Конец его ебанного мира

Он старался сдерживать раздражение, медленно зарождающееся в груди. Хотелось побыстрее проскользнуть в свой кабинет, игнорируя восхищенные возгласы и подготовку всего Аврората к возвращению Уизли. Холл пестрел разноцветными плакатами и шарами, предназначенными порадовать рыжего придурка яркостью красок после серых будней в больничной палате. Хотелось выть, кричать, ломать декорации и засунуть всю гребанную мишуру Уизли в зад - все это ужасно действовало на нервы, заставляя Драко недовольно хмуриться, распугивая стажеров разъяренным взглядом. Драко отсчитывал оставшиеся шаги до своего кабинета, планируя не высовываться оттуда до конца чертового рабочего дня. Он раздвигал локтями кучки авроров, столпившихся в холле, в попытке расчистить себе путь и не спровоцировать внутреннего зверя на внеплановое убийство фанатов Уизли. Настроение было безвозвратно испорчено, даже стакан огневиски, которым он старался заглушить раздражительность утром, не помог справиться с гадким чувством в душе. Он не разделял всеобщего веселья, не радовался возвращению Уизли в ряды авроров, не писал чертовы плакаты и не помогал развешивать шарики. Для него день, когда Уизли вернется означал лишь одно - стоп сигнал на любые отношения с Грейнджер. Теперь, когда её ненаглядный вернулся, они заживут счастливой жизнью, а Драко продолжит глушить боль в огневиски. - Малфой, стой!, - он медленно обернулся на звук своего имени, сдерживая дикое желание разнести Аврорат к хренам, - Гарри просил передать тебе, что ваше собрание переноситься на вечер. - Уизлетта, не могу сказать что рад тебя видеть, - в его голосе читалось нескрываемое раздражение, - и какого драккла Поттер отменил собрание? Его оценивающий взгляд заскользил по фигуре Джини. Года шли ей на пользу и, казалось, беременность сделала ее еще красивее. Ее длинные огненно-рыжие волосы струились по спине, придавая образу свежести. Яркий румянец на щеках и огонь в глазах делали ее по настоящему красивой женщиной, а легкий и озорной характер заставляли каждого, кто был знаком с Джиневрой Уизли, испытывать к ней симпатию. - Я смотрю лорд Малфой сегодня не в настроении. Неужели в Косом переулке перестали продавать твой любимый гель для волос?, - ее голос был наполнен весельем, от которого Драко тошнило. Казалось, весь мир сегодня старался довести его до точки кипения. - Очень смешно, рыжая. Смотрю Поттер сегодня осмелился взять свои яйца с твоей сумочки, раз уж он не бегает возле тебя, потакая твоим капризам. Даешь ему возможность почувствовать себя мужчиной хотя бы в присутствии подчиненных? - Еще слово, Малфой, и ты рискуешь стать первым в мире хорьком, пострадавшим от Летучемышиного сглаза, - в ее глазах заиграли опасные огоньки, заставляя Драко поднять руки в примирительном жесте. - Рона доставят через полчаса, так что, будь добр, притащить свою тощую задницу в холл вовремя. Она ушла, развернувшись на каблуках и тряхнув волосами,оставляя Драко одного в чертовски плохом настроении. “Думаю Уизли будет не против если к его приезду я открою бутылочку отменного огневиски. Выдержать его самодовольное лицо без капли алкоголя - выше моих сил”, - он ухмыльнулся своим мыслям, направляясь в кабинет. Впервые за это утро на его губах расцвела улыбка. ********************************************************************************************************* - С возвращением, Рон! Из коридора доносились веселые возгласы,звон бокалов и звук хлопушек, разносящих по холлу разноцветное конфетти. Драко сделал два больших глотка, опустошая последние капли огневиски. Еще немного и всеобщее веселье наберет обороты и он сможет тихо ускользнуть в Мэнор, не принимая участия в празднике лицемерия и неуместных восхвалений. Он поднялся со своего кресла, стараясь держать равновесие, медленно направился в сторону выхода. Горло пекло от крепости напитка, на щеках появился яркий румянец, а на лбу проступили капли пота. Хотелось смыть с себя напряжение, забывая о чертовой Грейнджер, чертовом Уизли и сраной работе. Драко шел вдоль коридора и, казалось, никому не было до него дела - везде слонялись авроры с напитками в руках, изображая радость на лицах. Еще поворот и он сможет насладиться тишиной в полумраке уборной. - Рон, прекрати, я уже все тебе сказала. Так не может продолжаться дальше, - из-под приоткрытой двери кабинета послышался до боли знакомый голос, заставляя Драко замедлить шаг, прислушиваясь. - Миона, что случилось? Я не понимаю, у нас ведь все было хорошо. Драко хищно улыбнулся, прислонившись к стене и стараясь уловить обрывки диалога. - В наших отношениях не было ничего хорошего, Рональд. Мне надоело делать вид что я счастлива, притворяться, быть идеальной девушкой, теряя при этом себя, понимаешь? - Если честно нет, я не понимаю, - в голосе Рона читалось раздражение, - чего тебе не хватает, Гермиона? Я дал тебе все, в чем ты так нуждалась, я делал все ради тебя, а теперь ты говоришь, что не счастлива? Это все из-за Малфоя, верно? Разговор набирал интересный оборот, заставляя Драко прислониться к двери еще сильнее. Зверь в груди танцевал победный танец, настроение резко стало прекрасным, а доза огневиски радовала душу. - При чем здесь Малфой, Рон? Ты вообще слышишь что я говорю тебе? - Ты думаешь я слепой? Думаешь я не вижу, что между вами что-то происходит? Если у тебя нет сил признаться в этом мне, признайся хотя бы самой себе. Драко услышал тяжелые приближающиеся шаги, отходя в сторону и скрываясь в темноте ниши. Уизли вылетел из кабинета мрачнее грозовой тучи, громко хлопнув дверью. Его тучная фигура становилась все меньше, по мере того как он уходил. Сердце вылетало из груди, переходя на сумасшедший ритм, зверь точил когти о его сердце. Хотелось оказаться рядом с Грейнджер, спросить прав ли Уизли в своих наблюдениях и правда ли он значит для нее хоть что-то. Он сделал шаг вперед. - Малфой, что ты здесь делаешь?, - в ее глазах стояли слезы, а в голосе читалось удивление. - Грейнджеееер, -растягивая буквы проговорил Драко, облокачиваясь о стену и складывая руки на груди. - Стал невольным свидетелем вашей семейной драмы. Неужели мисс Грейнджер решила оставить Уизли в прошлом? - Я не в настроении пререкаться с тобой, Малфой. Ты что пьяный?, - она слегка прищурила глаза, подходя ближе к Драко. - Ты представляешь что с нами сделает Робардс если увидит в каком состоянии ты находишься на работе? - Ты хоть иногда расслабляешься, Грейнджер? Иногда мне кажется, что ты - робот, - он старался держаться уверенно, четко проговаривая слова, - тем более ты видела в каком состоянии сейчас сам Робардс? Вряд ли он сможет дойти к женушке в постель без посторонней помощи. - Иди домой, Малфой, у меня совсем нет настроения слушать твои пьяные размышления о моей личной жизни. К слову, тебя это совсем не касается, - она развернулась, намереваясь уйти. - А может все таки касается? Я слышал что сказал Уизли, скажи мне, Грейнджер, это правда? Правда ли то, что замечают окружающие но не замечаю я?, - он схватил ее за локоть, разворачивая к себе. Гермиона с трудом доставала ему до плеча, казавшись маленькой фарфоровой фигуркой в его больших руках. Он чувствовал ее дыхание в районе груди, это ощущение ее близости сводило с ума, заставляло пульс увеличиться, а сердце стучать быстрее. Она пахла как страсть, совсем не тот животный сексуальный запах, которым обладали его спутницы. Это был запах сумасшествия, запах одержимости, запах дикого желания. Ее волосы щекотали оголенную кожу на его груди, заставляя тело напрячься. Она подняла глаза, демонстрируя ему свой огненный взгляд цвета горького шоколада. Если бы он был наркоманом - Грейнджер была бы для него самой желанной дозой. Его опиумом. - Давно ли ты доверяешь словам Рона? Ты много берешь на себя, Малфой. Если ты думаешь что тот поцелуй что-то меняет между нами, то ты ошибаешься, - ее слова как удар под дых, лишили кислорода, заставляя внутреннего зверя жалобно выть. - Ты уверена в этом, Грейнджер? Мне казалось твои стоны говорили об обратном. Может докажешь мне что я ошибаюсь?, - бросает ей вызов, надеясь увидеть огонь азарта в ее глазах. - Я не должна тебе ничего доказывать, Малфой. Даже если предположить что у меня есть интерес к тебе, то это объясняется простой физиологией, - снова учительский тон, словно старается объяснить первокурснику принцип действия “Акцио”. Легким движением, Драко притянул ее ближе, не давая ей возможности на сопротивление. Рука медленно опустилась ей на талию, приподнимая блузку и касаясь оголенной кожи, чертовски приятной на ощупь. - Тогда почему твое сердце стучит так сильно, Грейнджер? Это тоже твоя физиология? Почему по коже бегут мурашки?, - он склонился к ее уху и прошептал, - а если я прикоснусь к тебе там, что ты почувствуешь, а, Грейнджер? - Оотпустии, - полустон, полувсхлип. Он видел в ее глазах желание, оставалось только доказать ей, что это большее чем просто желание ее тела.Это желание ее души. - Малфой, отойди. Огневиски разжигал огонь в крови, придавая смелости, заставляя кровь разносить эндорфины по всему телу. - Ты знаешь какая ты на вкус, Грейнджер? Ты как самый отборный наркотик, ты опьяняешь меня, Грейнджер, - он склонил голову, проводя языком по ее шее, слизывая капельку пота, скатившуюся к ключице . Ее слегка солоноватый вкус, запах цветочных духов заставили кровь хлынуть вниз, демонстрируя ей возбуждение. - Малфоой, прекрати, я прошу тебя, не здесь, - она уперлась кулачками в его грудь, стараясь отпихнуть его, но не прикладывая достаточной силы, словно прося не уходить. - Я же вижу что ты хочешь этого, Грейнджер, если я возьму тебя прямо здесь ты ведь не откажешь, верно? Ты видишь что ты делаешь со мной, Грейнджер, ты блядь, сводишь меня с ума, - его голос стал похож на рык дикого зверя, готового впиться в свою добычу. - Дра… - он не дал ей договорить, перехватывая конец фразы в поцелуе. Его руки впились в ее волосы создавая натяжение, оттягивая голову назад, открывая ему доступ шее. Язык начал медленно изучать каждый участок кожи, вырисовывая, ему одному известные узоры, вокруг выступающей венки, слегка прикусывая. Гермиона обхватила его шею руками, притягивая ближе, выгибаясь навстречу его умелым рукам. Драко хотелось больше, хотелось ее всю, хотелось слизывать ее стоны, впитывать ее запах, слиться с ней в одно целое, не позволяя снова улизнуть от него. С ее губ сорвался протяжный стон, заглушаемый стуком его сердца, казалось сердце готово выпрыгнуть из груди в любой момент, лишая его жизни. И он был готов распрощаться с жизнью, лишь бы это наваждение не кончалось. Он обхватил рукой ее бедро, закидывая голень себе на талию, проводя рукой вверх по гладкой коже, задирая юбку выше, давая себе возможность ощутить жар ее тела. - Грейнджер, ты опиум, ты мой опиум, - в перерыве между поцелуями, давая себе возможность не задохнуться в ее охрененном запахе. Ее губы ласкали его шею, пальцы мягко перебирали волосы, пуская электрические разряды по коже. Это стало его последней каплей, он оторвал ее от пола, заставляя обхватить его талию ногами, и толкнул двери. Широкий стол, стоящий посреди комнаты стал его оплотом спасения. Он усадил Грейнджер на стол, разводя ее ноги, пробегая пальцами по горячей коже внутренней стороны бедра. - Дракооо….        Его губы накрыли ее губы, сливаясь в животном поцелуе, хотелось обладать ею, доказать что она - его, только его. Пальцы нашли край шелковых трусиков, отодвигая ,такую ненужную, ткань в сторону. Подушечки пальцев ощутили влагу, размазывая ее по бедрам. Одним пальцем Драко надавил на чувствительный бугорок, срывая очередной стон с ее губ. Он медленно убрал руку, склоняясь к ее уху. - Ты моя, Грейнджер, ты только моя. Скажи это если если хочешь чтобы я продолжил, - не голос - рык, животный. Он мягко провел языком по ее губам, прикусывая, не давая возможности сопротивляться. Она толкнулась бедрами навтречу его пальцам, стараясь насадиться, ощутить его внутри. Драко хищно улыбнулся, убирая пальцы дальше, требуя ее признать, сказать такие заветные слова. - Ну-ну, Грейнджер, просто скажи, скажи и я продолжу. - Я не могу, Драко, не могу, - ее взгляд такой затуманенный и чертовски сексуальный сводит с ума. Если бы сейчас она попросила его умереть, он не раздумывая пустил бы себе Аваду в лоб. Он сдался, он еще услышит эти слова от нее, сейчас просто хотелось слышать ее стоны без остановки, заставить ее гореть в адском пламени вместе с ним. Его пальцы снова нашли ее клитор, прикасаясь, массируя, надавливая на самые чувствительные точки. Драко видел как мутнеют ее глаза, видел как ее дыхание становиться сбивчивым. Ее пальцы вцепились в его волосы с новой силой, призывая не останавливаться. Он легко толкнулся одним пальцем внутрь, ощущая ее внутреннее тепло. Как же чертовски узко, как чертовски приятно, он отдал бы все на свете, чтобы обладать ею. Рука нашла ее грудь, срывая пуговицы на чертовски ненужной рубашке, задирая лиф. Маленькая, но аккуратная грудь идеально уместилась в его руках, позволяя нежно ущипнуть сосок, добавляя Грейнджер ощущений. Губы скользили по шее, целуя, кусая, оставляя отметины на ее нежном теле. Грейнджер толкнулась бедрами навстречу его руке, погружая пальцы все глубже, он ощущал как близко она была, ему казалось, что только этого зрелища хватило бы что бы кончить. Его болезненная эрекция доставляла дискомфорт, но он старался не обращать внимания. Ее удовольствие должно быть на первом месте, она всегда будет на первом месте. - Дракоооо, я так близко. Прошу не останавливайся, - в ее голосе мольба - самое лучшее что он слышал от нее. - Давай, Грейнджер, я хочу ощутить как ты кончишь для меня, - в его голосе столько похоти и желания, сколько он не ощущал ни с одной девушкой до нее. Она его блядский афродизиак. Он легко толкнул второй палец в ее лоно, надавливая на клитор большим пальцем. Губы сомкнулись вокруг соска, кусая, а потом медленно зализывая укусы. Она толкнулась бедрами ему навстречу в последний раз и он ощутил как сокращаются стенки ее лона, вытаскивая пальцы. Ее дыхание было сбившимся, веки с трудом открывались, а на щеках красовался румянец. Он старался запомнить ее образ, чтобы просматривать эти воспоминания в Омуте Памяти вечно. Именно такой он хотел видеть ее до конца своих ебанных дней. - Драко…, - ее голос был охрипшим, - я… это… - Не говори ничего, Грейнджер, - он прислонился своим лбом к ее лбу, следя за тем, как подрагивают ее ресницы. - Это ничего не меняет, Драко. - Грейнджер…, - в голосе только боль, больше никакой эйфории. Он отодвинулся от нее, выравниваясь в полный рост. Грейнджер все еще сидела на столе с порванной блузкой, перекрученной юбкой и своим блядски красивым румянцем на щеках. - Реши уже, блядь, чего ты от меня хочешь, Грейнджер, - он развернулся к выходу, стараясь не оборачиваться, когда услышал ее первый всхлип.