ромашки.

он выглядел таким искренним, радостным, чем обычно. от него всегда веело родным и приятным теплом, как ни от кого другого. он - словно лучи солнца, приятно щекотавшие тело с подогревом и единственный источник света во всей мрачной тьме. он - рампо эдогава, - мой предмет обожания и в прошлом соперник. это не отменяет факта, что я не могу его не любить. я помнил каждую нашу встречу, каждое совместное времяпровождение. всё это ассоциируется с приятным, желанным сном, от которого не хочется просыпаться и спать этим ещё долгое время. но особенно я помню до сих пор наш совместный поход. ты тогда взял очень много всего. я искренне не понимал, для чего всё это. ты говорил, что это всё - может пригодиться, и что все будут благодарны тебе за то, что ты носил подобные мелочи. у тебя даже была маленькая аптечка, на случай если кто-то поранится. порой ты очень заботливый, и не только о себе. и ведь правда, - те мелочи, что ты взял с собой, они были нужными и пригодились. единственное, ты жаловался на ужасно тяжелый рюкзак, и что как его тяжело нести. ты в любом случае молодец, мой милый. когда мы были на месте, ты ужасно устал. на тебя было довольно тяжело смотреть, - видеть, что ты впервые можешь быть не таким позитивным как и всегда будто позволяло ощутить то, что сейчас чувствовал ты. но тебе хватало пары минут, чтобы снова развеселится и развеселить других. это я в тебе безумно люблю. ты всегда стараешься быть заряженным хорошим настроением, но никогда не позволяешь себе почувствовать себя плохо. я хочу, чтобы ты смог расслабиться рядом со мной. я хочу быть тем, кто мог бы тебя спасти. пока все ставили лагери, ты предложил убежать в цветочное поле, что находилось рядом. ты снова светишься, как яркое солнышко. берешь меня за руку, и уводишь вглубь. твои руки приятно мягкие, пальцы тоненькие. я так любил держать тебя за руку. сердце будто билось чаще, и с каждым разом все сильнее. я ощущал себя живым рядом с тобой. погода была чуднейшая! приятный свет солнца, плывущие облака и ярко голубое небо! казалось, это первый и последний яркий день, проведенный вместе. ты радостный упал в эту гору цветов, смеясь, предлагал мне лечь рядом. ты такой прекрасный, когда улыбаешься. именно твою улыбку я запомнил отдельным фрагментом в моей памяти, ведь, глядя на нее, я хочу улыбаться вместе с тобой. прикрыв лицо цветами, мне захотелось тебя сфотографировать. ты выглядел просто чудесно сейчас, - словно модель. но ты никогда не выглядел плохо и всегда нравился мне в любом виде. еще немного похихикав, ты разрешил мне тебя сфотографировать. вышло много хороших снимков, но вживую ты выглядел намного лучше. ты даже впервые обнял меня сам. я был готов расплавиться в твоих обьятьях, словно что-то долго замерзшее на солнце. твои объятья были до мурашек приятными, мне не хотелось тебя отпускать. никогда и никуда не отпускать. мы обнимались ещё долгое время. ты что-то говорил мне, утыкаясь в грудь, но ничего не было слышно. это было забавно, когда ты, приподняв голову, полусонными глазами и с небольшим наездом сказал: - ты меня не слушаешь!! я рассказывал о том, как ужасно хочу есть!! у нас не имелось под рукой конкретно того, что тебе хотелось сейчас. но тебя впервые остановило, - ты сказал, что готов отбросить свои хотелки для проведения времени вместе. я готов был расплакаться, продолжая обнимать тебя и наблюдать за твоими чуднейшими изумрудно-зелеными глазами. я очень сильно любил твои глаза. они всегда горели какими-то яркими искрами света, и в них всегда словно была чья-то жизнь. твои глаза всегда были чуднейшими, которые я узнал бы из миллионов. тебе не хотелось вставать, но мысль о том, что нужно идти дальше, словно мотивируя, помогала тебе подняться и с небольшой неохотой пойти дальше. ты снова небрежно и резко берешь меня за руку, что-то напевая под нос, ведя куда-то подальше от этого места. в конечном итоге, ты привел меня к какому-то небольшому пруду, вокруг которого плавали настоящие, живые листы кувшинок, на которых, судя по всему, что то начинало цвести. ты предложил мне искупаться, зная, как я на самом деле стесняюсь, поскольку могу выглядеть возможно нелепо, но только одна твоя улыбка смогла бы отбросить все плохие мысли с головы и расслабиться. твоя улыбка - словно решение всех проблем. твое тело было довольно хрупким, но стройным, даже без одежды было видно, что у тебя немного недовес, но все равно, - ты был всегда в наилучшем виде. я очень любил, люблю, и буду любить вплоть до своей смерти тебя, каждый сантиметр тела, и всё, что было связанно с тобой. ты вечно брызгал меня этой водой, либо показывал то, что умеешь делать. ты такой искренний и открытый иногда. за тобой невозможно не наблюдать без улыбки на лице. я так сильно люблю тебя. до сих пор люблю. мы не смогли просидеть там долго, - ты начал постепенно замерзать. я не мог позволить тебе заболеть, хотя, тогда была бы возможность немного позаботиться о тебе, и оказать намного больше внимания, чем в обычное время. ты очень долго не мог согреться, и я не смог дать ничего, что могло бы исправить положение кроме своих объятий и одежды. но тогда ты сказал, что становилось лучше. я очень волновался за то, что ты мог заболеть, но ты, немного устало потирая глаза, говорил, что все будет в порядке. ты всегда говорил подобное с улыбкой на лице, значит, вероятнее всего, все было правдой и звучало всегда убедительно именно с твоих уст. до последнего момента. я направил тебя к какому-то чудесному место, тоже похожее на небольшое поле, но это был, скорее всего, просто небольшой луг с открытым видом на местность и на луну сверху. время с тобой проходило быстро, что мы даже оба и не заметили, как начало темнеть. пока мы шли до туда, ты пожаловался на боль в ногах. я захотел понести тебя на руках, от чего ты был и не против, - наоборот, начал представлять себя принцессой, которую вот-вот спас её покорный и верный принц. как только мы были на месте, я аккуратно, с небольшим страхом навредить, положил тебя на траву. твое тело настолько хрупкое, что было страшно сделать что-то плохое одним действием руки. ты - словно дорогой и раритетный сервиз, что хранился с ценностью и осторожностью. я прилег рядом, и ты, взяв меня за руку, положил голову мне на грудь, принялся что-то рассказывать. в твоих рассказах могло не быть смысла, тем не менее, было приятно и интересно слушать, ведь это твои рассказы. но ни у тебя, ни у меня, не было сил идти назад. мы разбили палатку здесь, и уставшие, но довольные, лягли спать. ты очень долго не мог от меня отлипнуть, из-за чего я полночи не смог уснуть, любуясь тобой. - мне очень плохо от того, что я не могу вернуть тебя прямо сейчас. что я не могу больше увидеть тебя, кроме этой рамочки на твоем надгробии, - парень проводит пальцем в области улыбки эдогавы, другой рукой вытирая капающие слезы, стекающие вниз по щеке. эдгар кладет его самые любимые цветы - ромашки под его фотографию, обнимая надгробие, продолжая плакать. - обычно, плакать от потери умерших на кладбище нельзя. но я не могу сдержать себя прямо сейчас. я до сих пор виню себя в том, что не смог быть для тебя рядом, виню в том, что не смог тебя остановить. прости меня, мой милый рампо, - он снова вытирает слезы, немного печально улыбаясь, покидает кладбище. аллан до сих пор не может смириться, что его партнера больше нет в живых. день до этого зеленоглазый вел себя как и обычно, - радостно и позитивно. эдгар винит себя по сей день за то, что не смог понять, что тогда тот был в опасности и нуждался в поддержке, и не оказал помощи. к сожалению, сейчас уже ничего не возможно вернуть, и для того, чтобы иногда утешить себя, он возвращается к надгробию любимого, рассказывая, как тяжело сейчас без него.