Длинная Тварь

       — Любимый, ты снова поздно. Дети уже спят.        Дима сталкивается с женой с коридоре, по стеночке проходит мимо.       — Я тогда пойду поцелую их что ли.       — Стоять, — та закидывает на плечо полотенце, которое сняла с головы и махнула ещё влажными волосами.        — Стою.        Дима замер как струнка, непринуждённо рассматривая интерьер, казавшийся таким интересным сейчас.        —…        — Молчишь.        —…        — Ну что? — он размахивает руками, пожимает плечами, — Задержался на работе, ты же знаешь как это часто бывает…        Катя складывает руки на груди, недовольно поджимает губы и перебивает, даже не дослушав очередные оправдания своего мужа.        — Я устала! Ты приходишь домой только ночевать! Не хочешь меня видеть, так хоть с детьми почаще время проводи. Они постоянно спрашивают: «Где папа, где папа?», а мама сама не знает где папа! — она со злостью кидает полотенце на пол, топчет по нему и уходит в спальню.        Хлопнуть дверью не рискнула, ведь дети все-таки спят.        Дима остался обречённо стоять на месте, протирая уставшие глаза.        «Значит сегодня снова на диване.»        Неопределённо хмыкнув, проходит в зал и прямо в верхней одежде заваливается на диван.        «Зато какие губы у него вкусные… Вишневые!»        Прикусывает губу, смотрит на стенку, будто жена могла через неё услышать его мысли. И когда убедился в том, что она точно не обладает телекинезом и не читает мысли через стену, продолжил мысленно рассуждать.        «Семь лет в браке, двое детей. Очень хорошо для примерного семьянина. Только вот оба ребёнка любимы, а жена — нет.»        Дима хмурится, когда мысли обводят образ супруги в голове, и тут же их отгоняет. Он раздражённо подмял одеяло ногами, стянул всю одежду, разбросав по комнате. Прежде чем прикрыть глаза, он думает о приветливых чужих зелёных, успокаивается и, наконец, засыпает.

***

       — Дим, ну ты как, с нами? — чужие алые губы зашевелились, а затем взбешенно поджались, что говорило о недовольстве их хозяина. Дима и не заметил, как снова засмотрелся на них. Снова накрашены тем бледно-красным блеском и пахли соблазняющей сочной вишней с ликёром.        Он даже не до конца понимал, что тот его спрашивал.        — Не, бро, извини. У меня жена, — он неопределённо водит плечами, поднимает взгляд и замечает непонимание в глазах друга, поясняет, — Ну знаешь, пропадаю, прихожу поздно. Её это бесит, не хочу снова получать тряпкой по голове.        Тот смеётся, тянется, чтобы мягко потрепать его по плечу и встаёт.        — Ну, как знаешь.        Дима провожает взглядом шастуновскую спину, а точнее зад. Худющий, костлявый зад, который даже не видно в мешковатых штанах. Но который он почти каждый день видит без них, заглядывая в соседнюю душевую кабинку.        Вздыхая, Позов встает следом, встречается с Сережей, который слоняется без дела и что-то снова трескает.        — Хорош жрать, жирдяй.        Дима непринуждённо толкает того в сторону и под ахуевший взгляд друга уходит следом за спиной, которая последние несколько лет совсем не даёт ему покоя.

***

       — Всё понятно? — Арсений и Антон собрались за одной из дверей к выходу на сцену и успели быстро придумать следующий шаг их импровизации, пока другие двое вывозили свою часть на сцене. Когда Антон положительно кивнул, Арсений довольно лыбится и заходит в дверь, сразу же надевая на себя сценическую маску.        Парни играли блистательно, на ходу придумывая и играя действия их выдуманных персонажей.        — Маркус Карлович, не умирайте! — мнётся на месте Серёжа и обречённо падает на колени. Он дотрагивается до воздуха, где по его мнению должен лежать тот самый Маркус, — Не наступайте на брата!        — Да всё. С ним поконч… — Диму перебивают и легонько толкают в сторону так же, как это было час назад в гримерке.        — Он зато стильный.        — Вяжем их!        Парни снова окунулись в никому не известную игру под хохот и аплодисменты зала. Серёжа все продолжал наседать над невидимым телом.        — Маркус Карлович, вы как? Карлосович… Как он? Карлсонович?        — Да, у него отец Карлсон, который живет на крыше! — Арсений наигранно стервозно размахивает руками, снова вызывая усмешки в зале.        — Для меня он просто Маркус, понятно?        — Подожди, Марин, а как же, — Арс кивает в сторону Димки.        — Что?        — Сергей Викторович…        — Он плохой человек.        — Почему.?        — Жил-был брат. Тут прилетел другой брат, — тот не сдерживается и поджимает губы, пытаясь спрятать улыбку, — и связал того брата, который просто жил-был. А этот брат, — машет рукой на в стороне мнущегося Диму, — Изменяет жене с длинной тварью, — и мельком переводит взгляд на Шастуна.        Те двое встрепенулись, когда чужие взгляды оказались на них, и потихоньку начали отходить назад под офигевшие сценические взгляды их коллег.        — Ах! Сергей Викторович! Длинная тварь!        Парни оглядываются друг на друга, читая в чужих глазах, что нужно сваливать.        — А я говорил! Что ваше вот это вот негласное правило «Не отбивать парней», — тот вместе с Антоном под смех зрителей пятился назад к двери, — Его надо было проговорить!        Он валится на пол, когда Сережа стреляет в него из импровизированного пистолета, сделанного рукой. А Антон тем временем уже успел приоткрыть дверь, которую тут же захлопнул ногой Арсений.        — Ты куда, длинная тварь? — тот легонько подтолкнул его за локоть, — И ей прострели ногу. В измене участвуют двое!        Шастун завертелся на месте, жертвенно поднял руки, умоляя не стрелять, и тоже валится на пол.        — Ай, сука!        Оба парня на полу оглядываются друг на друга напряженно.        — Я не понимаю, а тебя то чем задели? — спрашивает персонаж Серёжи и всё внимание переходит на Арсения, который разводит руками и пытается придумать ответ.        — Ну, девчонки, вы чё, ну нарушили негласное правило! Я за девок и двор стреляю в упор!        Под хохот зала четверка уходит из поля зрения, ожидая завершения.        — Так а чё вы боитесь, давайте на этом и закончим!        Все парни разом выходят на сцену под аплодисменты зрителей. Прощаются и покидают зал.

***

       — Отличная история, парни! — у гримерок вспотевших и возбуждённых игрой парней встречает Оксана, — мойтесь, переодевайтесь и приходите в общую комнату. Будем пить чай. Мы со Стасом будем вас там ждать.        Каждый разошелся кто куда: Арсений в гримерку, Серёжа к столику с закусками и батончиками, А Антон с Димой в душевую… Точнее Антон в душ, а Дима снова за ним подглядывать. Маленький ритуал после каждой съемки. Оставалось надеяться, что его коллега ни о чем таком и не подозревает.        Шастун слышал позади себя шаги, но не оборачивался. Когда оба зашли в помещение, Антон остановился у своего шкафчика. А Дима неловко похлопывает по бокам штанов и озирается по сторонам.        Антон всё так же не оборачивался. Под пристальным, осязаемым взглядом друга он стягивает футболку и откидывает в сторону. По плечам рассыпается стадо мурашек и он чуть поворачивает голову        Дима смотрит. Жадно и нагло, закусив губу. Даже не предпринимая попыток хотя бы притвориться, что тоже раздевается. Не отрывая взгляда, Антон тянется к штанам, расправляется с ширинкой, стягивает и их вместе с бельем. Медленно, будто делал это специально для внимания Димы. Хотя так и было. Ведь в раздевалке были только они вдвоем. Тот спохватился и тоже начал снимать одежду, провожая фигуру, что уже скрылась в одной из кабинок. А следом по привычке заходит в соседнюю, включает воду и тоже намыливает своё тело. Он аккуратно приподнимается на носки и выглядывает из-за огородки, разглядывая парня, как ему казалось незаметно.        Взгляд спускается по шастуновской спине ниже и встречает намыленные розоватые ягодицы. Рука сама спускается к заинтересованно вставшему члену, обхватывает плоть и проводит по всей длине. Ещё раз и ещё.        Антон не поднимал головы, но уже знал чем занимается его друг в соседней кабинке. Чувствовал знакомый направленный на него взгляд полный желания. И вот он уже начинает своё выступление не для зрителей, а для одного Димы. Сам не понимая зачем это делает, он закусывает губу и обводит влажное тело ладонью. Гладит впалый живот, случайно царапает сосок и шипит. Рукой проводит по своей талии и спускается на бедро, сжимает ягодицу, что пряталась за сгустком пены. Дразнит, соблазняет. А Диме этого более чем достаточно, чтобы сделать ещё пару завершающих движений рукой, сдержать стон и излиться на пол. Он направил струю воды на сперму, чтобы та смыла все следы.        Тяжело дышит и облокачивается к стене, запрокинув голову назад.        «Чёрт, я дрочил на него?»        Перед глазами всё ещё мелькают розоватые сочные ягодицы и смущенное лицо Антона с приоткрытым ртом. А затем картинка в глазах резко сменяется на раскрасневшееся от злости лицо жены. Тот пожимает плечами и ловит себя на мысли, что ему ни капельки не стыдно, и он не жалеет о случившемся.        Оба парня выходят из душевой, наспех переодеваются. Дима избегает смотреть ему в глаза, будто боялся, что тот прочитает в его всё то, что он сейчас делал. Стыдливо отводит взгляд, когда с тела напротив падает полотенце, пытается сконцентрироваться на чём угодно, но только не на голом Шастуне, что сейчас находится в нескольких шагах от него.        Одевшись, оба возвращаются к остальным.        — Ооо, а вот и ещё одни наши звездочки, — Стас подскакивает с дивана и начинает обхаживать парней со всех сторон, — Проходите давайте, сейчас будем обсуждать наши следующие планы. Я пока вам чаёк налью.        Антон непринужденно сидел на диване рядом с Серёжей. Уткнувшись в телефон, он строчил кому-то смс. Дима неловко мялся у входа, почему-то ощущая некое напряжение в комнате. Проходит к дивану и занимает оставшееся место рядом с другом, вытирает влажные от пота ладони о штаны и замечает косые взгляды то от Арсения, то от Оксаны.        Неловкость разбавляет Стас, который шёл с двумя горячими стаканами и чуть ли не разливал чай на пол.        — Так, ну давайте начнем, — он протягивает стаканчики парням, кивая на благодарные ответы и хлопает в ладони, чтобы привлечь всеобщее внимание, — Следующие съемки шоу «Истории» через месяц, число сами определим ближе к этому времени, — внимательные взгляды устремляются на продюсера, будто выжидая чего-то еще, тот по-доброму смеётся, — А теперь о сегодняшнем. Вы все большие молодцы, история великолепная. Каждый поработал хорошо и вписался в свою роль! — он аплодирует, призывая это сделать и остальных, ещё раз всех похвалил и наконец распустил по своим делам.        Антон поворачивается к другу с вопросом в глазах.        — Так что, ты решил? Ты с нами?        Дима до сих пор чувствовал легкое головокружение и покалывание внизу живота. Представил приоткрытые в экстазе губы Антона, а потом недовольное лицо жены, решающе произнес.        — Да с вами, пацаны. Чё я не мужик, что ли.        Серёжа громко гудит, а Антон радостно припадает к другу с объятиями.        — Только ты волосы свои не зализывай сегодня, — Арсений кривится, и когда проходит мимо парней дёргает за длинную прядь волос Антона. Тот фыркает и обиженно отдёргивает голову в сторону.        — Давайте тогда через полчаса чтобы все готовы были, сразу же и поедем, — ребята кивают Серёже и расходятся по разным углам, чтобы собраться. А Антон всё же зализывает волосы под грозным взглядом Арса и показывает в отражении зеркала ему язык.

***

       В клубе ужасно громко басит музыка, из-за чего закладывает уши, а люди пытаются перекричать друг друга. Клубится дым, пахнет дешёвыми сигаретами и алкогольными напитками. В почти полном мраке Антон еле находил очертания знакомых фигур и иногда щурился от света софитов, которые падали ему на глаза время от времени. Он сидел за барной стойкой, в одной руке держал бокал с допитым виски, в котором звенели кубики льда, а в другой сигарету, расслабленно стряхивая пепел в тот самый бокал. Тех двоих он давно потерял из виду и теперь наблюдал за Димой, который выплясывал в центре зала.        Огненное марево ударило в голову, из-за чего та приятно закружилась, а перед глазами всё весело поплыло. Окоченевшие от напряжения мышцы быстро расслабились, поддавшись мгновенному опьянению. Он с громким стуком ставит бокал на стол, отмахивается от очередного хахаля, который подсел к нему ближе и пытался разговорить. Встаёт, и не вполне осознавая идёт туда, куда ведут ноги. А ноги не промах, привели по золотой дорожке прямиком к Димке, что вытворял в танцах неизвестно что. Антон пробивается через толпу, расталкивая пьяных, развязных, не желающих посторониться людей и ловит очертания друга уже не только глазами.        Почему-то его заводили чужие бедра, что в такт плавно двигались музыке. И он без разрешения кладёт руки на чужую талию, притягивает к себе вплотную, повторяя движения бёдрами за другим, буквально втираясь пахом в его зад. Оба двигались в пьяной агонии в унисон, словно были одним телом. Антоновские руки накрывают димины, тот жмётся задом к нему ближе. Хотя куда уж ближе? Жара, какофония из множества звуков, горький алкогольный запах, смешанных с запахом парфюма лучшего друга. Губы находят чужую шею, оставляют влажный поцелуй, вырывают из чужого рта стон. Как они оказались в пустом туалете никому неизвестно. Как столкнулись губами и во всю вылизывали рты друг другу никто и никогда не узнает.        Оба заперты в кабинке, тяжело дышат, прервав поцелуй на секунду. Антоновские руки задирают футболку Димы, кончиками пальцев проводят по низу живота и цепляют пряжку ремня. Секунда, и юркие пальчики уже оттягивают кромку штанов, резко отпускают, чтобы те с громким шлепком ударились о кожу. Одежда летит вниз, слава богу не в унитаз! Хотя кому какое сейчас до этого дело? Мужчины снова целуются с громким чмоком, переплетаются языками, стонут. Длинные пальцы, облаченные в кольца, проводят по чужим податливым губам, нажимают и проникают в рот. Дима вобрал пальцы в рот, активно посасывая, оставляя на них как можно больше слюны. Антон закидывает димину ногу на своё бедро, ведет мокрым пальцем по его груди, животу, паху. Обводит крепкий стоячий ствол и ныряет ко внутреннему бедру, без особых церемоний врываясь им во внутрь ануса. Дима жмётся, упирается руками в его грудь и ловит поцелуи Шастуна. Те успокаивающе сминают его губы, отрываются, чтобы прошептать поддерживающие слова на ухо другу и проникает вторым пальцем. Оба на пределе: Антон жмется пахом в пах Димы, а тот вовсю насаживается на пальцы, умоляет о большем. Шастуну дважды повторять не надо, он его услышал. Вынимает пальцы, на секунду оставляя того пустым, и плавным толчком заполняет Диму, даже не останавливаясь, чтобы дать тому привыкнуть. Оба двигаются синхронно, как до этого в танце. Сплетённые тела, словно пазлы, сошлись друг с другом. Антон подхватил того удобнее под бёдра, а Дима в свою очередь обвил ногами его торс. Подавался бёдрами вперед и назад, усаживался как можно глубже, запрокинув голову назад. Антон прильнул к открытой шее, засасывал бледную кожу, спускался на ключицы и грудь, оставляя метки везде, где только мог. Сжимал ягодицы, оставляя отпечатки своих пальцев на нежной коже. Он с бешеной скоростью вдалбливался между податливо разведенных ног, первым кончив тому внутрь. И не останавливался до тех пор, пока партнёр не излился следом.        Перед глазами хлопал фейерверк, голова кружилась, а задница приятно саднила. Дима жадно хватал губами спёртый воздух и до него наконец начало доходить осознание случившегося. Кожа вокруг обручального кольца безымянного пальца горит, напоминая, что он всё ещё не свободный человек.        Он отпрянул, испуганно заглянув в глаза Антона, тот был ошарашен не менее. Действия алкоголя потихоньку начали сдавать позиции и отпускать сознания парней. И теперь те смотрели друг на друга в полном недоумении. Сердце до сих пор бешено билось, с тел стекал пот, кожа и губы горели от многочисленных поцелуев. Антон поднимает свою и чужую одежду, протягивая часть другу.        — Ты… Как? — пальцы сталкиваются друг с другом, когда Дима забирает свою одежду, и их дёргает током.        — Нормально…        Тот больше не поднимает глаз на Антона, с трудом надевает одежду на ещё влажное тело и в спешке выходит из кабинки.        Антон с незастегнутыми штанами нервно достаёт дрожащими руками сигарету из пачки и вбивает в лёгкие дым. Пелена после секса спала.

***

       Домой Дима приходит снова поздно. На этот раз Катя его не выжидала в коридоре, чтобы встретить с недовольным лицом и чередой претензий. Он снимает верхнюю одежду и обувь, стараясь делать это максимально бесшумно. Пару секунд метается и всё же решает зайти в спальню.        В комнате было темно, из-за чего глаза долго не могли привыкнуть и разглядеть очертания комнаты. И когда всё начало проясняться, тот с ужасом отскочил к двери, держась за сердце. Катя сидела на кровати спиной к нему, не шевелилась и ничего не говорила. Он проходит вглубь комнаты, залезает на кровать и касается спины жены ладонью.        — Ты пил? — она отскочила от его руки и наконец повернула опухшее от слёз лицо. В этот момент она была совсем другой. Хрупкой, нежной, чувственной. Не такой, какую Дима постоянно её видел. Глаза в темноте блестели, голос дрожал, она повторяет свой вопрос, — Где ты был? Ты бухал?        — Кать… Кать! Успокойся! — та кидается в него подушкой, пультом от телевизора, кидает мимолетный взгляд к окну, пытаясь заприметить что-то потяжелее. Дима перескакивает через предметы, разбросанные по комнате и подлетает к супруге, которая держала в руке вазу.        — Не подходи! — она замахивается, готовая уже кинуть в мужа предмет. Но тот не позволяет, разжимая её руки.        И тогда в свете луны, проникший через маленькую щелку шторы, она замечает.        — Это засосы? — Катя округляет глаза, перестав рыпаться. Она закатывает футболку мужа, подмечая рассыпанные по всему телу метки, — Поверить не могу, Дима…        — Блять, это… Боже. Просто выслушай меня, ладно? — тот медленно крадётся к выходу из комнаты, на всякий случай выставив руку вперёд, для защиты. Ведь та, мягко говоря, выглядела не очень. Взбешенные глаза в темноте будто отливали красным, лицо страшно перекосилось от гнева.        — Ублюдок! Убирайся! — она кинулась в сторону мужчины, не сдерживая крики, и уже даже не думая о том, что разбудит ими детей, — Я тебя ночами жду, сука! Пока ты ебёшь своих тупых шалав, я сижу с нашими детьми дома, рассказываю им сказки о том, какой папа у них талантливый актёр!        Она даёт ему сильную пощёчину, впивается ногтями в кожу на лице, пытается выдавить ему глаза. В дело идёт всё: руки, ноги, голова, локти. Она кусала, толкала к стене. А он не мог ей дать сдачи. Лежал на холодном полу под ней, получал заслуженные удары в лицо, живот, пах. Когда на теле не осталось ни одного живого места и оно напоминало сплошное кровавое месиво, она остановилась. Взглянула на свои трясущиеся руки, в ужасе отпрянула.        — Убирайся! Проваливай!        Катя хлопает дверью спальни, оставляя того одного а комнате на полу. Дима болезненно хрипит, но все же находит силы встать. Пошатываясь и удерживаясь за стену тот бредёт к выходу из спальни в прихожую. Слышит, как в соседней комнате жена просит детей лечь спать. Одевается и выходит.        Свежий воздух немного отрезвляет сознание, обдувает кровоточащие раны, заставляя мужчину поёжиться. Теперь, когда жена обо всём узнала, ему стало чуточку легче, а вместе с тем он ощутил и укор вины. Она не должна была узнать всё так. Разве она это заслужила?        Дима пинает камень, так некстати оказавшийся под ногами. И представления не имеет, что ему делать. Звонить другу? Тот наверняка, если и не в клубе, то уже во всю дрыхнет. Другим парням звонить не вариант. Сколько бы лет они не были знакомы, они никогда не будут настолько ему близки, как Антон. Ноги сами ведут куда-то, пока Дима зависал в своих мыслях, и когда доходят, он ошарашенно застывает. Похоже, у него нет выбора.

***

       Антон нервно докуривал третью сигарету, в памяти прокручивая события сегодняшнего вечера уже пятый, наверное, по счёту раз. Алкоголь потихоньку выветрялся и теперь он мог мыслить более ясно.        Их с Димой давно связывает никому непонятная игра, но так далеко они ещё ни разу не заходили. Ведь оба помнили, что у него жена.        Сегодняшний вечер оборвал ту тонкую грань, что удерживала обоих за определенной чертой. И как прежде уже не будет. Ошибка ли это, или так и должно было когда-нибудь случиться?        Антон кидает сигарету в унитаз, натягивает штаны и выходит из накуренного туалета прямиком к выходу из клуба. Мысли роем проносились в голове, но ни одна не задерживалась там надолго.        «Подумаю об этом завтра. Сейчас нужно хорошенько выспаться.»        Дорога до дома занимает от силы минут двадцать пять. Антон заходит в подъезд, поднимается на нужный этаж и замирает. На площадке у его двери сидит он. Антону кажется, будто это всё галлюцинации, или возможно он уже давно спит, а это всего лишь сон. Но сомнения разом рассеиваются, когда он щипает себя за локоть. Это действительно Дима, избитый и без сознания. Шастун тут же к нему кидается, пытается растормошить, но тот что-то мычит и отмахивается. Тогда он открывает дверь и заносит спящее тело в свою квартиру.        «Внятного ответа я от него не дождусь, это понятно. А что делать дальше.?»        Антон уносит Диму в спальню, укладывает на свою кровать, а сам носится по квартире и разыскивает аптечку. Наконец отыскав то, что нужно, снимает верхнюю одежду с мужчины. Медлит и застенчиво приподнимает кромку футболки.        «А в туалете ты не был таким стеснительным, — ругается про себя парень, но тут же не сдерживается и расплывается в улыбке, — Чёрт, неужели я его отодрал?»        Он машет головой, развевая мысли, откидывает все сомнения прочь и полностью раздевает недовозлюбленного.        Перед ним предстояло красочно разукрашенное тело, над которым постарался и Антон, и кто-то другой.        «Он ввязался с кем-то в драку? — Антон недоверительно кусает губу, сузив глаза, — Или это..?»        Поток мыслей прерывается чужим бормотанием. Дима распахнул глаза и в шоке то открывал, то закрывал рот.        — Антон? — мужчина привстаёт, осматриваясь, затем ёжится от сквозняка, и наконец отмечает, что полностью раздет, — Ты чего?!        Шастун закатывает глаза и легонько толкает того в грудь, заставляя снова лечь.        — Чего-чего. Лечить тебя будем, красивый мой дружок, — он недолго роется в аптечке и достает ватные диски, спирт и какие-то мази, — Где ж тебя так угораздило?        Дима непонимающе хлопает глазами, совершенно не понимая, о чём тот говорит, переводит взгляд на ссадины, раскиданные по всему телу.        — А… Это Катя.        Комнату заполняет тишина. Настолько плотная, что ещё немного, и в ней можно было бы утонуть. Антон с ужасом переводит взгляд на Диму, не веря своим ушам. Несколько секунд он обдумывает услышанное.        — Она… Узнала? — кивок, — Чёрт, — парень осел на край кровати, нервно прокручивая и разрывая на мелкие части ватный диск. Мало того, что они совершили такую непозволительную ошибку, так ещё и о ней узнал человек, который точно не должен был ни в коем случае об этом узнавать.        Дима аккуратно привстаёт и шипит. Приобнимает друга, успокаивающе оглаживая, — Только не вини себя. Я сам виноват. Столько лет обманывал её, она всё мне прощала. А сегодня не выдержала, — щупает ссадину на губе и жмурится, — Я заслужил.        — Заслужил! Но виноваты мы всё равно оба! — Антон разгоряченно припадает к другу, развернувшись к нему, — И что теперь?        Мужчина пожимает плечами и вновь укладывается. Оба больше ничего не говорили, погрузившись в свои мысли.        Антон смачивает ватку спиртом и переводит взгляд на мужской крепкий торс, весь усыпанный метками и засосами. Они были повсюду. И когда он только успел? Ведёт диском по подсохшим ссадинам, улавливая еле слышимый шик со стороны. Поднимается выше, обрабатывает губу, задерживая на ней взгляд. Не сдерживает порыва и опускается к чужому лицу, накрывая его губы своими. Нежно, трепетно, стараясь не задевать ранку. И тихо стонет, когда рука мужчины решительно обвивает его шею, а затем углубляет поцелуй. Прохладные ладони залезают под его одежду, обводят живот, грудь. А затем поваливают на спину. Теперь Дима был сверху, возвышаясь над Антоном. Он неспешно его целовал, с рыком помечая укусами. Теперь его очередь оставлять на чужом теле засосы.        Скидывает ненужную футболку, очерчивает пальцем его соски и спускается между чужих ног, останавливаясь на уровне паха.        Антон в ожидании застывает, поблескивая глазами где-то сверху, в полутьме. А Дима решительно справляется с чужой ширинкой, откидывает в сторону штаны с бельём. Он берёт в руку антоновский член, языком ведёт от основания выше, обводит головку и вбивает её в рот. Дима мнётся, уже думая о том, что это было плохой идеей. Он ни разу не делал минет. Но чужой стон где-то сверху всё решает. Ладонь Шастуна впивается в чужие волосы на затылке, легонько надавливает, как бы намекая не останавливаться. И Дима продолжает. Повторяет те движения, что делал до этого, затем расслабляет горло, потихоньку опускаясь головой ниже, вбивая член уже наполовину. Отпрянул, почувствовав, как головка упирается ему в горло. Снова проделывает то же самое, помогая себе рукой, которой нежно водит по плоти, сжимает яички. Через несколько попыток у него получилось взять член в рот полностью до основания. Антон гортанно стонет и за волосы тянет его обратно, заставляя вынуть член. Дима вопросительно смотрит на парня, как бы спрашивая «Что-то не так?».        — Ты чуть ли не заставил меня кончить раньше времени, сладкий. Было бы крайне обидно вот так вот проиграть!        Дима облегченно смеётся, легонько шлёпает того по бедру и облизывает палец, которым скользит в анус парня под собой. Тот шипит и предпринимает попытки свести ноги вместе. Но мужчина не позволяет, крепко удерживая чужие разведенные ноги. Он растягивает анус парня и вместе с тем обводит языком член, засасывает головку, языком играясь с уретрой. Постепенно вводит второй палец. Антон болезненно стонет.        — Знаешь, для таких случаев у меня в аптечке есть специальное средство, между прочим!        — А этот случай разве не единичный? — Дима кидает взгляд в сторону и достаёт лубрикант, выдавливая на свои пальцы прохладную смазку. Скользить внутри стало легче и теперь он тремя пальцами растягивал стенки, утянув парня в поцелуй.        — Готов? — получает неуверенный кивок и входит в податливое тело полностью. Антон вскрикнул, откинул голову назад, с силой впиваясь в чужую спину ногтями.        Дима затыкает его крик поцелуем. Он целует его так страстно, так жадно, не давая им обоим даже шанса нормально отдышаться. Чужая струйка слюны течёт с уголка губ, чужие ногти царапают его спину, но его это только раззадорило ещё больше. Он делает первый пробный толчок, а Антон прогибается в спине, сладко постанывая в поцелуй. Оба двигались в едином ритме, доводя друг друга до дрожи, исступления, пика. Тяжело дышали, смахивая со лба пот. Все комната была заполнена криками и шлепками, они не сдерживались и срывались друг на друге, наконец позволяя себе это сделать за столько лет ожиданий. Изголовье кровати билось о стенку.        Это всё было таким правильным. Только сейчас Антон в полной мере осознал, что значит заниматься любовью. Но он больше не мог сдерживаться и наконец задрожал крупной дрожью, едва реагируя на частые короткие поцелуи Димы. Почувствовав, что тот изливается внутрь, он выстанывает его имя в последний раз, оказываясь в крепких объятиях мужчины. Они лежали так до тех пор, пока не замерзли. Затем укрылись одеялом и одновременно уснули.

***

       Утро обоим далось тяжело. Сладкая нега растворилась вместе с рассветом. Тела беспощадно ныли, укусы и царапины саднили. У обоих неимоверно горел зад. Стоит отдать друг другу должное, постарались они вчера на славу. Сходив в душ и позавтракав, мужчины обдумывали что делать дальше.        — Ты уверен, что хочешь туда пойти? Может нужно дать ей немного времени, чтобы она остыла… — Антон прикладывает пальцы к вискам, слегка массируя и неуверенно смотрит на Диму.        — Всё нормально. Она скорее всего уже собрала все мои вещи и дожидается, когда я за ними зайду, — Дима дотрагивается до запястья Антона, нежно оглаживая, — Не переживай, я заберу вещи и приеду на своей машине. Если она конечно не попытается её у меня выбить.        — А что потом? Что будем с нами?! — Антон не находил себе места, дёргаясь на месте, всё порываясь встать.        — Подаст на развод. И это, — он снимает с пальца кольцо, подходит к окну и выкидывает его, — Больше мне никогда не пригодится, — мужчина присаживается перед парнем, приподнимает чужое лицо, огладив подбородок пальцем, тянется, чтобы оставить на них поцелуй, — А с нами будет то, что должно было случиться уже давно, — Дима вынимает небольшую коробочку, что хранилась в его кармане очень давно и не находила своего часа.        Достаёт браслет и застегивает вокруг чужого тонкого запястья, — Наш маленький секрет. Пусть он всегда напоминает тебе о том, как меня избила Катя! — мужчина смеётся и уворачивается от несильных ударов, — Этот браслет будет напоминаем о нашей любви, — он целует в запястье с браслетом и поднимается.        Антон, до этого молчавший, обнимает любимого за торс и смущённо тычется тому в макушку, пряча мокрые от слёз глаза, — Да ты романтик! — хохочет, когда чужие пальцы щекотят его за бока, а затем крепко целует в щеку, — Я буду ждать тебя.        Дима серьёзно кивает и выходит из дома, внутренне содрогаясь предстоящему возможному разговору

***

       Он замирает на лестничной площадке и долго стоит, не решаясь постучать. Наконец, собрав всю волю в кулак, стучится. Дверь открывается почти сразу, а на пороге толпится детвора, которая с самого утра ожидала увидеть отца. Дима вздыхает, совершенно позабыв о такой серьёзной проблеме, понимая, что впереди предстоит тяжёлый разговор. Он поднимает детей на руки и целует обоих в щечки.        — Дети, ну сколько раз можно повторять, не открывать дверь самим, не спросив кто там! — из кухни выходит Катя и спотыкается, злобно поджимая губы, — Твои вещи собраны и стоят в углу спальни. Можешь забирать и уходить. Мне ничего больше от тебя не надо.        — Хорошо… Дай мне время. Я хочу поговорить с детьми.        — Я с ними сама уже поговорила! — девушка потихоньку начала закипать, Дима чувствовал напряжение в воздухе.        — Дай. Мне. Время, — Дима проходит в обуви в спальню вместе с детьми, усаживает тех на кровать и садится между ними, не зная, как начать разговор. Савина первая прервала тишину.        — Папа! Неужели тебе нравится мужчина? — Дима задыхается, подавившись собственным сбившимся дыханием и ошарашенно устремляет широко распахнутые глаза на дочку, — Мама нам всё рассказала! — она садится к отцу на колени и обнимает того за шею, — Но мы с Тео тебя не осуждаем, папочка! Любовь — она разная, во всех её проявлениях. И пока это любовь — это правильно!        Тео утвердительно кивает головой и тоже обнимает отца, — Мы же будем с тобой видеться, папочка? Ты же нас не бросаешь?        — Конечно нет, мои хорошие, — мужчина обнимает обоих детей, — Я буду по возможности видеться с вами как можно чаще, — он стирает слезу с щеки и поднимается, удерживая тех в своих объятиях, — Я вас очень люблю, дети мои.        Попрощавшись с детьми, Позов берёт в руки сумки с вещами и выходит в коридор, где поджидала Катя. Та ничего не говоря, отступает в сторону и лишь косо смотрит на удаляющуюся спину. Когда дверь захлопнулась, она отправила детей играть, а сама заходит в такую пустую, холодную и нелюбимую комнату. Падает на кровать и зажимает рот рукой, сдерживая всхлипы.        Она сама не знала от чего плачет: от досады, что любимый мужчина больше не её, или из-за того, что всё это время держала его рядом с собой, не замечая, что тот страдает и любит другого, скрывая свои чувства в браке с ней. Катя бьёт рукой по матрасу, кусает уголок подушки, еле сдерживаясь, чтобы не закричать. А после вытирает слёзы и идёт продолжать готовить завтрак для своих любимых детей. Будто ничего не было, будто всё это не всерьёз. Она сильная, она обязательно справится и переживёт.

***

       — Давайте на этом и закончим! Всем спасибо, всем пока! — Антон счастливо прощается за всех ребят, машет рукой зрителям. А затем парни исчезают за четырьмя дверьми под аплодисменты их очередных импровизационных историй.        — Так, так так, — Оксана важно сложила руки по бокам и злобно остановила проходящих мимо Антона и Диму. Остальные ребята косятся на них, но ничего не говорят и проходят дальше, скрываясь за дверью гримерки, — Ну что, опаздуны, я жду объяснений. Это чудо, что вы вышли на сцену вовремя. Только это вас и спасает, ребятки!        Мужчины улыбаются во все тридцать два зуба, и вскоре Оксана оттаивает, пропуская парней в комнату, заходя следом.        — В принципе, отыграно очень хорошо. Замечаний нет, кроме к опоздавшим, — Окси запаривает всем по стакану с чаем и садится в кресло, пододвигая подошедшим парням тарелку с бутербродами, — Больше так не делайте, ребятки. Вы нас действительно всех напугали, — на тихое угуканье она лишь слабо улыбнулась и продолжила обхаживать парней, чувствовая себя горе-матушкой, — Вам повезло, что сегодня Стаса нет. Реально повезло.        Все пьют чай, что-то едят и разговаривают ни о чем в непринужденной обстановке. Но стоит Окси выйти за дверь, чтобы ответить на звонок, напряженная атмосфера в гримерке сразу накаляется.        — А что это вы оба такие довольные сегодня? Из-за чего опоздали? — Арсений подозрительно щурится и тыкает в бок Серёжу, который быстро пытался что-то прожевать.        Антон мимолетно кидает взгляд на обручальное кольцо, обвивающее его безымянный палец и поджимает губы, скрывая улыбку. От взгляда Арсения не скрылось необычное поведение коллеги, он кидает быстрый взгляд сначала на шастуновский палец, затем на диминый и складывает два плюс два.        — Ах! Дмитрий Темурович! Длинная тварь! — Арсений открывает рот в изумлении, и не было понятно, играет тот или действительно пребывает в шоке.        — А я ещё в самом начале говорил, что этот пиздюк, — Серёжа, наконец дожевав бутерброд, обводит пальцем плечо Димы, — Изменяет жене с длинной тварью.        Оба парня громко хохочут, вызывая недоумённые взгляды карих и зелёных глаз, — Да ладно, ребят, неужели вы думали, что мы не догадались? — те припадают к друзьям с объятиями и шепчут поздравления о долгожданном воссоединении, — Ну что, голубки, вы это заслужили.        Наконец тревога и напряжение исчезает, а вместо неё приходит дружеская обстановка. Оксана заходит в помещение и тоже залетает в объятия к парням.        — Обнимашки? И без меня?! — пищит девушка, когда её стискивают в тесных объятиях.        Она уводит Антона и Диму в сторону, чтобы лично поговорить с ребятами.        — Знаю, что это эгоистично поздравлять вас со счастливыми отношениями, когда вы так подло поступили с Катей, но она не держит на вас зла, ребят, — Окси приобнимает обоих парней, — И всё благодаря мне! — она гордо задрала носик и подставила свои щечки, ожидая поцелуи, — Можете не благодарить!        — Что? Но как? — мужчины уставились на подругу в ожидании объяснений. Та лишь хитро приоткрывает глазик и дует губки, наконец получая то, что хотела.        — А ничего я вам не скажу, ребята. Считайте это женской солидарностью, — Оксана подмигивает и собирает всех парней вместе, отпивая перед важным разговором остывший чай, — Звонил Стас, спросил как у вас дела, ребята, и сказал кое-что по поводу следующего выпуска.        Четыре пары глаз были устремлены на девушку, которая что-то рассказывала. Между тем Дима, не отрывая взгляда от администратора, сплетает свои пальцы с чужими.        Мужчина ощущает, как бешено всё это время билось его сердце, запоздало со счастливой улыбкой подмечая — это от счастья.        Ведь рядом хорошие друзья, любимая работа и… Длинная Тварь, которая жалась к его тёплому боку, ответно сжимая его ладонь.