И не было здесь ни жизни, ни смерти

      — Знаешь в чем состоит самая простая истина всей жизни, Ари? — На улице стоял март. Его начало. В воздухе наконец появлялся запах: он больше не был пустым. Снег потихоньку таял. Сходившая талая вода освобождала затаившуюся под собой гармонию природного сладковатого запаха. Почки на ветвях деревьев только-только начали распускаться, тянуться к теплым лучам солнца.       — Простой истины существовать не может, друг мой. Если бы такая только была… — Юноша проводит кончиками пальцев по молодой траве, чувствуя наконец по-настоящему приход весны. Зима закончилась? Она казалась слишком неотступной, чтобы так просто завершиться одним солнечным днем.         — Тень не может существовать без света, — Несмотря на слова друга, изрекает его ровесник, переводя глаза с него на прыгающую по веткам рыжую белку. Пушистый хвост слишком сильно выделялся на фоне сухих ветвей, чтобы оставаться незамеченным. — Но этот же свет ее и губит, стоит ей ослабить бдительность.       — И в чем же тут заключается истина? Ты к тому, что даже самое необходимое способно убить? Брось, это слишком по-детски. Даже для такого как ты.       Арий был брюнетом с зеленым глазом. Врожденное так называемое проклятье незера делало второй его глаз почти полностью черным, лишь с еле заметными проблесками зеленого цвета в них. Он смотрел на голубое небо и совсем не думал, что он говорит. Сейчас он чувствовал лишь облегчение. Свободу после белоснежной клетки, от которой порой рябило в глазах. Юнец подходит к небольшому ручью и опирается о мощную крону дерева. Смотря на бурлящую воду, он не может думать ни о чем другом, кроме того, что видит сейчас.       Однако его думы прерывают два незнакомых ребенка на другом берегу реки. Несмотря на крутость склона, они осторожно по нему спускались, чтобы набрать воды и поймать пару зимовьих лягушек.       Проживая свою жизнь в рядах аристократии монархической Гланстанты после увиденного, юноша больше не чувствовал себя на своем месте. Он купался в золоте, одевался в него, ел им, но что стоит это золото, если оно на самом деле очень красивая клетка?       И для Ария, выросшего в сказочной роскоши, это казалось чем-то странным, из другого мира. Он не привык ценить дни: в этом просто не было нужды, ибо ему не приходилось думать о выживании, о том, где бы раздобыть пару сносных ботинок. Он был лишен этих бед. И не смотря на такое положение, это не отталкивало юношу от нищих уличных беспризорников. Наоборот: ему хотелось им помочь. Прекратить их страдания, и страдания их родителей.       Время шло, месяцы непрерывно сменялись друг другом, а Арий все время наблюдал за своим старшим братом. Именно ему выпала честь нести бремя отца после его смерти, и все видели, как ответственно он к этому подходил: книги, написанные великими умами до его рождения, не канули в небытие, а осели в голове белокурого юноши. Наставления лучших переговорщиков вести искусную беседу прочно отложились в памяти. И пока все замечали только его успехи – Арий всегда был рядом. Он скромно сидел в углу, будто был талисманом брата: тихим, не привлекающим никакого внимания. Но он и сам впитывал каждое слово наставников брата.       Терий был широкоплечим красавцем. Ему двадцать один полный год, волосы, переливающиеся золотом даже под единственным лучиком солнца. Зеленые глаза были отличительной чертой династии Эссон. А у него они были даже особенные – более яркие, более располагающие к себе.       И несмотря на эти факторы, главным его оружием был не меч, который подарил ему отец на его двадцатилетие, не его шпора в ботинке. Нет. Главным его оружием была его улыбка. Пока за спиной рушился мир, все бегали в агонии, и молили о пощаде, его улыбка могла отстранить целую группу людей от происходящего, и в то же мгновение поверить, что все хорошо. Настолько она была обезоруживающей.       И об этом пока мало кто знал. И не важно даже если знали многие. Главное, что это знал Арий, и никогда не позволял его улыбке надурить себя.       В странах расположенных на западной части континента, сыновья правителей открыто выражали свое недовольство, если таковое было. Порой они устраивали самый настоящий переворот и свергали своих отцов, либо же были бесславно убиты членом королевской гвардии. На востоке, как выяснил Арий, все было несколько иначе. Там люди были меньше настроены на войну: никогда не говорили ничего в лоб. Отравление членов королевских семей – весьма стандартная там практика.       И размышляя над планом действий, Арий решил, что разумнее будет отравить отца, раз уж тот не предпринимает никаких действий в желаемую сыном сторону. Летом он купил яд у заморских представителей. На следующем празднестве хладнокровно подлил его в чашу отца, пока все были отвлечены.       Арий наблюдал за его смертью в первых рядах. Тот сначала закашлял, потом упал и держался за горло, пытаясь выплюнуть злосчастное вино. И пока Терий пытался предпринимать попытки спасения, Арий сидел на своем месте, будучи не способным пошевелить даже пальцем. «Это сделал я?... Нет. Я не мог… Но сделал.» – тревожился юноша, но взгляда не отводил. Он не мог поверить в то, что это его рук дело. Что он так просто убил близкого человека, который слыл великим воином.       — Слишком бесславная смерть для него. Мы обязательно найдем тех, кто это сделал, Арий. — Твердил скорбящий старший брат, смотря на небо месяца сумрачного света. В этот месяц всегда такие ночи: они светлые, но звезды легко различить. И пока лицо Терия обдувал мягкий ветер, Арий стоял рядом, успокаивающе похлопывая того по спине.       — Ты обязательно это сделаешь. Наш отец, Аурелиус, не канет в небытие. Но сейчас тебе стоит готовиться к управлению народом.       — В этом нет нужды. Все в любом случае будет как прежде. — Старший опирается локтями о перила и прикрывает глаза, склоняя голову вниз. — Пару-тройку приемов чтобы успокоить союзные страны и все станет на круги своя.       — Рано о таком говорить, вдруг к тебя придут идеи об улучшении жизни своих граждан? — Совсем равнодушно изрекает юноша, не желая на него давить.       Тот лишь испускает легкую ухмылку и смотрит в глаза Ария. Укладывает ладонь на щеку и как-то слишком снисходительно улыбается. И ему это не нравится. Его будто сразу же уличили в непростительной глупости, окатили позором с ног до головы и пожалели. Но жалость была ненавистна Арием еще с юных лет.        — Все обязательно наладится. А пока тебе пора в свои покои. — Небрежно роняет Терий и выпроваживает его из своих покоев.       Но ничего не наладилось. Терий у власти уже четвертый месяц и даже не пытался что-то предпринять. Он лишь продолжал традиции отца: проводил пиры для аристократии, принимал заморских гостей и редко выходил из замка. Он не оправдал ожиданий Ария, зато в глазах богатых купцов стал достойным приемником своего отца.       Конечно, за это время они отдалились с братом. Арий не хотел говорить с подобным его отцу, а Терий скорее просто старался быстрее забыть его, чтобы было не так больно избавляться от следующего претендента на трон. Безусловно, он догадался, что именно Арий отравил их отца. Но не стал обвинять его в этом, потому что его руки чисты и именно он сейчас сидит на троне.       Но пока он ждал, пока пропадут его чувства к своему младшему, последний не бездействовал. Найдя в библиотеке книгу об опасных травах, он изучил чудесные свойства некоторых цветков. Цветок «крылья бабочки» – довольно распространенное растение в северной части континента. Дети наслаждаются его сладким вкусом, а взрослые любят делать из него приправы к выпечке. Но стоит смешать его с лотосом на юге, прокипятить, и это сразу станет смертельным ядом.       По истечении пятого месяца правления брата, Арий получил нужный яд от доверенного крестьянина. Всего лишь за скромные десять золотых, ему отдали бутылек и пообещали молчание. Но арий не дурак: он знает, что обладать такой информацией равно закинуть уздечку на королевскую шею. И только возымев нужный бутылек, в крестьянина вонзается совсем небольшой кинжал.       Труп Арий не стал убирать. Свои следы он тоже не скрывал, потому что на это преступление все равно наплюют и оно сольется со всеми остальными, похожими.              Именно это он и хотел изменить. Он устал видеть такое отношение к жизни своего народа. Хотя, по правде, это уже давно не их народ. Династия Эссонов давно не их правители, а, скорее, надзиратели, что смеются над смертями обычных жителей.       И будучи на очередном пиру, он пристально смотрит на брата. Тот счастливо смеется, когда танцует с друзьями, искренне и так тепло говорит тосты. Будто не за этими стенами люди умирали от крайней нищеты. Он был так спокоен, сидя на своем месте, заняв такое положение, что все беды мира для него будто пропали.       И любовь к брату на некоторое время все-таки оказалась сильнее желания помочь другим. Тот яд, на который он потратил около недели, так и остался при нем. И он сам поднял кубок за его здоровье без всякой зависти и лицемерия. А Терий в конце его слов лишь благодарно кивнул.       Может показаться, что он отступает от своей цели и выбирает семью, но это далеко не так. Он на перепутье. Ему предстоит выбрать: отдать очередную жизнь ради спасения тысяч, или вовсе ничего не делать. Зато он будет жить. Его самый родной человек, который всегда приходил на помощь.       — Достоин ли я нести такую ответственность? Должен ли я вообще делать такой выбор? — Арий сжимает в руках поразительно черный камень, который он только что поднял, и смотрит на луну сквозь редкие ветви ивы. В груди что-то щекотало, заставляло почувствовать вдохновение и найти силы ради признания, ради грандиозных планов, которые рождались в его голове каждый день.       Но сразу за этим чувством была и коварная печаль, которую он глушил в себе как мог. Она взывала к чувству милосердия, заставляя страдать его еще пуще прежнего, ибо и люди и брат заслуживали его. Он не должен выбирать. Не должен.       — Я не должен. Должен точно не я! — Рычит юноша, сжимает кулаки и бросает камень в воду, тут же сжимая лоскуты ткани на своей груди.       У него не было ангела и демона на плечах. У него исключительно сидели бесы. И они сжирали его, заставляли больше думать и ненавидеть себя за это. Заставляли нести ужасное бремя вершителя судеб перед своим народом. Но в праве ли он вообще нести этот титул, если он не может решиться, на что шел несколько лет?       И вот, однажды Арий сидел в королевской оранжерее, созданной по просьбе его матери, и любовался полнолунием на небе. Однако его покой нарушает Терий. Он спокойно проходит в пределы комнаты и кивает брату. Арий лишь добродушно посмотрел на него и кивнул в ответ, выражая свое почтение.              — Ты чего один сидишь тут? Время спать уже давно настало, братец, — Блондин шумно растирает ладони друг об друга в надежде согреться и подходит к юноше, сидящему на лавке. Он был окружен яблоней, кустами смородины и синей орхидеей – цветком его матери. Окружение было нелепым. Но обстановка было уютной, располагающей к теплому разговору. Блики луны слишком по родному смотрелись на глади небольшого искусственного озера поодаль от них.              — Тут тихо. В месяц углей здесь редко кто бывает. Слишком холодно. Да и за оранжереей я предпочитаю сам присматривать. Тут все напоминает о ней и заставляет забыть о нем. — Юноша поглаживает костяшки своей ладони и поджимает губы, смотря на брата. — Сам-то чего спустился? Завтра делегация из Акристы приезжает, а ты не выспишься.       — Ты же убил отца отца, верно?       — Верно. — Сам не ожидая того, молниеносно отвечает юноша и лишь после задумывается над сказанным. Он притихает, замечая загруженный вид своего брата.              — Но ради чего?                    — Я хотел, чтобы ты поменял жизнь нашего народа. — Он пожимает плечами, не зная что добавить. Повисла неловкая тишина, прерываемая лишь легким дуновением ветра. Спустя минуту Терий шумно вздыхает и понимающе кивает, пряча ладони в замке за спину.       — Но я не поменял. Я избрал пусть своего отца.       — По всей видимости.       — И что ты собираешься с этим делать. Меня тоже отравишь? — Блондин склоняет голову набок и переводит взгляд с глаз юноши на темный небосвод.       — Мне придется, брат. Я не понимаю почему ты не стал стараться на благо своего народа, а молча отсиживаешься за стеной. — Арий встает с ловки и смотрит на старшего, что изучал небо. Внутри все неприятно сжимается от неприязни к себе. Казалось, что брат – это слишком большая жертва даже для такой благой цели. И если сердце юноши молило о пощаде близкого, мозг давал сигналы, что оно ошибается.       — Все вернется на круги своя.       — Но это не повод не стараться.         — Ты прав. — Вновь тишина. Мех волка несильно покачивается на плечах Терия от ветра, а младший лишь мягко покачивает головой, смотря на того.       — А ты уже давно держишь за спиной оружие. Что мешает тебе убить меня?              — Ммм… — Он опускает руки и в правой ладони оказывается средних размеров нож с зеленым камнем в центре гарды и двумя красными на ее краях. Это было фамильное оружие, передававшееся наследникам с незапамятных времен, еще когда род Эссенов не был у власти. — Я сам себе мешаю. Я не хочу этого делать. Но ты не остановишься на достигнутом, ведь так? Ты и меня за руку в могилу проводишь.       — Верно, братец.       Арий успевает лишь кинуть загадочную улыбку в сторону своего старшего, как тот переложил нож в правую руку и стал подходить. Однако он опешил, когда и сам Арий оказался не безоружным. Он осторожно притянул к себе темный меч, который все это время скрывался в тени у лавки, стоя за красной Базалией. Помедлив секунду, Терий тихо усмехается. Он не знает, что смешит его больше: такая абсурдная ситуация, будто списанная со страниц легенд Акристы о двух враждующих братьях, или то, что он вздумал ему сопротивляться.       — Ты правда думаешь, что сможешь меня победить?       — Я буду стараться. — Юноша сверкает глазами и обхватывает меч двумя руками. Спустя мгновение, он срывается с места и наносит первый удар, который минует цель. Терий увернулся и успел провести лезвием по спине юноши, что был явно менее опытен в настоящем сражении. Арий негромко мычит и вновь идет на него, не теряя времени.       Луна все так же светила в стеклянный потолок оранжереи. Единственный факел, горевший на пути к ней, потух от сильного потока ветра. И пока из оранжереи доносились лязги металла и свирепые крики двух братьев, остальная часть замка мирно спала. Они не понимали, что сейчас решается дальнейшая судьба королевства. Они этого не знали.       Листья смородины были запятнаны кровью. По стеблю синей орхидеи тоже стекала алая жидкость. Арий стоял в углу, опираясь о деревянную опору и держа меч из последних сил дрожащими руками. На спине был не один порез, в животе зияла рана, а на бедрах были многочисленные ушибы, политые кровью. Столь больной вид сопровождался тяжелой отдышкой и тихим смехом почти невредимого Терия. Он был спокоен. Знал, что ему ничего не угрожает. Он уже чувствует свою победу и делает медленные вкрадчивые шаги в сторону юноши.       — Я клянусь похоронить тебя рядом с твоей матерью, братец. На твоей могиле всегда будут самые свежие цветы. Я безмерно тебя уважаю, но сейчас сложи оружие.       Арий не хочет проигрывать. Он не проиграет. Он поклялся сам себе помочь народу, жившему под гнетом его предков. Он обязательно должен победить. Но ноги не держат, а руки вот-вот отпустят меч. Солнце за горизонтом только начало подниматься, и Арий понимает, что это знак. Возможно, это его последний рассвет.       Совсем немного улыбнувшись, Арий вонзает меч в промерзлую землю. Он укладывает ладонь на свою рану в животе и смотрит на своего старшего. Настало время прощаться. Он же не уйдет из этого мира так бесславно.       — Твоя взяла. Ты дерешься достойно будущему королю, Тери. Позволь мне встретить свой последний рассвет в твоих объятиях. Я безоружен. — И в знак подтверждения своих слов, он поднимает левую руку, чуть сильнее склоняясь от боли в ране.       Терий ничего не произносит. Он уважительно кивает ему, так же вонзает меч в землю рядом с собой и становится перед ним на расстоянии вытянутой руки. Он никогда не пойдет на безоружного. Через мгновение его заключают в объятия и он сначала сильнее напрягается, но после напряжение уходит. Он выдыхает. Укладывает ладонь на его плечо и сжимает его.       — Ты молодец. Ты храбро сражался, пусть и с глупой це…       Терий внезапно вскрикивает, сжимая в руках его плечо, и будто разучивается дышать в мгновение ока. Он отстраняется от брата и смотрит вниз. Видит в себе нож, совсем незаметный прежде, и хватается за рукоять, туту же выдергивая его из себя и замахиваясь на младшего. Но тот парирует удар и вновь вонзает его в легкое юноши.       — Ты…ты-       — Я победил.       Сверкнув глазами, Арий помогает присесть тому на лавку, дабы он не умирал на коленях. Лучи рассветного солнца потихоньку наполняли оранжерею. Прежний ветер улетучился и совсем не ощущался. Арий с улыбкой наблюдал за смертью своего любимого брата, но на душе чувствовал лишь непреодолимую ношу в виде камня вины. Правильно ли он сделал, что выбрал не семью, а горожан своей страны?       Мысли об это никогда не покинуть его голову, у него еще будет очень много времени подумать об этом. Но сейчас он смотрит лишь в глаза своего брата и чувствует отвращение к себе. К своему поступку, своему действию. Он достиг поставленной цели. Он вот-вот взойдет на престол на правах последнего коронорожденного. К нему будут относиться с опаской, многие захотят прервать мир из-за быстрой сменяемости правителей. Но все эти проблемы меркнут со смертью последнего близкого человека.       Он укладывает ладонь на щеку старшего и мягко улыбается, тут же усаживаясь рядом. Терий смотрел куда-то вдаль – скорее всего на закат за пределами оранжереи. Его глаза потихоньку меркли, лишь отражая свет восходящего солнца.       — Ты заплатишь за это. — Сплюнув, тихо произносит он. — Ты будешь наказан за это.       — Заплачу? — С улыбкой вторит юноша и переводит на него свой взгляд. Он ждет ответа, но он все не приходит. Его не будет. Терий больше ничего не сможет сказать. Удары Ария завершили жизнь своего брата.       Арий давал себе слово не сожалеть ни о чем на своем пути. Он не жалел о смерти своего отца. И о брате сожалеть не будет. Нет. Точно не сегодня. Выдохнув, он укладывает голову на его плечо и его взгляд падает на оружие старшего. Клинок, изготовленный на заказ, отражал закатные лучи на прежнего владельца.       — Терий. — Юноша протягивает руку к рукояти и тянет его к себе. Он укладывает его на свои колени и сжимает в руках эфес и дол до тех пор, пока с левой руки не хлынет кровь, которой он проведет по всему клинку, дабы присвоить его себе. — Териашар.

***

      С полным восходом солнца первые приближенные узнали о гибели короля. Было созвано первое срочное собрание из шести главных деятелей разных отраслей государства – ведущая шестерка. Почти мгновенно было решено избавиться от последнего наследника, ибо только глупец не догадался кто виновен в смерти Аурелиуса и Терия. И когда все выпили за вечный упокой юноши, в кабинет, в центр круглого стола входит юный наследник. В черной накидке, дабы почтить память своего брата. Но таким жестом он лишь вызывает их смех.       — Погубил, и тут же пришел чтить его память. Неужели в тебе не осталось ничего человеческого?       — Я никого не губил. Он сам пришел ко мне ночью. Сам обнажил против меня свой клинок. — Арий сильно сжимает челюсть и сердито смотрит в глаза мужчине перед собой. Его зовут Луций. Он отвечает за отношения с другими странами.       — Но почему он пришел за тобой в эту ночь? Скажи это. Признайся, выродок.       Юноша, что недвижимо стоял в кольце стола, внезапно разжал свои кулаки. Лицо его прибрело невыносимое спокойствие, так не характерное для ситуации, в которой он оказался.       — Так смысл же мне говорить? Вы уже сами пришли к нужному вам выводу. — Арий делает невесомый шаг навстречу к мужчине. Еще один. И еще. На его лице появляется легкая улыбка, пока в глазах других мелькал лишь ужас.        Достаточно. Стража, схватить его. Бросьте его в темницу, пока не решим что делать, и никого не подпускайте к нему.       Тяжелые шаги тут же послышались за спиной юнца, но он лишь поднял руку и совершенно спокойным голосом вымолвил:              — Я действующий принц Гланстанты. Прикосновение ко мне без моего согласия будет караться.              И стражи остановились. Они переглянулись и посмотрели на шестерку, что все еще были в недоумении от происходящего.       Арий же опирается ладонями о стол и смотрит Луцию в глаза.       — Я снимаю тебя с должности. — Он берет кубок, из которого пил старик, и подносит к своему лицу. Все еще не отрывая взгляд, Арий вдыхает горьковатый аромат и на его лице появляется неприятная улыбка.       — Что ты делаешь? Тебе стоит больше поклоняться Модестре. — Вскипает мужчина. Он бьет кулаком по столу и вновь обращается к страже, приказывая того схватить, но все бестолку.       — Сегодня вино какое-то горьковатое, вы не находите, Деятель Луций?       Сзади послышались тихие хрипы, перерастающие в кашель, а юноша лишь осторожно отстраняется от него и все так же пронзительно смотрит в глаза. Вскоре кашель утихает. Один Луций, побледневший от страха смотрел на него с немым вопросом, застывшим на губах.       — Ты мне еще пригодишься.       Арию пришлось несладко, особенно в первую неделю, когда он взял бразды правления на себя. По земле тут же поползли слухи о смерти Териуса и Арий не стал скрывать этого. Спустя три дня он сообщил о смерти своего брата от стаи флорелей – прекрасных парнокопытных созданий с острыми клыками. Они напали, когда он выезжал из города с любимой. Окружили и растерзали. Ему поверили, народ тут же принялся скорбеть по молодому королю. А пока те скорбели, юноша отправлял письма союзникам с этой новостью. Важно было, чтобы они узнали это от него, а не из уст слуг.       За первые месяцы Арий избавился от аристократии почти полностью, оставив только по-настоящему важные дома либо же тех, кто был готов отказаться от своих сокровищ на благо народа. Их было мало. Но одним из таких был совсем милая девушка, которая только-только получила наследство от умерших родителей. Взяв с нее обещание верности, он назначил ее ответственной за процветание искусства, не боясь, что она не справится. Он видел ее прежде, и особенно уважал ее за то, с какой частотой она находит этот мир прекрасным в каждом его проявлении.       Большую часть денег с царской казны он пустил в оборот страны: поднял зарплату стражникам и ужесточил нормы для них. Обеспечил голодающим пособия и вложился в расширение местной промышленности. Он запустил постройку двух портов, которые будут завершены через год. Пастбища и урожаи стали регулярно охраняться, что позволило избежать больших потерь.       Спустя год юноша уже уверенно чувствовал себя на политической арене. Отдав Верску пару небольших территорий с хорошим портом, он обеспечил более прочную связь с ним.       Сразу за этим стал вопрос о его замужестве: король без королевы лишается огромной стратегической мощи против стран, желающих забрать власть юного наследника. Для Гланстанты люди Верска являются братским народом, к тому же договор о союзе многое делал на благо. Акриста является союзником Верска и Гланстанты с давних пор и не интересуется дополнительными территориями в связи с малым количеством жителей. Кворвания находится между Верском и Акристой и развязывать войну ей не было выгодно. Лира в стороне от союза трех, но она имеет дружественные отношения с Юльтерской империей.       — Пусть она и небольшая, но союз с ней подарит нам новые возможности. — Арий расправляет свои плечи и проводит ладонью по карте мира. — Лира связана с Юльтерией не только торговыми отношениями. Старший сын, Лерой, помолвлен на принцессе одной из стран этого союза. А значит, они не смогут отвернуться. Ни от семьи, ни от нас.       Присутствующие на собрании гласа Короля лишь выказали свою поддержку в этом решении. Среди них было два юноши немногим старше самого правителя, отвечающие за развитие науки и соблюдение законов. Женщина, с повязкой на глаз и длинными волнистыми смолянистыми волосами смотрела не на карту, а на открытый горизонт в окне, совсем не присутствуя здесь. Пожилой мужчина был ответственен за настроения в стране. Именно он подал ему идею о женитьбе, ибо многих не устраивала железная воля правителя.       И он не сидел на месте. Пока в его стране активно переняли разработку ученого из Весперии, он отправился на недельное путешествие с дружественным визитом в Лиру. Самая восточная страна континента оказалась на первый взгляд невероятно дружественной. Король, именуемый Леспором, сыном Верона, выделил отдельные покои и накормил с долгой дороги его, и его стражей. Их сыновья преподнесли ему роскошных подарков, коих не сыскать более нигде. Будучи гостем уже второй день, он рассказал о своих намерениях объединить две могущественные страны, чтобы защитить своих близких. В это время они были в библиотеке Леспора. Арий читал о ней в путеводителе по Таруину. Ходят легенды, что он построил ее в память своей матери, которая любила читать, но всегда выбирала его, а не книги. К сожалению, она не успела взять ни одной книги из этой библиотеки.       Однако из-за трудностей перевода на их язык, король неправильно его понял и замолчал, смотря на своих потомков из окна.       — Выйдешь замуж за Дориана? Он славный малый, но по нашим законам, он сможет принять замужество только когда ему исполнится двадцать один. — Звучит голос переводчика, а Арий немного опешил. Не нужен ему никакой Дориан. Пусть это и сделка в целях стратегической выгоды, но подобный союз мог бы порицаться Акристой и, что самое важное, Кворванией, их ближайшим союзником. Да и его народ это принял очень сложно.       — Великий Махаматр, Леспор, сын Вероны, я чту ваши обычаи и не хочу казаться грубым, но я надеялся на связь с вашей дочерью. — Арий старается быть аккуратным. Он все еще не до конца знает местные обычаи, и пусть мужеложство его совсем не удивило, но он не ожидал что ему предложат это так прямо. Он ждет, когда его слова переведут и смотрит на сомкнувшиеся брови мужчины, что грузно глядел вдаль, покачивая рукой с роскошным кубком для вина.       — Надежды – как жизнь в пустынной деревне: не знаешь в какой момент тебя настигнет песчаная буря. — Пропевает правитель, а переводчик ломано переводит.       — Что бы это не значило, этот союз будет выгоден нам обоим. Хара хочет наступать и отбирать прежде всего ваши территории, а единственный ваш союзник находится за морем. — Арий подзывает юнца манящими движениями указательного пальца, который наливал вино. Тот подходит и сразу же тянется к кубку иностранного правителя, в центре ножки которой поблескивал янтарный рисунок. — На суше он будет бесполезен.       — А тебе с того какая выгода? Хочешь заполучить союз с Юльтерией? Думаешь, она позволит? — Леспор поднимается на ноги и поправляет кольцо с рубином на среднем пальце, очевидно, задумываясь. — У меня нет причин доверять тебе. Ты опасен.       Арий чувствует на себе сверкающий взгляд Махаматра пока опустошает свой кубок, и тихо ликует. Тот боится. Крутит кольца, изучает его. Словно зверь, который готов пуститься в бегство перед нападением хищника.       Облизнув губы, он ставит кубок на стол и смотрит в сторону прекрасного сада владыки.       — Наши предки раньше были в союзе и наш союз разрушился по инициативе вашей страны. В спину никто не бил.       — Брось, все знают, как ты добился трона. — Не дает договорить мужчина и прячет руки за спину.       — Я и не скрываю. Брата я победил в честной схватке. Хотя он первый обнажил клинок.              — Многие считают, что ты должен был умереть той ночью, тогда…       — Тогда бы мой брат не пришел к вам на помощь. Хары грабили деревни на границах, а после стекались бы к центру. И тогда бы вы молили о помощи, пытаясь защитить хотя бы своих близких. — Совершенно спокойным тоном молвит юноша и поправляет браслет на левом запястье. Его подарил ему Дориан. Золотая змея, обвивающая руку – это настолько красиво, насколько и непривычно для человека, у которого на родине украшения носят только жены аристократов. Носили.       — В тебе говорит голос мужчины, мне это нравится. — Спустя долгое время молчания произносит правитель, чем заставляет младшего встать в знак уважения. — Но я должен подумать.       И не сказав ничего более, Леспор взмахивает подолом своего синего одеяния и спешно выходит из комнаты. За открытой дверью он успевает увидеть лишь гонца, который спешно начал докладывать о каком-то переполохе. Как только дверь закрылась, юноша невольно усмехнулся, переводя взгляд в сад.       — Началось.