутылки и кружки. Даже та стопка монет осталась на месте.       В памяти хозяина вновь всплыла эта странная молчаливая компания. И особенно ярко перед глазами остались их грозные взгляды, что всё время казались такими потерянными и безучастными. А ведь он всего лишь сел с ними за один стол, на свободное место.       Только сейчас хозяин обратил внимание, что стульев за столом семь. Хотя за каждым обычно стояло только по четыре. Но седьмого моряка он не помнил. Как и не смог вспомнить ни одного из посетителей, кто бы пытался к ним подсесть. А ещё на здесь стояло ровно семь бутылок и столько же кружек. Взгляд медленно поплыл по столу, пока не остановился на седьмой кружке и почти опустошённой бутылке. Он стоял на столе, перед тем пустым местом, куда садился хозяин кабака. Только в этой кружке, словно из неё пили больше всего, пиво покоилось почти на самом дне.       По спине хозяина пробежал странный холодок, точно кто-то забыл закрыть дверь в морозную ночь. Хозяин быстро отошёл от стола, оставив всё на месте. Он быстро потушил лампы, оставив себе только одну, и мигом пошёл к двери. Уже в проёме, почти закрыв дверь, он с опаской бросил взгляд на дальний столик. В беззвучном полумраке не было ни души, лишь мрачная тень, казалось, скользнула к окну.