И никаких волков и овечек

"Хочу в туалет" — Не стоило пить кока-колу. Час дня. Они ехали в слегка отдаленную от города местность, нет, они ещё Токио, но не в центре, где высокие здания и много людей, а в более традиционном и скромном месте. Охотников отправили проверить дом, где предположительно демон, именно, что предположительно, опытные охотники обычно отправляют новичков и недавно ставших полноценными сотрудниками на менее опасные вызовы. У Нико возникает мысль, что это последнее задание, в голове всплывают изображения где его рвут на части, запирают в ограниченном пространстве, сжигают заживо, лишают ушей и глаз, но он и должен так думать, такие мысли — настоящий инстинкт спасающий жизнь раз за разом, если думать о плохом — плохого не будет. Он сидел слева от водителя и временами смотрел на него: Миниатюрная девушка в форме общебеза, с потеющим лицом, водила машину, если посмотреть по внимательнее, можно понять, у неё потеет не только лицо, по пальцам соскальзывали капельки пота. В моменты, когда он смотрел на неё, возникало желание поговорить наедине, без разницы о чём, главное чтобы разговор был активным, и мог что-то узнать о ней, любую мелочь. "Мы так похожи и не похожи" — Пронеслось в голове мужчины. Оба пришли в общебез из-за денег, оба трусливые, оба помогают обеспечивать свои семьи, они до такой степени похожи, что обоих временами обижает Пауэр, но в то же время есть и различия, самое заметное из них — лицо. Лицо Нико передавало привычное подчинение, некий спокойный оптимизм и отстраненность от всего происходящего, а само оно выглядело старым, словно ему не двадцать пять, а сорок. У Кобени же, лицо обычно выражало обеспокоенность, особенно глаза. Такой контраст. Они подъезжают к дому, такому одноэтажному с западным стилем. Домики американской мечты с крыльцом. Приехали. Охотники выходят из машины, перелезают через жёлтую ленту, а теперь стоят около двери. Нико держит молоток, Кобени нож, оба нервничают. Пальцы Нико стали потными и холодными, он хочет сжать руку, но не может, при этом свободной рукой показывает три пальца и начинает загибать их. "Три". "Два". Осталось два пальца "Один". Остался один палец Нико открывает скрипучую дверь. Тихо. В доме ни звуков поедания, ни чужих шагов, ни голоса демона, ни света, разглядеть можно исключительно коридор и по две двери с каждой стороны, пахнет здесь мусором и холодильником, если отключить последнего от электричества, в общем воняет. Нико подходит к двери тихими шагами, мысль, что там демон теперь заставляет сильно сжимать молоток, будто он его спасёт. Кобени следует за ним, она нервничает намного больше, но ведёт себя тихо, лишь едва слышно тяжёлое и нервное дыхание. Охотники стоят возле двери слева, каждый слышит как бьётся собственное сердце, и чувствует, как руки всё более и более потные. Нико проявляет инициативу, он показывает три пальца и начинает медленно загибать. "Три". "Два". Охотник тянет ладонь к ручке, той же ладонью, какой загибает пальцы. "Один!". Охотник открывает дверь и забегает в комнату, глаза осматривают помещение, никого. По телу прошла тёплая волна облегчения. Кухня, отсюда в нос и бил отвратительный запах, холодильник открыт и отключён, мужчина подходит к нему и закрывает, чтобы не воняло. Нико удалось заметить периферийным зрением нечто мелкое, он инстинктивно поворачивает голову, но уже никого нет. Нет, он не будет произносить это или думать о них. Надо сходить в туалет. — Кобени, подожди тут. *** Удачно, комната в туалет напротив кухни. Нико справлял нужду и, пока это происходило, в голову пришла мысль. Если, то что он увидел живое, тогда здесь не может быть демона. Такой вывод заставил расслабить его напряженное тело и быстрее закончить. Прозвучал истошный крик Кобени и громкий писк крысы. У Нико остановилось сердце. По телу начал обильно течь пот, внутри пальцев появилось чувство волнения и холода, которое дополнялось стекающими по ним капельками, мужчина ощущает сердце, в него воткнули нечто острое и от этого ему страшно, мозг забыл, как шевелить телом и застыло поглощенное страхом, Кобени и он уже мертвецы. Крыса — его главный страх. Он не в состоянии думать о них, вспоминать о них, слышать их, ведь если это произойдёт, грызун придет за ним, мыши будут жить в его доме, будут преследовать его, будут ежедневно вгонять Нико в страх своими внезапными появлениями, как раньше. Мужчина сидит около двери, ноги вплотную прижались к противоположной стене. Глаза стали краснеть от слез и вперемешку с потом, стекали по лицу, мужчина не думает их вытереть, он укусил предплечье для сдерживания крика, звук, который он издаёт, похож на нытье, Нико хочет плакать, плакать сильно, настолько сильно, что бы он кашлял. «Пожалуйста… Не надо…» — Он молит, молит, чтобы крысы опять не проникли в его жизнь, Нико готов отдать кого угодно, и предать любого, если они уйдут, только не его! Частичка здравомыслия говорит ему, что этот шанс подставить кого-то вместо себя, сейчас и происходит. Он встаёт и дрожащими руками аккуратно открывает дверь из туалета, крики Кобени и писк демона приглушивают его побег, всё мысли только о выходе, но чем ближе он к двери, тем больше недавно забытая совесть и мужество, приходят в голову. Нико держит ручку двери, он может выйти. Его ничего не держит, он может выйти и выжить. Крик девушки стих. Рука мужчины теперь не держит ручку, а сам сидит облокотившись на стену. Ногти впиваются в голову, он не хочет думать о том, что сделал, он не хочет думать, правильно это или нет, он не хочет думать, что скажет семье Кобени, он полностью оправдан, он хотел жить, и всё. Плач. Мысли о смерти Кобени прекратились. Нико взглянул дверь на кухню, весь в поту и слезах он подошёл к двери и открыл дверь, откуда звучал плач. На стенах, на полу, на потолке, размазана кровь, посреди комнаты мёртвый демон, выглядящий как крыса в человеческий рост, его живот вспорот, нет одной лапы, а из головы торчит нож. Кобени как он в слезах и поте, сидела прижавшись, и смотрела на Нико снизу вверх. Ей удалось убить демона. Нико разрывала невыносимая тяжесть стыда, нельзя попросить прощения или компенсировать деньгами. Он хочет пробить себе череп, плакать до изнеможения, раскаиваться на коленях с мольбами пристрелить, любым способом очистить совесть и получить прощение. О! Угнетаемое осознание своей ущербности! О! Мальчишка привязанный к любящей груди! О! Трусливый и безвольный мужчина! Мужчина присел, напуганное и потеющее лицо смотрит на него. Они оба плакали.