Сколько бы дней не прошло

Надежда - зло. Витая в воздухе, словно пыльца, она рассеивается и проникает в мозг, одурманивая, воодушевляя. Только вот осколки разбитых мечт ранят больнее всего, кромсая сердце на куски, заставляя то, в свою очередь, жечь от горечи. Испепеляться. Надежды приносят лишь страдания и жестокий осадок... Кавех это усёк. Усёк, очевидно, слишком плохо, ведь чего, чего он ожидал, в очередной раз доверившись кому-то?! Ожидал, что его проблемы резко исчезнут? Навязчивое чувство того, что он не достоин помощи, умолкнет? Ну и дурак. Просто безмозглый, как обычно. Кавех лежал, скрутившись клубочком. Его бросили. Насколько это было возможно. Аль-Хайтам обещал, что никуда сегодня не уйдёт и всё равно куда-то пропал. Небольшой червячок в голове судорожно начал шептать: "Кави-Кави, глупыш, ты ведь и не влюбился вовсе. Ты зависим... Привязался к человеку, и не просто веревкой, а металлической цепью, причем без замка. Зависим...". - Заткнись, и без тебя тошно, - он застонал и уткнулся в подушку лицом. Будто он этого не осознавал. Пф. Вечно ищущий призвание и похвалу, он вешался на любого, кто оказал бы ему малейший признак внимания. Нормально ли это? Что его эмоциональное состояние полностью зависит от состояния другого человека? Что в его отсутствие он не знает, как жить? Ну, будто в Кавехе ещё осталось что-то нормальное. Депрессия, в которой он сидит годами, новые и новые удары под дых от судьбы. Если бы ему ещё себя было жалко.... Но не было, нет. "Ничтожество... Тратишь личное время на стенания о том, кто тебя якобы бросил. Преувеличиваешь, драматизируешь...." - это говорит его совесть или новое психическое расстройство? Может, всё вместе? Может, он настолько жалок, что действительно так о себе думает... Кавех перевернулся в очередной раз и уставился горящими глазами в потолок, почти не моргая. Он похож на щенка. И не на милого утипусечного щеночка, а на обычную дворовую псину, что только и ждёт, что внимания. Одинокую и брошенную... Снова. Аль-Хайтам не знал, почему в тот день решил зайти в таверну. Не знал, каким образом сразу, душой, понял, что Кавеху плохо. Он совершенно не в порядке, как бы не старался казаться таковым. Всё также, не зная причины, впустил эмоциональное чудо в свой их дом и жизнь. Спустя несколько дней догадался, что, возможно, впустил его и в сердце. Небольшая ссора, во время которой Хайтам явно перебрал с прямолинейностью, давила на обоих. Разумеется, он не жалел о том, что высказал - дурак, если хоть на секунду всерьез предполагает, что заслуживает все несчастья, приключившиеся с ним. - Кавех. Кавех! - начинающий беспокоиться, Хайтам стучал в ванную. - Я вхожу. Подождав ещё секунд десять, осторожно приоткрыл дверь. Тот стоял в порядке. Ну, насколько возможном. Мешки под глазами от несколькодневных истерик и выхода из запоя выделялись красно-фиолетовым отливом на непривычно бледном лице Кавеха, что смотрел на него лишь с усталостью. Растрёпанные и скомканные волосы, которые никто не расчесывал уже долгое время. Аль-Хайтам ощутил, как его сердце сжалось. - Хайтам, я понимаю, если тебе неприятно на меня смотреть. Действительно понимаю, потому что мне тоже, - несчастный архитектор подал немного охрипший голос. - Не думаю, что когда-нибудь я смогу упасть в жизни ещё ниже. Я... - Я хочу тебе помочь, - он резко его перебил. - Как уже сказал ранее, этот дом ты можешь считать и своим. За эти три дня тебе стало ощутимо лучше и я рад, что ты идёшь на поправку. Если пожелаешь, можешь сидеть тут сколько хочешь. Сиди вообще где угодно. Развернувшись и собираясь уходить, он всё-таки заметил неладное. - Кавех, рукава твоей блузы выглядит крайне странным образом, - Хайтам осёкся, сложив два и два, в то время Кавех старался избежать его взгляда. Продолжил шепотом. - Закатай их, пожалуйста. Тот скорее опешил от слишком мягкой просьбы, так что даже повиновался. Хайтам не ошибся. Предплечья архитектора покрывали шрамы самой различной толщины, длины и давности. От едва заметных тонких, красноватых полосок, до вздувшихся и воспалённых синяков. Даже свежие... Слишком свежие. В глаза всё ещё не смотрел. - Если ты собираешься меня осуждать, то лучше знай, что эт... - Кавех заткнулся от резкого появления пальца на своих губах, что явно дал понять желание его владельца не слышать этого. - Пожалуйста, помолчи немного, - Хайтам аккуратно взял за запястье руку того, придвигая её к себе поближе, паралельно накаляя обстановку. Кавех просто зажмурился, неизвестно, чего ожидая. Первое мягкое прикосновение губ ударило по всему его естеству. Кавех шумно выдохнул, не раскрывая глаз. Поцелуи продолжились по всей площади рук, ощущаясь на конкретно воспалённой коже слишком ярко, но не принося боли, лишь спокойствие. Это... Крайне поэтично и довольно странно, настолько, что он даже приоткрыл глаза. И увидел взгляд, полный сочувствия и желания быть рядом. Даже когда несколько открывшихся снова ранок начали саднить, руки он не убрал. Появившийся в горле ком мешал сделать вообще что-либо. К счастью или несчастью, Хайтам всё же перестал покрывать поцелуями его шрамы. - Прошу, перестань искать комфорт в боли. Ищи его во мне – найдёшь. Кави, ты не виноват в ситуации, что с тобой произошла, ты совершенно ни в чем и никогда не виноват, слышишь? Твоя преданность искусству и своим идеалам завораживает, не оставляя ничего, кроме восхищения. Ты прекрасен и этот мир не заслуживает тебя - впервые на Кавеха смотрели искренне. И назвали так, как его звал только отец... Он захлебывался в море комфорта, котором плавать не умел. И, разумеется, затем расплакался и рыдал минут 20 без остановки прямо в руках Аль-Хайтама. Который, в свою очередь, резко нашёл в себе умение сочувствовать, в момент, когда старался максимально аккуратно расчесать копну блондинистых волос. И привести ей хоть какой-то приличный вид с помощью самодельных заколок. Пожалуй, в тот день оба открыли в себе нечто новое. Кавех - чувство того, что он не один. А Аль-Хайтам... Мысль о том, что не бессердечен. - Я пуст внутри и остался без ничего, совершенно, никаких стремлений. Я ВЕДЬ ПРОСТО ХОТЕЛ ЧТОБЫ ХОТЬ ЧТО-ТО В МОЕЙ ЖИЗНИ ПРИНЕСЛО МНЕ РАДОСТЬ! - Кавех даже слегка сорвал голос и откашливался. - Я, - всхлип. - Я самая обычная гребаная ваза. Разбитая и держится на честном слове. Я тебе не верю. Не верю в твои слова о том, что я не виноват, ПОТОМУ ЧТО ТЫ ПРОСТО ВРЁШЬ, КАК И ВСЕ ЛЮДИ, ВСЕГДА. Сидя на краю новой кровати, Кавех опустил голову, пытаясь унять истерику, обрушившуюся на только пришедшего Аль-Хайтама. Тот отсутствовал всего пару часов, а по ощущениям хоть вечность. Слёзы, правда, продолжали течь ручьями. Почти что в прямом смысле бросив все свои дела, Хайтам, подойдя, опустился на колени перед Кавехом, взял его руки в свои, успокаивающе поглаживая. - Кави, посмотри на меня, пожалуйста. Ты уже два дня не наносил себе самоповреждений, - на что он скорее надеется, ведь отсутствовал достаточно. - Ты умничка. Так хорошо со всем справляешься. Я рядом, рядом, - смотря на него снизу вверх, Хайтам потянулся и одной рукой принялся вытирать слезы, что, наконец, немного утихли. Дотронулся губами до каждой щеки. - Ты не виноват. Я готов повторять это так много, сколько окажется достаточно, чтобы ты в это поверил. Обещаю. И он сдержал это обещание. "Ты не виноват" - Кавех даже не слушал. "Ты хорошо держишься" - обратил внимание. "Ты не виноват" - попытался это принять. "Ты мне дорог" - не поверил, ведь кому он нужен? "Я люблю тебя" - эта фраза никогда не была произнесена вслух. Нет нужды. Знакомое ворочание за дверью. Сердце Кавеха резко сделало кульбит, заставляя того вскочить с кровати и прогнать хотя бы часть грусти. - Хайтам! Ты вернулся! - не давая тому вставить и слова, начал осыпать болтовней. - Дурак, ну почему ты так надолго ушел? Я скучал-скучал безумно, прошу не делай так больше. Хотя можешь и делать, если обещаешь всегда возвращаться? Обещаешь? Мне тебя не хватает, я хочу больше врем... - Кави! - Аль-Хайтам устало выдохнул, опустившись на стул неподалеку. - Умоляю, дай мне хоть вздохнуть. Привычное чувство тревожности уже накрыло Кавеха с головой. Сейчас он точно скажет, что ему того много, и следует меньше говорить, быть более спокойным.... По правде говоря, Кавех всегда больше переживал за то, что сам же и придумал. - Так больше нельзя. Ты зависим и теряешь себя, я не могу тебе этого позволить, - эти несколько десятков секунд Хайтам, кажется, собирался с силами. А вот блондину будто в живот кулаком заехали. - Что... Что ты имеешь ввиду? - на всякий случай тоже решил присесть. - Да, тебе стало объективно лучше в последние несколько месяцев из-за спокойствия в жизни, но я не могу тебе позволить потерять свою личность в отношениях со мной. Ты не видишь, что именно с тобой происходит? Зависимость. Гиперфиксация. Ты тонешь. Я не могу на это смотреть. Просуществовав без меня пол дня, ты не мог перестать думать обо мне? Это не лестно, - в это время до Кавеха, кажется, начала доходить суть его слов. - Нет... Ты не можешь. ТЫ НЕ МОЖЕШЬ. НЕ ПОСЛЕ ВСЕГО ПРОИЗОШЕДШЕГО! - от шока у него даже не сразу выступили слезы, которые наверняка уже должны были закончиться. - Кави, мне действительно жаль, я... люблю тебя. И поэтому должен отпустить. Должен! - даже у Хайтама дрогнул голос. Он закрыл лицо ладонями, опёршись на них. - НЕТ. НЕТ, НИЧЕГО ТЫ НЕ ДОЛЖЕН, ПРОШУ, - Кавех уже начинал реветь, осознавая, что тот человек в его жизни, к которому он так сильно привязался, тоже от него уходит. И в этом его вина. - Я.. Я ни в коем случае не выгоняю тебя на улицу, но иначе не могу тебе позволить так сильно эмоционально зависеть от меня, - Аль-Хайтам старался держаться изо всех сил. - Кроме того, меня отправляют в недельную командировку в пустыню. Так будет легче. - ДА ТЫ С УМА СОШЕЛ, КАКОЕ ЛЕГЧЕ?? НЕ УХОДИ ОТ МЕНЯ, ХОТЯ БЫ ТЫ НЕ УХОДИ, ПОЖАЛУЙСТА, ПОЖАЛУЙСТА, ПОЖАЛУЙСТА, - Кавех не сдерживаясь, пытался хоть чем-то остановить слезы. - Да сколько бы дней не прошло, я всё равно всегда буду к тебе привязан, дурак. ПРОШУ! - крики, ушедшие в пустоту. Он неделю просыпался от этого. От криков в пустоту, ведь некому было на них отвечать. От боли. Снова вины. Разрывался между желанием отбросить совершенно всё и бежать за Хайтамом до тех пор, пока не упадёт, обессиленный, и желанием назло ему не сломаться. Второму не суждено было сбыться. Ведь он уже был сломлен. Ни творить, ни выполнять заказы у него также не получалось. Сапожник без сапог, архитектор без проектов, Кавех без Аль-Хайтама. Такова судьба. Постоянно прокручивая в голове совершенно все свои ошибки, всё равно не понимал, как, КАК, ПОЧЕМУ ОН УШЕЛ. Практически не прощаясь... Вот и потому всё, что ему оставалось, это вечно вытирать набежавшие на глаза слезы. Снова и снова. Спустя неделю, разумеется, ничего не изменилось. А, так как Кавех почти не общался с людьми, ему неоткуда было знать про провал тайной миссии секретаря Академии с его последующим исчезновением. Неоткуда было знать, что того уже почти что считали мертвецом. Он просто ждал, пока тот до боли знакомо начнет шуршать за дверью. Каждый день.