Чёртово утро.

— Нет, Джихе, ты опять всё делаешь неправильно, — Хосок разочарован. Кухня, семь утра. Ким сонно гипнотизировала взглядом белок и два желтка, покачиваясь с носка на пятку, и упустила момент, когда за спиной материализовался старший. — Сначала сковородку нужно разогреть, и добавить подсолнечное масло, а не сразу на холодную вываливать еду и томить её потом тысячу лет на медленном огне. Поэтому-то у тебя всё и делается долго, и прилипает. Смешок невольно срывается с пухлых губ. — И что смешного я сказал? Я опаздываю на чертову работу, а ты до сих пор не можешь приготовить этот завтрак. — Ничего. Прости пожалуйста и спасибо за заботу. — Ты какая-то необучаема или просто дурочкой прикидываешься. Повторяешь тебе одно и то же, а толку и прогресса ноль. — Оппа, это всего лишь яичница, спокойнее. — Вот именно, и ты не в состоянии приготовить даже её, самое просто чёрт возьми блюдо. — Хосок медленно начинал выходить из себя. Утро Джихе незадолось с самого начала. А Хосок просто хлопнул дверью и уехал на работу, оставив Джихе в гордом одиночестве со слезами на глазах. — Не принимай близко к сердцу, ты — самая лучшая. Намджу, брат Джихе который примчался тут же как услышал в трубке жалкое пропитанное болью "оппа.." крепко прижимает к груди, миниатюрное тельце Ким, покачивая из стороны в сторону, шепча комплименты и успокающие фразочки. Жжение в уголках глаз Джихе от готовых пролиться слёз становится нестерпимым. — Я… — Послушай, он это не со зла, просто устал, перенапрягся, у него на носу важная сделка. Хён много работает, ты же знаешь, он беспокоится, старается ради вашего счастливого будущего. Попытайся не принимать близко к сердцу его слова, и прими хёна таким, какой он есть. Да, он ворчливая задница, но тебя он любит больше всего на свете. Перед глазами всё начинает плыть, сознание расслаивается, распадается на две части — настоящее, происходящее сейчас, почти в точности повторяет сцену из детства. Бабушка утешала маленькую Ким практически теми же фразами, которые произносит Намджун, только вместо Хосока— они были об отце. Папа занят, папа хочет как лучше, папа не поедет с нами, потому что он работает ради нас и того, что бы мы жили в достатке. Но всё это лишало маленькую Джихе отца и вера в то, что он будет рядом медленно гасла. А чёртов Чон Хосок начинает вести себя так же и это пугает больше всего. Когда Джихе немного успокоилась, Ким отпоил её чаем и пожелав удачи, утверждаясь сотый раз, что она в порядке уехал домой. Джихе шмыгает носом, а в дверь спальни робко стучат. — Да? — Малышка, я могу войти? — …Хосок? У Чона расстроенное выражение лица, не в слезах и соплях, и всё же разница с его обычной бесстрастностью очевидна. — Прости меня, пожалуйста. — За что ты извиняешься? — Я не хотела с тобой ссориться, оппа. У Джихе есть два варианта — вести себя как ребёнок или как взрослая. Она обнимает — прилипчивая и наивная как ребёнок. как и всегда. А он извиняется и жалеет, прижимает к груди и долго обнимает. Как и всегда. Она иногда провоцирует детские споры, а иногда они ругаются по-крупному, и все всегда заканчивается объятиями в кровати, с тысячами извинений, поглаживаниям по волосам и поцелуем в пухлые губы. — Надеюсь у Джихе всё хорошо и она помирилась с Чоном, — Намджун барабанит пальцами по столу в рваном ритме. — Жаль, что Хосок не любит, когда его называют папочкой… — вскользь бросает Юна девушка Кима. — Что?.. — Забудь, Милый. Ситуация накаляется вновь. — Ты помыкаешь мной! — А ты ебёшь мне мозги. Откровенные крики. Джихе раздражённо выдыхает через нос — надоело, всё это уже переходит границы, она немедленно уезжает к маме. Довольно с неё. Джихе, к нему болезненно тянет. Она готовила речь, продумывая, что и как скажет, какими словами донесёт смысл своих извинений… — Ненавижу. — Дахен! — Люблю тебя. — И я тебя люблю, малыш. Примирение как обычно в кровати, до боли приятные поцелуи и любимый мужчина рядом. Каждый раз когда я с тобой время и вправду идет быстрее…