Наследник

      Густав Швагенвагенс был весьма прагматичным человеком. Он был идеалистом до чертиков. Ему нужна была во всём упорядоченность, чтобы всё было безукоризненно. И именно поэтому одним пятничным вечером он решил найти идеального наследника для своего состояния.       Лидия под это определение не подходила по нескольким причинам. Прежде всего, она была женщиной, и Густав не верил, что она сможет сохранить и приумножить его наследие. Ну и в добавок к этому она, по мнению мужчины, была слишком уж меркантильной. Так и ждала, когда же он испустит дух, чтобы прибрать к рукам его богатство.       Про Себастьяна и говорить не стоит. Глэм, как он теперь себя звал, перестал быть для Густава сыном и частью семьи ещё в тот дождливый вечер, когда решил выбросить всё, что мужчина так милостиво ему предоставил.       Больше детей у Швагенвагенса не было, так что ему в голову пришла идея выбрать подходящего человека и самостоятельно вырастить из него себе идеального наследника. Научить его игре на скрипке, управлению финансами, правилам этикета и всему, что нужно было знать человеку для жизни в высших кругах. Но для того, чтобы найти и воспитать такого наследника нужно было время и отсутствие лишнего внимания. Это означало, что как минимум на ближайшие три месяца любые социальные взаимодействия с людьми придётся ограничить, а то и вовсе исключить, чтобы не мешали.       Так и родился его план. Он решил сделаться пропавшим без вести, а когда всё будет закончено, просто «найтись». Составив завещание (которое было действительным лишь до тех пор, пока он не обзаведётся подходящим наследником), Густав заплатил приличную сумму нотариусу, чтобы тот зачитал завещание после его «пропажи», но чтобы при этом само завещание вступало в силу лишь после трех месяцев с момента его оглашения. После этого мужчина скрылся на яхте «Кэролайн» с самыми верными своими подчиненными: старым дворецким и тремя его доверенными охранниками.       После того, как яхта отплыла достаточно далеко, Густав начал свои поиски. Которые и привели его к этому самому моменту: — У Себастьяна есть дети? — Судя по всему двое, сэр, — ответил Ровд.       Немного подумав, мужчина решил хотя бы немного разузнать об этих детях. Он попросил Ровда собрать всю информацию, которая касается поведения детей и их оценок в школе, а также предоставить пару фото.       На сбор информации у дворецкого ушло два дня, чтобы раздобыть фото — еще четыре часа, так что к Густаву в руки вся информация попала только на третий день пребывания на яхте.       Ребёнок по имени Хэви (и какое же вульгарное имя) совершенно не подходил для роли наследника. Он, по видимому, был слишком шумным, взбалмошным, часто ввязывался в драки и в школе не получал ничего выше «удовлетворительно» (и крайне редко «хорошо») по всем предметам, кроме физкультуры. Да и внешность его, по меркам Себастьяна, была абсолютно плебейского типа: растрепанные и грязные рыжие волосы (слишком уж дикий цвет и вид), курносый нос, да и само лицо на вид глупое.       А вот второй мальчик был куда интереснее. Внешне — почти копия Себастьяна, за исключением веснушек и длинных волос. И хотя у него были проколоты уши, это было легко исправить — просто снять эти вульгарные серьги, и проколы будут совершенно незаметны. Вёл он себя, судя по данным, серьёзно и собрано, хотя и язвительно. С учебой у него дела складывались куда лучше, чем у брата — практически по всем предметам «отлично», что намекало на неплохой ум. Плюсом ко всему, мальчик, по видимому, уже зарабатывал деньги, помогая в учёбе другим детям в школе. Это также могло быть задатками хорошего предпринимателя. Оставался только вопрос, умеет ли этот Ди (тоже не самое лучшее имя, но намного предпочтительнее, чем Хэви) играть на скрипке. Но этому и всему остальному, что ему нужно знать, Густав сам сможет научить мальчика. Швагенвагенс знал, что уже принял решение. На его лице появилось жуткое выражение, глаза зловеще замерцали, когда он обратился к Ровду: — Доставь его сюда в течение следующих трёх дней. Я сделаю из него идеального наследника.