Спонтанные решения и их последствия

      — А давайте все вместе поедем отдохнуть куда-нибудь на выходные! — глаза Ши Цинсюаня загорелись предвкушением, а приборы на столе звякнули, потому что омега стукнул ладонями по поверхности.       Хэ Сюань тут же взял его за руку и убрал подальше ножи. Вилки, пожалуй, тоже стоит.       — Хорошая идея, мне нравится, — Се Лянь кивнул, вопросительно поглядывая на Хуа Чэна. — Что скажешь, Сань Лан?       Парни собрались в кафе отметить завершение учебного года у омег, и уже изрядно выпили. Вернее, Ши Цинсюань выпил и за себя, и за непьющего Се Ляня, а Хуа Чэн и Хэ Сюань остановились на кружке пива, им ещё своих омег домой вести. Хэ Сюаню так точно нужно было оставаться трезвым.       — Как пожелает гэгэ. Только пусть он платит, — Хуа Чэн, не отводя обожающего взгляда от Се Ляня, тыкнул пальцем в Хэ Сюаня. — Всё равно денег мне должен.       — Нет, — Хэ Сюань, напротив, упрямо не поворачивал голову в сторону своего омеги, уже догадываясь, каким взглядом на него смотрят.       — Ну почемууу? — Цинсюань не намерен был отступать просто так, и раз смотреть в его умоляющие глаза никто не будет, надо идти другим путём.       Он аккуратно положил руку на бедро альфы и провёл ею вверх в опасной близости от паха. Рука тут же была поймана, но своего он добился — Хэ Сюань повернулся к нему лицом и посмотрел в глаза, готовясь дать отпор.       — А если я… — Ши Цинсюань сложил руки лодочкой у его уха и что-то активно зашептал.       Хуа Чэн напряг слух, чтобы узнать, что именно омега решил пообещать Хэ Сюаню за исполнение его каприза, но бесполезно. Когда надо, Цинсюань всё же мог быть тихим. Ладно, он попробует выяснить потом. А пока насладится мелькающими эмоциями на лице друга: как бы тому ни хотелось оставаться беспристрастным, его бровь поползла вверх, а кадык несколько раз заметно дёрнулся.       — Не вопрос, только сегодня зарплата пришла, — Хэ Сюань открыл приложение для заказа билетов, а Ши Цинсюань, довольный собой, повертел кулончик на цепочке в виде небольшого серебряного листочка с вкраплением зелёных камней. Видимо, его тоже сегодня порадовали. — Куда едем?       — Пусть это будет для нас сюрприз! — Цинсюань, пребывая в заметном возбуждении, вытянулся в струнку и раскинул руки в стороны над столом, привлекая внимание друзей (а заодно и всех окружающих) и переводя взгляд с одного на другого. — Хэ-сюн! Удиви нас!       — Не вопрос, — Хэ Сюань с ухмылкой, не предвещавшей ничего хорошего, начал что-то вводить в своём телефоне.       — Такой заботливый и самостоятельный, — омега пьяно и довольно ворковал над ушком своего бойфренда.       — Он-то? Тебе просто не с чем сравнивать, — Хуа Чэн самодовольно усмехнулся и почувствовал, как Се Лянь еле заметно ткнул его в бок локтём. — Гэгэ, если мы не вмешаемся, то завтра окажемся в какой-нибудь Тмутаракани.       — Я уверен, что Хэ Сюань спланирует нам всем чудесное путешествие, он же отличный менеджер знаменитого ресторана. Сань Лан, давай доверимся ему.       Хуа Чэн хотел было что-то ответить, но его внимание привлёк Хэ Сюань, откладывающий в сторону свой телефон. Он смотрел прямо на него таким ехидным взглядом, что Хуа Чэн мягким местом чуял, он ещё не один раз пожалеет о своём решении промолчать. Но разве может он сопротивляться желанию Се Ляня? Не может, поэтому он просто молча кивнул.       — И когда мы уезжаем? — Цинсюань будто не замечал никакого ехидства и влюблённо смотрел на своего альфу.       — Завтра. И да, поскольку я отличный менеджер, я позже пришлю вам всю нужную информацию. Собирайте вещи.       — Ура! Мы едем в путешествие! — Ши Цинсюань подпрыгнул и громко захлопал в ладоши, в очередной раз привлекая внимание всех окружающих, но, наткнувшись на тяжёлый взгляд Хэ Сюаня, никто из них не решился вмешиваться или делать замечания о недостойном поведении своих соседей.       В тот же вечер Хэ Сюань скинул всем сообщение со временем и точкой их сбора. Ей оказался центральный вокзал города, и Хуа Чэн почувствовал, как его худшие опасения начинают сбываться. Он ненавидел поезда. Особенно ночные. Особенно, если тебе надо делить купе с кем-то ещё. Утешало только то, что их четверо, значит, они как раз займут купе целиком, что исключало чужих людей. Есть, правда, осложнение в виде новоиспеченной парочки, которая никак не могла отлипнуть друг от друга, а значит, они обязательно куда-нибудь смотаются, чтобы уединиться. Куда и зачем, Хуа Чэн предпочитал не думать. Как и о том, что это их с Се Лянем могут попросить уйти. Вот ещё, обойдутся.       Чем ближе наступало время отъезда, тем более неспокойно на душе становилось у Хуа Чэна. Когда он и Се Лянь приехали на вокзал, Сюани уже были там. Забавно, этот мрачный упырь столько лет изображал из себя рака-отшельника, которому всё равно на романтическую ерунду, но нашел себе парня с таким же иероглифом в имени. Боги, они даже заявились на вокзал в парной одежде: чёрные джинсы с белыми футболками, а сверху накинуты одинаковые рубашки. Пфф… Надо прикупить похожие себе и Се Ляню.       — А вот и хуаляни пришли! — Ши Цинсюань радостно махал рукой, привлекая к себе внимание.       — Хуа..кто? — Се Лянь застыл, не понимая, что происходит.       — Хуаляни! Это я придумал. Мило, правда? — Цинсюань обнял замершего друга. — Производное от ваших имён. Хуа и Лянь. Ты же всё равно когда-нибудь возьмёшь его фамилию, привыкай,— омега хихикнул и, заметив красные щёки Се Ляня, схватил его за руку. — Нам пора заходить, поезд скоро уже отправится.       Хэ Сюань пожал плечами и, поскольку в обеих руках у него были сумки, пнул рюкзак Хуа Чэна коленом.       — И он прав. Заходи, что стоишь как дуб.       Ну ладно. Происходящее стало нравиться Хуа Чэну чуть больше. У Се Ляня была милая смущённая реакция на возможное замужество. Альфа обязательно подумает об этом позже. Например, ночью, пока будет рассматривать мирный спящий профиль омеги с соседней полки.       Его размышления прервала образовавшаяся пробка из людей в проходе вагона. Из-за того, что он заходил последним, теперь ничего нельзя было ни понять, ни увидеть. Эта шпала Хэ Сюань закрывал собой весь обзор. До Хуа Чэна доносился лишь звонкий голос Цинсюаня и более приглушённые голоса каких-то людей из купе. Их места кто-то занял? ХЭ СЮАНЬ НЕ КУПИЛ ИМ БИЛЕТЫ В ОДНО КУПЕ? Ну погодите, он сейчас…       — Сань Лан, — спокойный, любимый голос вывел его из раздражения. Хэ Сюань наконец подвинулся, и Хуа Чэн смог увидеть омег. — Тут такое дело…       — В соседнем купе едут какие-то странные байкеры, — вмешался Ши Цинсюань. — И пожилая пара предложила поменяться нам с ними местами. Давайте, мы с Се Лянем займём верхние полки в купе с парой, а вы будете на их местах в соседнем купе. Уверен, те байкеры — славные ребята, просто выглядят устрашающе для наших старичков.       — Они люди зрелого возраста, Цинсюань, — Се Лянь ласково провёл рукой по голове друга, и тот, хихикнув, кивнул. — Что скажешь, Сань Лан? Давайте проявим уважение к старшим.       — Как скажешь, гэгэ, — Хуа Чэн улыбнулся ему, но тут же сверкнул глазами в сторону Хэ Сюаня. Ну и устроит он ему весёлую ночку, когда альфы окажутся одни.       — Какие благородные юноши, — из купе выглянула невысокая пожилая женщина с седыми волосами. — Вам несказанно повезло, мальчики. В наше время уже далеко не все уважают старших… А раз они такие славные, то и с вами должны хорошо обращаться.       Альфы невольно вытянулись и потупили глаза в пол, словно родная бабушка их только что похвалила за принесённую пятёрку домой.       — Ох, это далеко не все их достоинства. Сейчас я вам расскажу, как мы познакомились, — Ши Цинсюань подхватил женщину под руку, заводя обратно в купе.       — Ещё увидимся, — Се Лянь мягко улыбнулся, закрывая перед носом мужчин дверь.       — Буду скучать, — Хуа Чэн успел поймать ласковый взгляд карих глаз, будто погладивший его как самого хорошего мальчика, пока дверь не закрылась полностью.       — Меня сейчас стошнит, — Хэ Сюань с бесстрастным лицом двинулся дальше по коридору и зашёл в соседнее купе. Там и правда на нижней левой полке сидели двое байкеров, но, увидев мужчин, лишь чуть поклонились в знак приветствия и продолжили молча потягивать пиво из банки. Возможно, им самим было не так просто принять факт, что они могут кого-то пугать.       — Кто бы говорил. И как же вы называете себя? Сюань в квадрате? Злая рыбёха и неугомонный сомелье?       — Сейчас получишь, — Хэ Сюань укладывал вещи в багажное отделение, но услышав последнюю фразу, встрепенулся. — Не скажу.       — Так всё-таки какое-то название есть, — Хуа Чэн закрыл глаза рукой, выражая всё своё отношение к происходящему. Он сел на нижнюю полку и проводил взглядом, залезающего наверх друга. — Даже не посидишь со мной?       — Нет никакого желания.       — Ладно, на самом деле я рад за тебя. Ты хотя бы на человека стал похож. Приоделся вон. Сразу видно, что твой бойфренд выбирал.       — Отвали.       — Вот так делай людям комплименты, — Хуа Чэн подложил себе под спину рюкзак и перевёл внимание за окно. Побыть в тишине его тоже очень даже устраивало. Тем более скоро пора будет ложиться спать. Только перед этим надо навестить Се Ляня и узнать, как он устроился.       Се Лянь устроился хорошо. Они немного пошушукались в коридоре под закатывающиеся глаза Хэ Сюаня и милое хихиканье Ши Цинсюаня, и разошлись по своим купе.       Поезд отъехал на уже достаточно большое расстояние от города. Вся суета улеглась, пассажиры приготовились ко сну, никто не шебуршал за дверями, не раздражал своим присутствием, не ходил из вагона в вагон и не вонял заваривающейся лапшой.       Через некоторое время выключили свет, и все вагоны погрузились во тьму.       На какое-то мгновение Хуа Чэну даже стало нравиться происходящее. За исключением того, что Се Лянь был сейчас не с ним. Правда в этом тоже была какая-то изюминка. Было приятно понимать, что вот он, за стенкой, в тепле и безопасности, а завтра они снова увидятся. Омега будет так же трогательно реагировать на его флирт, мягко смотреть и окружать Хуа Чэна таким комфортным спокойствием, на которое больше не способен никто.       Однако при всей своей мягкости и уравновешенности Се Лянь обладал привлекательными маскулинными чертами: он был достаточно физически развит, мог постоять за себя, но, как правило, был добр даже к тем, кто этого не заслуживал. Лишь один раз Хуа Чэн стал свидетелем, как Се Лянь поругался с Ци Жуном.       Местный криминальный авторитет оказался родственником Се Ляня. И пока Хуа Чэн отходил от этой новости, его омега в несколько точных движений уложил Ци Жуна на землю, скрутив его руки за спиной. В этот момент Хуа Чэн понял, что если будет нужно, он отдаст за Се Ляня жизнь. Но лучше пусть они живут долго и счастливо. Ещё примерно 800 лет к их недавней годовщине будет в самый раз.       За окном мелькали фонари, небольшие поселения, поля, реки. За всем этим было достаточно увлекательно наблюдать, пока Хуа Чэн не поймал себя на том, что стал засыпать. Он удобно улёгся на своей полке, натянул одеяло под подбородок и начал погружаться в сон, видя перед собой образ Се Ляня, одетого лишь в свободные штаны и скачущего верхом на коне. Надо предложить ему посетить конюшню, ему такое пойдёт…       — Интересно, как там омеги? — раздался в темноте голос Хэ Сюаня.       Хуа Чэн вздрогнул от неожиданности, вырываясь из дремоты, и недовольно посмотрел наверх.       — Сказал бы тебе, сходи посмотри, но они спят уже. И ты спи.       — Скучают по нам?       Хуа Чэн потерял дар речи. Это что? Город засыпает, просыпается маф.. романтик?       — Что бы было, если бы я не приехал тогда передать тебе флешку? Какой была бы моя жизнь сейчас? Что мне теперь со всем этим делать? — Хэ Сюань продолжал сыпать вопросами, не дожидаясь ответов.       — Рано или поздно, вы бы всё равно пересеклись как наши друзья.       — Хм, значит, ты признаёшь, что я твой лучший друг? И даже не Се Лянь? — Хэ Сюань изобразил интонацию, очень похожую на Цинсюаня и получил кулаком по полке.       — Заткнись.       — Это ты перестань буянить, разбудишь всех.       Хуа Чэн решил проигнорировать последнюю реплику и был вознаграждён тишиной. Через несколько минут он снова начал провалиться в дремоту, пока:       — А есть ли у рыб чувства? Ты говоришь, что я злая рыбёха, но если рыбёха злая, значит, она может испытывать чувства.       — Хэ Сюань, какого гуя? Ты заткнёшься или нет? — Хуа Чэн резко подскочил и стукнулся головой о верхнюю полку, не успев привыкнуть к габаритам поезда. — Твою мать...       — Благородные молодые люди не ругаются так, иди помой рот с мылом.       — Не пойти ли вам обоим и не дать поспать другим? — один из байкеров не выдержал и поднялся, глядя на мужчин. А затем немного порылся в сумке и вручил им две банки пива. — Вот вам, только свалите. И нет, у рыб нет чувств.       — Может, это люди бесчувственные, а рыбы мне нравятся, — Хэ Сюань слез со второй полки и всё же забрал банки с пивом.       Альфы переглянулись и вышли из купе. Так уж и быть, Хуа Чэн может немного посидеть на приставных сиденьях в коридоре поезда, пока романтик в Хэ Сюане не уснёт снова. Желательно, навсегда. Рыбы ему, значит, нравятся. Если только есть их.       — Так куда мы едем? — спросил он спустя некоторое время тишины, пока альфы просто смотрели в окно, попивая пиво. Вот бы в купе Хэ Сюань так молчал, не пришлось бы торчать здесь.       — Ты так и не посмотрел на пункт назначения? — Хэ Сюань усмехнулся. — В Богу, родителей навестим. Заодно за жильё платить не надо будет, и Цинсюаня с родителями познакомлю.       — Да ты стратег, — Хуа Чэн хотел было чокнуться пивной банкой с ним, но передумал. Никакие они не лучшие друзья. Вот ещё. Зазнается и долг не вернёт. Кстати о долге. — Жильё у твоих родителей не будет считаться возвратом долга.       — Достал. Больше никогда у тебя не займу. Это в уплату моего долга, — Хэ Сюань отдал банку с недопитым пивом и поднялся.       — Это я тебе больше никогда не дам! — Хуа Чэн замер, заметив недобрую усмешку в глазах альфы. — Не смей шутить на эту тему! Только попробуй.       — А что ты мне сделаешь? Ты ведь всё равно и так мне не дашь, — Хэ Сюань увернулся от кинутой в него пустой банки из-под пива. — Уберись тут за собой, а то намусорил.       Альфа скрылся в купе, а Хуа Чэн осмотрел врученную ему банку. Что добру пропадать, надо допить. Хорошо, что этот ушёл, а то пошутил бы сейчас про непрямой поцелуй. Всё-таки Ши Цинсюань на него плохо влияет. Таким невинным казался, а на деле тот еще поставщик пошлых шуточек. Внимательно присмотревшись к банке, Хуа Чэн тщательно протёр отверстие рукавом своей рубашки и только после этого спокойно отпил. Сейчас допьёт и пойдёт спать. Сон про Се Ляня на коне никто за него не досмотрит.       Утро началось слишком рано для всех.       В проходе тут же образовалась очередь из желающих умыться, и Хуа Чэн снова вспомнил, почему он не любил поезда. Наплевав на гигиену в сомнительном туалете поезда, он отвернулся к стенке и принялся досыпать. Умыться можно и дома у родителей Хэ Сюаня.       Однако поспать ему не дали. Ши Цинсюань ворвался в их купе подозрительно радостный. Чему можно радоваться в семь утра? К удивлению Хуа Чэна, голос с верхней полки тоже потеплел, будто нашёл и для себя причину хмуриться чуть меньше. Боги, что они там делают? Хуа Чэн перевернулся и увидел, как Цинсюань стоит ногами на его полке и, опираясь локтями на верхнюю, тянется к Хэ Сюаню. Спасибо, что хоть кроссовки снял. Подождите, что это за звуки? Это что, поцелуи? Пора валить. Пожалуй, умыться всё же будет хорошим решением. Тем более потом можно также поцеловать Се Ляня. Может, тогда это утро будет не таким уж и плохим.       Через час парни стояли на платформе небольшого вокзала в посёлке Богу. Здесь родилась и выросла мама Хэ Сюаня. Здесь же она познакомилась со своим будущим мужем, когда он приехал в гости на каникулы к родителям своего друга. Те оказались соседями юной госпожи Шу Хуан, и молодые люди влюбились в друг друга почти сразу же, стоило им только познакомиться.       Юная омега увлеклась так сильно, что переехала в столицу, хотя до этого планировала жить простой жизнью фермера, как и её родители. Но внезапные чувства пробудили в ней не только желание жить рядом со своим любимым, но и жажду знаний. Госпожа Шу поступила в университет, а через пару лет вышла замуж за своего Хэ Юншэна.       От родителей альфы пара унаследовала лапшичную и продолжила заниматься семейным бизнесом, а потом и воспитывать двоих детей: Хэ Сюаня и Хэ Сюли. Жизнь их протекала достаточно мирно и равномерно, пока местному криминальному авторитету не приспичило открыть ресторан на месте их ресторанчика. Пара отдала много сил на борьбу и попытки удержать семейный бизнес, но всё оказалось тщетным. В результате, они решили вернуться в родительский дом госпожи Шу, забрав с собой Сюли, а Хэ Сюань остался работать в столице.       Сейчас же господин Хэ встречал гостей у вокзала на своём стареньком внедорожнике. Альфе было около пятидесяти лет и выглядел он очень хорошо, было видно, что всю жизнь он оставался достаточно привлекательным мужчиной.       — Сынок, — господин Хэ приобнял Сюаня и вежливо поклонился гостям.       — Добрый день, господин Хэ, — все вежливо поклонились и выпрямили спины под взглядом альфы, будто их сейчас будут ругать, что вернулись домой позже положенного.       — Папа, это мои друзья — Хуа Чэн и Се Лянь, а это мой парень, о котором я вам рассказывал, — Хэ Сюань прижал к себе застывшего Ши Цинсюаня.       Омегу накрыл шок. Мало того, что его внезапно привезли знакомиться с родителями, так ещё и, оказывается, рассказывали о нём. Цинсюань пригладил волосы на голове, вспоминая, хорошо ли он выглядел, когда в последний раз смотрелся в зеркало, и чуть улыбнулся. Господин Хэ ободряюще улыбнулся ему в ответ.       — Мы очень рады, что у нашего сына появился такой замечательный омега. Я вижу, вы даже приодели его.       Цинсюань покраснел щёчками, но чуть расслабился и засмеялся. А Хуа Чэн, довольный собой, хлопнул Хэ Сюаня по плечу.       — А я говорил, на человека стал похож.       — Спасибо, что пригласили нас. Надеюсь, мы не доставим вам хлопот своим визитом, — Се Лянь вмешался, замечая, что Хэ Сюаню стало некомфортно от обсуждения его внешнего вида.       — Всё в порядке, мы рады гостям, особенно если они приезжают с нашим сыном, — господин Хэ забрал сумку из рук Се Ляня, чтобы положить её в багажник.       Хуа Чэн было дёрнулся, чтобы помешать этому, но омега мягко его остановил и подтолкнул к машине.       Все уселись по местам и двинулись к дому. По пути господин Хэ рассказывал о деревенской жизни и спрашивал молодёжь об их жизни в городе. В основном, с ним говорили Се Лянь и Хэ Сюань. Хуа Чэн с важным видом приобнял Се Ляня, давая понять, кто тут главный и имеет право ухаживать за этим омегой. А Ши Цинсюань неожиданно забился в угол и лишь несмело поглядывал на отца своего альфы.       — Укачало? — Хэ Сюань со свойственным ему беспристрастным и безэмоциональным видом поймал омегу за руку, когда они уже приехали к дому, а Се Лянь, Хуа Чэн и господин Хэ выгружали вещи.       Да, выражать свои чувства через эмоции и слова у него получалось не очень, но действия давались альфе куда легче, поэтому он чуть сжал руку Цинсюаня, давая понять, что он заметил его состояние и ему не всё равно.       — Пойдём налью тебе воды.       — Подожди, — Цинсюань неожиданно обнял его и спрятал лицо в изгибе шеи. — Давай так постоим немного.       — Ты переживаешь из-за моих родителей?       — Нет, твой папа прекрасный, и мама мне наверняка понравится. Какая ещё может быть мама у такого славного мальчика? — омега игриво поцеловал Хэ Сюаня в щёку и снова спрятался. — Я просто понял, что очень скучаю по своим родителям. Так хочется с ними поговорить ни о чём, о всяких глупостях и простых вещах. Прости, сейчас всё пройдёт. Постой только вот так со мной немножко...       Хэ Сюань молча прижал к себе ближе Цинсюаня и поцеловал его в макушку.       — Эй, вы! Сиамские близнецы! — Хуа Чэн и Се Лянь поравнялись с друзьями. — Мы ушли прогуляться.       — Госпожа Шу говорит, что ещё есть время до обеда, а от помощи отказывается, — Се Лянь легко дотронулся до Ши Цинсюаня, давая понять, что он рядом, если в нём будет необходимость, и, взяв Хуа Чэна за руку, пошёл с ним вниз по улице.       — Я в порядке, — Цинсюань улыбнулся альфе. — Пойдём скорее, мне не терпится увидеть твою маму и сестру.       Парни вошли в дом и тут же оказались окружены тонной внимания со стороны госпожи Шу. Хоть обед ещё готовился, перед ними на столе появились миски с различными закусками, домашний лимонад, а сама госпожа Шу хотела знать всё об их жизни. Особенно о том, как угрюмый Хэ Сюань смог очаровать такого милого Ши Цинсюаня.       — Мама, подожди, — альфа остановил поток её речи, внезапно для себя осознавая, кого так напоминает ему Цинсюань. — Где Сюли? Сегодня же выходной. Разве она в школе?       Госпожа Шу переглянулась с мужем, но, увидев его согласный кивок, решила не увиливать от ответа.       — Она на сеансе с психологом.       — И с каких пор Сюли посещает психолога? — Хэ Сюань недоумевающе смотрел на своих родителей.       — Не так давно начала, — госпожа Шу чуть замялась, опустив глаза на скатерть стола. — Как только начали поступать деньги от… одного господина.       — От какого господина? — Хэ Сюаню не нравилось, что он слышал.       В посещении психолога не было ничего плохого. В конце концов, его сестре пришлось пережить не самые приятные вещи. Но упоминание какого-то тайного благодетеля ему совсем не нравилось. Кто этот человек, и с какой целью он присылает деньги на лечение его сестры?       — Сынок, ты только не волнуйся…       — Мама, ты не делаешь легче. Говорите уже, ну! Что вы от меня скрывали всё это время?       Родители снова переглянулись, и госпожа Шу, покопавшись в коробке с документами, вытащила письмо. Какое-то время она нерешительно держала его в руках, но всё же протянула Хэ Сюаню. Первым, что увидел альфа, было имя в подписи — Ши Уду.       — Вот говнюк, всё ему мало, — Хэ Сюань хотел было смять листок, но рука матери его остановила.       — Потому мы и не говорили тебе. Ты такой взрослый и хороший сын, А-Сюань, но иногда эмоции застилают тебе глаза, и ты становишься слишком упрямым. Почитай.       Альфа выдохнул и принялся читать письмо. Ши Уду в нём рассказал историю их сражения за лапшичную со своей стороны, в своей самодовольной манере он всё же извинился перед родителями Хэ Сюаня и попросил возможности «компенсировать причинённые неприятности». Похищение сестры он называет «неприятностями»?!       Хэ Сюань чуть было снова не смял письмо, но пару раз выдохнул с закрытыми глазами и продолжил читать. Ши Уду предложил компенсацию в виде оплаченного психолога для Сюли. Состояние их дочери в последнее время оставляло желать лучшего. Когда-то радостная и смешливая омега замкнулась, стала бояться заводить друзей и большую часть времени, свободного от школьной жизни, проводила дома с родителями.       Посовещавшись, они решили всё же принять предложение Ши Уду. Сюли, на удивление, легко согласилась. А потом ей так понравился подобранный специалист, что она бежала к нему на сеансы с удовольствием, и её состояние постепенно начало улучшаться.       Хэ Сюань выслушал своих родителей и замолчал, уйдя в себя. Почтительный сын в нём не мог оспаривать решение старших, но он же и начал корить за то, что не подумал о таких вещах сам. Он увлёкся новыми отношениями, ушёл в них с головой, и совсем забыл о семье, считая, что отправлять каждый месяц деньги будет достаточно. Когда в последний раз он говорил нормально с сестрой? Когда действительно интересовался её состоянием, не довольствуясь брошенным «всё хорошо, Сюань-гэ, лучше расскажи о себе».       Ши Цинсюань заметил его состояние и подошёл к нему, тут же обняв за голову и чмокнув в макушку.       — Ты знал об этом? — Хэ Сюань поднял голову, положив руку на предплечье омеги.       — Нет. Но я рад, что он это сделал. Мой брат наделал ошибок, но он не такой плохой, как ты о нём думаешь.       — Правда что ли? — в голосе Хэ Сюаня всё ещё звучали злоба и обида, и Цинсюань вздохнул, ощутив, как сердце больно сжалось.       Ему очень хотелось примирить двух важных для него людей, но пока это не представлялось возможным. Потому он не стал отвечать и лишь грустно улыбнулся.       — Сюань-гэ!        В комнату вбежала девушка с чуть вьющимися каштановыми волосами до плеч и яркой улыбкой. С одной стороны, она абсолютно не походила на Хэ Сюаня: даже сейчас, столкнувшись со страшными вещами, она всё равно излучала игривый задор и много тепла. Но в то же время одного взгляда было достаточно, чтобы понять — они с Хэ Сюанем близкие родственники. Девушка была одета в футболку с принтом из популярного аниме, а в руках держала рюкзак, увешанный всевозможными значками. Рюкзак, правда, тут же был откинут в сторону, а Сюли кинулась в объятия брата. Тот подхватил её на руки и, чуть приподняв, поставил обратно.       — Почему ты не сказал, что приедешь заранее? Ой... здравствуйте.       Только сейчас Сюли заметила, что в комнате есть незнакомый человек. Она и Цинсюань чинно поклонились друг другу и встали по разные стороны от Хэ Сюаня.       — Ты не говорил, что твой омега такой красивый, — Сюли по-детски непосредственно ткнула брата локтём.       — Дочка, будь вежливой, нехорошо обсуждать другого человека, — начала было госпожа Шу, но Цинсюань поспешил всех заверить, что всё в порядке.       — Конечно, он же будущий член нашей семьи, — Сюли озорно смотрела, как щёки Цинсюаня залила краска. — Ну или я его. Если его брат хотя бы наполовину такой же красивый, я, пожалуй, прощу его и соглашусь с ним встретиться!       — Сюли!       — И с каких пор он хочет с тобой встретиться? — Хэ Сюань почувствовал, как ярость возвращается к нему.       — Милый, — вместе сказали Цинсюань и госпожа Шу и переглянулись.       — Что, милый? Ладно, я принял его подачки, пусть исправляет, что наделал. Но встречаться им зачем? Сюли шестнадцать, ему почти тридцать. Пусть даже не смеет приближаться!       — Боги, ну ты и извращенец, — Сюли ткнула кулачком в плечо брата. — Я просто пошутила, чтобы тебя позлить, а ты повёлся тут же. Не пойду я с ним никуда, вот ещё.       — Ответь мне честно, — Хэ Сюань смягчился, но не успокоился. — Что он тебе говорил?       — Что хочет извиниться, — Сюли пожала плечами и уселась на стул, тут же принимаясь с невинным видом болтать ногами. — Приехал к школе на своей крутой тачке, представился моим родственником директрисе и пытался со мной поговорить. Но я сказала, что у меня нет никаких дальних родственников и не вышла к нему, — девочка хихикнула. — Вот ему неудобно, наверное, было перед директрисой оправдываться.       — Я его убью, — Хэ Сюань двинулся в сторону дверей, будто Ши Уду стоял там, готовый понести наказание за все свои поступки, но был остановлен Цинсюанем.       — Я уверен, он не имел в виду ничего такого, — омега чуть покраснел, смотря в глаза Хэ Сюаню. — И в теории он прав. Если мы… если я.. тогда они и правда будут родственниками, ну то есть дальними и не совсем родственниками, — Цинсюань решил замолчать, пока не наговорил лишнего. — Хочешь, я поговорю с ним?       — Я прошу вас поговорить, Цинсюань, — начал господин Хэ. — Потому что делать такое за нашей спиной… Это и правда выглядит не очень хорошо.       Цинсюань кивнул и тут же вышел на крыльцо дома, чтобы позвонить брату. Какие-то странные вещи происходят с Уду, лучше не откладывать разговор. Он достал телефон и набрал нужный номер, замечая, как в нескольких метрах от него на поле Хуа Чэн и Се Лянь сидят у стога с сеном. Хуа Чэн вынул изо рта соломинку, которую до этого с довольным видом жевал и повалил Се Ляня в стог, пока охапки сена сыпались на них сверху. Цинсюань улыбнулся и на всякий случай отвернулся. Мало ли, куда этот спонтанный поцелуй их заведёт.       — Дагэ, привет!       — Цинсюань, у тебя что-то срочное, я не особо могу…       — Да, срочное, — голос Цинсюаня вдруг стал серьёзным. — Для чего ты приезжал к Сюли?       — Как вы узнали… Сейчас, — Цинсюань услышал, как брат предупреждает кого-то, что уйдёт на несколько минут. — Вам директор сказала?       — Сюли сама.       Ши Уду помолчал, раздражённо сопя в трубку, но через время продолжил, будто нехотя выговаривая слова:       — Я не буду оправдываться, на этот раз я реально облажался, но я не хотел сделать ничего плохого или как-то напугать девочку.       — Я верю, дагэ.       — Боюсь, ты единственный, кто мне поверит.       — Если объяснишь, возможно, родители Хэ-сюна тоже. Они кажутся достаточно милыми.       — Только не говори, что он повёз знакомить тебя с ними, — Цинсюань выразительно промолчал в ответ, и Ши Уду не оставалось ничего, кроме как продолжить. — Я не знал, что с ней произошло. Не знал подробностей… Я никогда не интересовался, как именно подчинённые Ци Жуна уговаривают людей отступить. Знал, что это происходит не самым честным способом, но в конце концов, они сами виноваты. Если бы они просто ушли с дороги, с ними ничего бы не произошло. Но когда я увидел её фото в кабинете твоего придурошного бойфренда, я действительно почувствовал себя не очень. Ещё и ты уехал на несколько дней от меня без предупреждения, я потерялся.       — Дагэ… — Цинсюань пропустил мимо ушей все колючки брата и сосредоточился на его переживаниях. — Прости.       — Я сам не понял, как оказался у школы, где учится эта девочка.       — Хэ Сюли, — подсказал Цинсюань.       — Да какая разн... да, неважно. Я хотел было уехать, но чёрт дёрнул меня попытаться с ней поговорить. Принёс директору цветы, наплёл, что я родственник, нахожусь тут в командировке и хотел бы на пять минут позвать племянницу передать подарок. Но она не вышла. Сказала, что никаких родственников, кроме ближайших, у неё нет. Пришлось выдумывать ещё историю о семейных ссорах и быстро уходить.       — Дагэ, — Цинсюань хихикнул, — они ведь могли вызвать полицию.       — Могли, но не стали. Тем более Пей Мин…       — Не начинай, я понял. Я извинюсь за тебя, всё в порядке. Но больше так не делай.       — Ни за что. Хватит с меня добрых дел. А теперь скажи мне, почему ты не предупредил, что уедешь к родителям своего придур...       — Я отключаюсь, об этом поговорим после моего возвращения, — Цинсюань прокричал последние слова в микрофон телефона, отняв его от уха и не слушая, как именно в очередной раз брат называет Хэ Сюаня.       Боги, такие большие альфы, а ведут себя как дети. Терпения на них не напасёшься. Цинсюань представил себе лицо брата, убегающего из школы, и рассмеялся в голос. Во даёт. Вообще, неплохая идея — попробовать свести брата и сестру Хэ-сюна, когда она немного подрастёт. Альфам тогда придётся всё же принять друг друга.       Цинсюань размечтался, как было бы прекрасно дружить семьями, пока возвращался в дом. Но сначала нужно пересказать их разговор с братом, заверить, что такое больше не повторится, и найти затерявшуюся в сене парочку. Что-то они слишком долго разглядывают окрестности.       День прошёл слишком быстро.       За обедом наступил ужин, и теперь уже пора было ложиться спать.       Альфы, сытые и довольные проведённым днём, сидели на крыльце дома на этот раз с бокалами виски в руках. Господин Хэ расщедрился и поделился своими запасами.       — Так всё же, — Хуа Чэн прищурился, смотря на разморённого Хэ Сюаня. Самое время пристать с неподобающими вопросами. — Как вы себя называете? Хэсюани? Если по аналогии с нами.       — Нет, конечно, — Хэ Сюань фыркнул. — Beefleaf.       — Что? Это английский?       — Yes of course, beef как мясо и leaf как лист.       — Если ты думаешь, что я что-то понял, то я ничего не понял.       — Because you are a stupid boy, — Хэ Сюань улыбнулся уголком губ, уворачиваясь от шлепков по его костлявому плечу. — Всё просто, я много ем и люблю мясо, а он похож на тёплый ветерок и пахнет весенней листвой. Beefleaf. Получается созвучно.       — Вот вы замудрили.       — Точно лучше Сюаней в квадрате.       — Мальчики, пора спать, — госпожа Шу выглянула и погладила по плечу сына, а затем озорно подмигнула. — Тем более что ваши омеги вас заждались. Только не шумите сильно, Сюли ещё маленькая.       — Маааам, — Хэ Сюань покраснел, а Хуа Чэн еле удержал смех. Да уж, занятная семейка. Кого-то госпожа Шу ему сильно напоминает.       — Хэ-сюююн, — в проёме двери появилась голова Цинсюаня. — Сюли мне сказала, что тут недалеко есть речка. Пойдём купаться? Голышом.       — Мне пора, — Хуа Чэн поднялся, спеша убраться от слишком интимного взаимодействия этой парочки, но уже почти закрыв за собой дверь, бросил: — Осторожнее, а то тебя унесёт течением, листочек.       — Хэ-сюн, ты что рассказал ему о моей идее? — Цинсюань сложил руки на груди, грозно, как ему казалось, смотря на мужчину.       — Нельзя было?       — Если мы пойдём купаться, я тебя прощу.       Хэ Сюань глубоко вздохнул и поднялся, тут же беря омегу за руку.       — Пойдём.       — Что, правда?! — Цинсюань не веря смотрел на своего альфу, пока его за руку вели в дом и почему-то в направлении лестницы на второй этаж. Может, Хэ Сюань хочет взять что-то из вещей?       — Правда.       — Голышом?       — Голышом.       — Хэ-сюууун, я знал, что ты романтик в душе! Что это? — Цинсюань опустил взгляд на полотенце, оказавшееся в его руках.       — У нас тоже есть речка в доме. Душ называется. Иди купайся, и обязательно голышом, — Хэ Сюань подтолкнул его в сторону дверей, и видя, как омега собирается возмутиться, остановил его быстрым поцелуем. — Если ты сейчас заткнёшься, я к тебе присоединюсь.       Цинсюань изобразил, как закрывает рот на замок и, подмигнув альфе, скрылся за дверью ванной комнаты. Хэ Сюань облегчённо выдохнул и, удобно устроившись на кресле, открыл в телефоне приложение с игрой. Он ведь не сказал, что присоединится прям сразу? Нет. Значит, можно немного ещё посидеть в тишине. Тем более что в последние дни ему удаётся это сделать не так уж и часто. Что же будет, если у них когда-нибудь появятся дети? Нет, пожалуй, к такому он пока не готов. Ему и Цинсюаня хватает.       Кажется, теперь Хэ Сюань понимает, почему в детстве находил иногда отца, читающим газету не на удобном диване в гостиной, а на лавочке за домом. Там было тихо.