ponderatio

⋆⋅☆⋅⋆ ──── ⋆⋅☆⋅⋆ ──── ⋆⋅☆⋅⋆

Первый мир. Флорида.

Временный штаб выживших смертных.

      Мальчик шёл по замёрзшему океану, всматриваясь в толщу льда. Он заметил утонувшую собаку и окликнул девушку. Кэс повернулась к нему, крепко держа ремешок, привязанный к лапам косули.       Кэс рыкнула на нерасторопного мальчика, и они продолжили путь. Накинув на нос маску, Акира брёл за ней по зелёной лужайке в парке. Акира посмотрел на надломленную вывеску и направился к полуразрушенным домам.       Погода словно заморозила время в одних местах и позволила ему продолжать свой ход в других. Некоторые страны выступали против уничтожения всего живого, в то время как другие уже были готовы использовать боеголовки, способные стереть всё на своём пути. Однако другим лидерам, охваченным ненавистью, пришлось отдать прямой приказ из-за Всадника Войны.       Три года назад в небе раздался пронзительный вой смертоносного оружия. Выжившие стремительно убегали от опасности, но ядерные вихри внезапно заволокло неизвестное существо. Проглотив смертельное оружие смертных, оно быстро исчезло в небе.       Напуганные выжившие осознали, что остались живы, и заплакали. Адам горестно обнял незнакомую женщину, и они тяжело дышали. Солдаты опустили оружие и замерли, позволив выжившим войти в убежище. Пасторы и неверующие возликовали от благодати Божьей за то, что им удалось избежать столь жестокой смерти.       В этот момент люди узнали, что они не одни в этом мире. Хотя фауна не пострадала от смертных, она ощутила дисбаланс во Вселенной. Кэс до сих пор помнит, как перед её глазами начало замерзать озерцо, которое так бережно оберегала её покойная бабушка. С неба начал сыпаться снег с пеплом, а на улицах смешались два сезона: пронзительный мороз и жаркая саванна, к которой привыкли местные жители.       По рациям сообщали, что несколько стран завалило снегом, а в других регионах он растаял и больше не вернулся. Япония полностью ушла под воду, затопив Корею и Индию.       Климатический коллапс позволил добыче питаться в центре города. А хищникам — обитать везде. Одежда, недавно согревавшая их на мёрзлой воде, теперь доставляла дискомфорт. Акира снял шапку и продолжал шагать по когда-то оживлённым улицам. Множество одичавших людей смотрели на мёртвую косулю, застрявшую в ледяной западни, как на сокровище.       Кэс крепко сжала ремень и потащила добычу к заброшенному многоэтажному отелю. Она оглядывалась на всех, кто попадался ей на глаза, и в её голове уже складывался план действий на случай нападения чужаков, готовых отобрать добычу.       Тяжело вздохнув, Кэс посмотрела через плечо на уставшего Акиру. Акире не следовало идти с ней на вылазку, но людей, способных добыть еду, оставалось совсем немного. Конечно, старший брат Акиры, Кен, был не в восторге от этой идеи. Но выбора не было. Даже в условиях конца света появлялась новая, драгоценная жизнь. В их общине родились две девочки и мальчик, которым предстояло вырасти и окрепнуть.       Раньше Кэс думала по-другому, но теперь она осознала: чем больше выживших, тем сплочённее община. После того как жаркий климат изменился, Акира и его старший брат нашли группу людей. Это было место, где молодые и пожилые могли провести несколько дней вместе. Каждый избранный лидер отстаивал интересы своей группы.       Акира и Кэс шли к полуразрушенным небоскрёбам. На их глазах асфальт, раскалённый от солнца, начал покрываться коркой льда. Акира моргнул и позвал Кэс.       — Кэс, долго ещё до штаба? — спросил он, пугаясь хищного взгляда продавца из магазина.       — Не бубни, а шагай, — ответила Кэс. — Тебе надо пожить у русских ребят в Сибири, чтобы не жаловался.       — Да, только в Сибири мифологическая чушь хуже, чем здесь, — проворчал мальчик, входя под полуразрушенный мост.       — Ни одна машина не работает? — спросил Акира.       — Только военная, но, сам понимаешь, их задача — защитить высший слой, а мы с тобой, твой брат и Мари к этому слою не относимся, — отрезала Кэс и резко крикнула на беременную женщину, шагнувшую к ним. — Уходи отсюда! У нас и новорождённых больше, и ртов тоже! — прорычала она, снимая шапку.       Палящее солнце, спрятавшееся за зданием, сулило Кэс, что она сможет спокойно понежиться в тёплой ванне, когда прибудет в штаб. В это же время её желания выполняла выросшая Бенсон.       Наклонив голову под сломанным душем, Бенсон быстро намылила волосы хозяйственным мылом. Мари переспросила вопрос Кена, который стоял позади неё и курил. Выдохнув никотин, Кен посмотрел на пробитую стену и уцелевшее маленькое окошко. Заметив, как стекло покрывается причудливым узором, он прошептал:       — Забавно, на этой территории климат более лояльный, — пробормотал он, продолжая разглядывать, как пробоина в ванне покрывается ядовитым инеем. Услышав ругань Мари, юноша оторвался от стены и взял полотенце.       — Твою чертовый хер! — воскликнула она, увидев, что кончики волос превратились в сосульки. — Кто опять припёрся к нам? — бросила она Кену.       Кен и Мари посмотрели друг на друга, и в этот момент в ванную ворвалась старушка. Она тяжело дышала и выглядела взволнованной.       — Я не знаю, как это сказать, но к нам пришёл какой-то симпатичный и опрятный молодой человек, — протараторила старушка, указывая на коридор отеля. — Странно, что такой щеголь явился сюда и просит позвать тебя, Мари.       Старушка продолжила на ломаном английском:       — Он очень красивый, красивее, чем Кен. И он сказал, что пришёл сюда из-за какой-то ведьмы.       После этих слов Бенсон пошла по коридору с мокрой головой. Пройдя через несколько поворотов и мимо пролома, разделившего комнату пополам, она спустилась в вестибюль. Там она увидела лорда, который аккуратно поправлял свой кафтан. Бенсон достала из-за спины раскладной нож и направилась к нему.       — Юная леди не должна бросаться на мужчин с ножом, — прошептал вампир, не глядя на неё.       — Кто вы? — спросила Мари, жестом велев товарищу уйти. — Ещё раз спрашиваю: кто вы такой? — Повысив голос, она увидела лицо вечно юного аристократа.       Мари, поражённая его поклоном, заметила, как бессмертный очаровательно улыбнулся. Он ловко снял с шеи кулон с камнем.       — Моего сына убила заражённая банши, — процедил Бартелем де Лионкур, позволяя Мари увидеть седую прядь в его волосах. — Да, кстати, кто-то из ваших знакомых недавно умер во льдах? — резко спросил он, заметив настороженный взгляд девушки.       — Зачем мне эта информация? — нахмурилась Мари. Она вспомнила о гибели хромого мальчика, который провалился под лёд. — Откуда тебе это известно?       — Откуда мне знать? — с актёрским жестом удивился он. — Милочка, смерть подстерегает нас в каждом уголке. Но и во втором мире не всё так хорошо, как кажется... Ах да, где мои манеры? Меня зовут Бартелем де Лионкур. Я вампир, чистокровный, заключивший сделку с Эмилией Миреле Фрай, полукровкой, рождённой от феи и колдуна.       Проговорив это, мужчина закатил глаза.       — Скажите вашей престарелой консьержке, что ожерелье из чеснока не поможет от вампира.       Он неловко показал на браслет старушки, который та носила всегда, но сегодня не надела, идя за Бенсон.       Мари нахмурилась и пошевелила серебряным ножом, давая понять, что найдёт способ убить упыря, если почувствует опасность. Бартелем де Лионкур натянуто улыбнулся, сел за стойку и начал рассказывать об их договоре с метиской. Он предупредил, что зимний женский дух, полный злобы, появился во Флориде, которая раньше была тёплой. Вампир заметил сомнения на лице девушки.       — И она всё это время наблюдала за мной…       — Через моих новообращённых, и да, я уточню. Моих вампирят не трогать, — строго приказал бессмертный, удивившись, как Мари приблизилась к нему вплотную. — Юная леди, во сне вы были более элегантной.       Он сглотнул, наблюдая, как её застывшие волосы оттаивали, а губы приоткрылись в немом вопросе.       — Она скоро придёт, — предупредил он, положив кулон на стойку.       Мари взглянула на камень, потом снова на вампира.       — Я почувствовал вас, это было ужасно. Подобной энергии не исходило ни от кого. Честное слово, новый вид метиса оправдал все ожидания. Ангел и человек... что-то христианское, — прошептал он, слабо улыбнувшись.       Мари прищурилась и отстранилась. Положив нож рядом с кулоном, она наблюдала за вампиром, пока её не отвлёк Кен, сообщивший о вышедшем на связь Адаме. Растерявшись на секунду, она хриплым голосом приказала не принимать волну и сообщить другим штабам, что у них обосновались два мифологических существа: вампир и озлобленный дух, замораживающий всё вокруг.       Кен разочарованно посмотрел на спину подруги, когда увидел прибывших Акиру и Кэс. Передав послания одному из своих, он устремился к брату, удивляясь их добыче. Мари наблюдала, как Кен оттащил от входа мёртвую тушу, изредка поглядывая на лицо вампира.       Поймав взгляд бессмертного, Мари спросила:       — И как изгнать или уничтожить этот зимний дух? — Мари неловко отодвинулась и нахмурилась. — Да, Фенцио говорил об этом. Новый вид метиса. Хотя, согласно христианским заповедям... — Она замолчала, вновь засомневавшись в своих словах.       — Если вам будет удобно, я могу побыть вашим… Как у вас это называется? — Мужчина закатил глаза, вспоминая. — Психологом.       С трудом подобрал он слово и устроился поудобнее, закинув ногу на ногу.       — А потом я расскажу вам, как можно уничтожить призрака, — улыбнулся он, приподняв бровь. — Раньше у нас была популярна услуга розги и пытки святой водой. А ещё ваша… как её там… лоботомия, когда душа мечется, а голова не дружит с сердцем. — Он вспомнил былые времена и посмотрел на метиску.       Мари раздражённо вздохнула и взглянула на аристократа. На вид ему было лет тридцать, не больше. Его лицо было бледным и ухоженным.       Закатывая глаза, Мари подумала, что, возможно, стоит поделиться с вампиром своими переживаниями. Вдруг он окажется полезен против других угроз?       — Мы загружали в машину всё необходимое: воду, еду и боеприпасы. Я тогда была подростком и очень хотела поскорее сесть в машину, но вдруг услышала скрежет металла. Мы посмотрели в сторону главной дороги.       Мари будто снова переживала тот страшный день и дрожащим голосом продолжила:       — В центре скопления людей появился огромный танк. Скрежет его гусениц напомнил нам о конфликте, в который оказались вовлечены многие страны. По радио сообщали, что в любой момент могут напасть вражеские силы. При этом забывали напомнить, что люди озлобились не из-за политики или этнических разногласий. После глобальных эпидемий человечество в новом веке не смогло пережить старую чуму. Люди начали молиться, посещать церкви, в отчаянии просить о помощи. Адам тоже заболел, но быстро окреп.       Вампир заметил, как холодно Мари называет своего отца по имени. Он посмотрел на Кена, который вернулся в вестибюль и был напряжён. И продолжал слушать.       — Словно поцелованным самим Создателем. Или же рождённым в рубашке. Было неизвестно, выиграл ли он лотерею жизни. Ведь после нескончаемой болезни пришла злоба. — Мари тяжело сглотнула ком, который встал у неё в горле от воспоминаний.       Она легонько дотронулась до ожерелья, лежащего на стойке, и продолжила:       — Выбегая под осенним дождём на улицу, отец судорожно открыл дверь машины. Заталкивая меня внутрь, он спешно обошёл машину и забрался на водительское сиденье. Тяжело дыша, он заплакал, не сдерживаясь. Прислонившись к рулю, он рыдал. Истошно сдерживая крик, бывший полицейский сжал кожу руля. Я задрожала, моргая от неожиданных эмоций отца. Дело было не в промокшей ночнушке или холодной погоде. Даже не в сумасшествии соседей.        Судорожно убрав слёзы, Мари, не поворачиваясь к другу, жестом показала ему не вмешиваться.       — Потеряв опору, мне пришлось понять, что всё сложное ещё впереди. Проливая тихие слёзы, я припала к его руке. Собрав последние силы, мы уехали навсегда из нашего дома. Укрываясь от людей, мы вслушивались, как правители стараются наладить конфликт, приостановить разрастающуюся вражду. Они не смогли. Через четыре года жизни отшельниками мы всё же вернулись в остатки цивилизованного мира.       Кен не обратил внимания на слова подруги и направился к ней. Бартелем де Лионкур раздражённо покачал головой, глядя на надоедливого смертного. Вампир быстро переместился и прижал Кена к стене, оказавшись между ним и Мари.       — Ты слушал эту историю сотни раз, а я — ни разу. Будь любезен, смертный, — прошипел он Кену.       Бартелем де Лионкур быстро переместился на стул, стараясь не упустить момент. Он заметил, как Мари сжалась, и предложил:       — Дай мне согласие, и я увижу всё сам.       Когда Мари кивнула, вампир спокойно подошёл к ней сзади.       — Я буду просто наблюдателем и не заберу у тебя, как у ведьм, пару минут жизни, — сказал он и легко коснулся влажных локонов девушки.       Вампир закатил глаза, и его сознание погрузилось в прошлое Мари:       Её воспоминания нахлынули: пять лет и один месяц с начала этого кошмара. Ей было невыносимо трудно привыкнуть к новым людям. Каждый акт жестокости становился тяжёлым испытанием. Одноклассники косились и дразнили «дикаркой». Она не винила их, но ей было обидно, что их считают сумасшедшими из-за того, что они отреклись от кого-то из-за бытовой ссоры. Власти пытались замять беспредел, объясняя всё жестокостью, присущей человеку. Но когда люди провожали взглядом танк, замечая военную машину, они начинали перешёптываться.       Солдаты вылезали из бронетранспортёра, направляя оружие на мирных жителей. Наши военные. В какой-то момент главнокомандующий приказал стрелять во всех, кого увидят. Опустошённо прислушиваясь к звуку стрельбы, отец резко дёрнул меня за машину. Мы укрылись от града пуль, слыша предсмертные крики невинных.       Испугавшись, когда пуля попала в лобовое стекло, Адам начал подкрадываться к открытому багажнику. Остановившись на корточках возле заднего колеса, он подцепил охотничье ружьё. Приказав мне нагнуться и бежать, отец быстро и отчётливо говорил, куда заворачивать, чтобы не быть убитыми своими же военными. Он заметил, как солдат заходил в жилые дома, расстреливая тех, кто пытался спрятаться. Увидев в окне пятиэтажного здания кошку, ударившуюся об стекло, отец увидел, как я обмякла от аморальности происходящего.       Упав к нему в руки, он закинул меня на спину, и побежал. Жадно глотая воздух, заставляя лёгкие работать на износ, отец завернул между домами, прячась от обезумевших людей. Желание спуститься в метро заставило его искать более открытое место. Не придумав ничего лучше, он оторвал кусок ткани от своей рубашки и смочил его кошачьей мочой, оставленной на бетоне. Когда он поднёс этот кусок ткани к моему носу, я почувствовала резкий запах аммиака и открыла глаза. С отвращением отбросив тряпку, отец сообщил мне, что собирается делать дальше.       Завернув за угол, Адам резко остановился, преградив мне путь. С того конца квартала доносились визг и крики. Вскоре мы увидели толпу людей, которая бежала прямо на нас. Мы попытались укрыться в здании, чтобы переждать, пока толпа не пройдёт. Однако отца снова толкнули, когда он пытался пробраться к зданию. Падая, он ударился о велопарковку. Мне с трудом удалось протиснуться к нему, расталкивая людей. Он поднялся и, хромая, медленно пошёл вперёд, придерживая раненую ногу.       Я заметила нескольких напуганных людей, которые, прижавшись к зданию, пытались вырваться из толпы и убежать, но боялись, что их затопчут. Когда мы пересекали поток испуганных людей, я позвала их к нам. Они протолкнулись, и мы продолжили путь по спокойной улице. Меня удивляло, почему остальные не спешат убегать.       Невозможно было не услышать истошные крики, доносившиеся из другого квартала. Я с трудом переводила дыхание, позволяя отцу отойти от меня подальше. Опираясь руками о колени и закрыв глаза, мне хотелось провалиться сквозь землю. Всё повторяется: мы снова бежим, как испуганные кролики — сначала от болезни, потом от войны.       Несмотря на то что отец уже достаточно отдалился, меня терзали мысли: что будет дальше? Как мы будем дальше? Что с нами будет дальше?       Я старалась осознать происходящее. Внезапно раздался взрыв поблизости. Я повернулась к источнику звука и увидела, как рядом стоящие машины загорелись и могли вот-вот взорваться.       Я отозвала испуганных людей и велела им отойти подальше от источника опасности. Затем я посмотрела на отца, на асфальт. Земля начала дрожать под ногами, и я почувствовала вибрацию. Мы с отцом оказались на расстоянии друг от друга.       Я с тревогой наблюдала за Адамом, который старался удержать равновесие. Трещина на земле увеличивалась с каждой секундой, и я молилась, чтобы не упасть в эту пропасть. Мне пришлось отойти подальше и разбежаться, чтобы перепрыгнуть её. Я была благодарна учителю за то, что он научил меня далеко прыгать.       Когда я обняла отца, он приказал уводить людей из опасной зоны. Я кивнула и заметила пятиэтажное здание, которое привлекло моё внимание.       Пытаясь привлечь моё внимание, Адам быстро посмотрел в ту сторону, куда я смотрела. Не увидев там ничего интересного, он попросил меня не отвлекаться. Я в последний раз взглянула на двух девушек, одну с крыльями.       До того, как в ларьке появились эти девушки, мы с отцом очень сильно поссорились. Я обвиняла его в халатности и напоминала о том, что из-за его действий погибли два человека. Адам холодно присел рядом с раненым.       Наши отношения тогда пошатнулись. Раздражённо захлопнув дверь, я не понимала, кто эти девушки, и пыталась скрыться. Однако я заметила, как они выходят из ларька.       Я надеялась узнать что-то важное, выбрав бескрылую в качестве допроса. Горькая правда вынудила меня остаться на крыше здания, когда появился Мальбонте.       Через час, когда я в одиночестве рыдала на вершине, ко мне неожиданно подошёл старик. Он ткнул меня тростью в бок и велел спускаться в подъезд. Я последовала за ним, напряжённо наблюдая за его неестественно быстрой походкой. Он слишком бодро ковылял, не нуждаясь в поддержке. Только выйдя из подъезда, я увидела Фенцио, преградившего мне путь.       Ангел рассказал мне о моём происхождении, и мне было трудно поверить в эту невероятную историю. Когда я услышала резкий звук тормозов, ангел ударил меня ножом в живот, чтобы спасти от военных, которые прибыли на место. Регенерация началась только на следующий день.       Осматривая своё тело и не замечая ножевого ранения, я устало сгорбилась и зарыдала. Слёзы безудержно текли, помогая мне справиться с окружающим безумием.       Вампир отстранился от неё, сделал шаг к стулу и сел. Он кивнул, соглашаясь с тем, что мир сошёл с ума. Причмокивая, мужчина посмотрел на стенд с ключами, которые безмолвно висели, словно кто-то мог заселиться в номер и спокойно прожить день.       — Этот камень — зло. А с камнем доброты ты уравновесишь свою энергию. Ты — большая мишень, — сказал он.       Его голос заставил Мари успокоиться, и она вспомнила о своём прошлом. Бессмертный же вспомнил, как первый метис хотел забрать этот камень, но вампир сказал «нет». Он усмехнулся, посмотрел на напряженного Кена и с актёрским видом извинился перед ним.       — Смертный, не сердись. Сердце Марианны всё равно бьётся не ради тебя, — сказал он, демонстративно принюхиваясь в воздухе и прищуриваясь. — Да, да, — продолжил он. — Духа можно запечатать, желательно в полуживое или мёртвое тело.       Посмотрев на них, вампир спросил:       — В вашей общине есть кто-то, кто находится на грани жизни и смерти? Его душа уйдёт, а тело станет сосудом для духа. Это единственное, что я могу вам посоветовать.       Он исчез и появился через две секунды.       — Роженица и её слабый новорождённый. Кстати, слабенький младенец сможет ужиться с духом, — предложил он, игнорируя раздражённого Кена. — Может быть, тогда твоего брата? — с издёвкой спросил бессмертный, наблюдая, как Кен отважно к нему идёт.       — Нет, — твёрдо сказала Мари. — Только не Акиру.       Долгое молчание заставило Бартелема де Лионкура поискать в отеле запасы алкоголя. Он телепортировался в вестибюль, вытер кровавые разводы с губ и начал читать инструкцию к алкоголю.       — Вино… — соблазнительно прошептал бессмертный, открыл пробку и жадно начал пить, пока не выплюнул содержимое. — Что за гадость… — прошипел он, заметив, как клыки вылезли наружу.       — Водка, — сказал Кен, усмехнувшись над ним.       Бессмертный повторил смех смертного и услышал вердикт от Мари.       — Забавно, — усмехнулся над ней лорд и кивнул. — Чертите руны, — сказал вампир, не понимая, почему они уставились на него.       — Мы из другого мира, «чел», — прошипел Кен, останавливая Акиру, который бежал по коридору.       — «Чел», — противным голосом повторил его слова вампир и указал горлышком бутылки на азиатского паренька. — Скоро барьер падёт, и лучше знать, как чертить руны защиты от всех мифологических существ. Люди снова станут низшей пищевой цепочкой, — Бартелем де Лионкур поманил ребёнка, удивляясь, как старший брат его защищает. — Берите мел, побелку, кровь и высушите косулю полностью, а мы приступим к ритуалу, «чел», — прошипел вампир и исчез.       Тяжело вздохнув, Мари повернулась к другу и, посмотрев на испуганного Акиру, приказала осушить труп.       Мари взяла у старушки свечи, которые остались на складе. Она поставила одну из них рядом со сладко спящим младенцем. Мать не могла возразить, потому что была слаба. Однако Бенсон надеялась, что она поправится, а ребёнок сможет справиться со злым духом.       Отойдя в сторону и осмотрев малыша, Мари снова взяла свечу из рук женщины. Кивнув ей, она увидела появившегося в тесной комнате вампира. Бартелем напомнил про руны.       — Вырезайте то, что будет вас защищать. Самое главное — вера в эти символы, особенно у смертных. Сколько оберегов или кукол, защищавших вас из поколения в поколение, вы вырезали? Это и есть защита. Но, — вампир приложил палец к виску, — самая сильная защита — это ваша вера.       С этими словами он бросил на пол окровавленный мешок.       — Они сами умерли, — проговорил он, услышав нарастающий плач пожилой женщины.       Мари посмотрела на оторванную плоть в мешке и устало кивнула. Она отошла в сторону, отломила кусок побелки и, наклонившись к ребёнку, начала рисовать руны. Она, украдкой поглядывая на ребёнка, пыталась нарисовать как можно больше рун. В комнату вошёл Кен с ёмкостью, наполненной кровью. Увидев мешок, он бросил на вампира раздражённый взгляд.       — Начнём, — приказал бессмертный и велел Мари отойти от ребёнка.       Выхватив ёмкость с отвратительной жидкостью, вампир начал выливать её, очерчивая круг вокруг ребёнка. Кровь капала на свечи, гася их. В комнате запахло металлом. Бартелем де Лионкур выбросил ёмкость в сторону и задрал рукав, позволяя всем присутствующим увидеть свои ногти. Полоснув по открытому запястью, он позволил крови капать на одежду новорождённого.       — И крах, и злоба положенное Вселенной. Не рождён ты никем, как тем, что будет жить, — прошептал вампир, надавив на запястье. — Ты зло и добро, ты есть что и никто. Твоей задачей было жить, но ты мёртв, — прошипел бессмертный, заметив, как сквозняк проник в комнату.       Кен обратил внимание Мари на тень на стене. Девушка заметила, как стена начала покрываться инеем. В полумраке она схватилась за руку Кена, а другой рукой — за руку пожилой женщины.       Наблюдая за Бартелем де Лионкуром, Мари выдохнула морозный воздух, от которого все вокруг покрылось инеем. Дух, невидимый, но оставляющий следы инея, медленно и задумчиво разглядывал младенца, который не просыпался. Женщина, витавшая возле него, слегка коснулась нежной кожи младенца, отчего та покраснела.       Заметив белую голую женщину, которая витала возле новорождённого, Мари спросила Кена:       — Ты что-то видишь? — спросила она.       — Ничего, — прошептал парень в ответ.       Кивнув ему, Мари встретилась взглядом с духом, который прикасался к хрупкому телу, пока вампир пытался его задобрить:       — Ты не мертва, но и не жива, и это так печально. Ты наша саванна и мгла, тебе нет равных. Даруй жизнь этой слабой душе и возродись снова, — вампир смотрел на прозрачную женщину и видел, как она привыкает к своему новому телу. — Защищай и оберегай других, прогоняй злобу и отчаяние, которые поселились в сердцах смертных. Направляй их, но помни, что твоё время — это отсчёт жизни тела.       Дух резко посмотрел на Мари, которая не сводила с неё глаз. Женщина странно улыбнулась и начала исчезать, словно растворяясь в теле девочки. Смертные, заметив, как треснула стена, где раньше был иней, перевели взгляд на вампира, который наблюдал за новорождённым. Услышав истерический детский плач, Бартоломью де Лионкур облегчённо вздохнул.

⋆⋅☆⋅⋆ ──── ⋆⋅☆⋅⋆ ──── ⋆⋅☆⋅⋆

      Вампир сидел возле регистрационной стойки и изящно держал в руке гранёный стакан с местным алкоголем. Мужчина закинул ногу на стойку, отпил водку и поморщился. Он заметил, как с полуразрушенной лестницы спускалась Мари. Девушка села рядом с ним и взглянула на вампира.       — Забавно, что вампир пьёт водку, ведь другого алкоголя в этом отеле уже нет, — произнесла Бенсон, тяжело вздохнув. — Забавно, что я должна быть великаном, в чьих жилах течёт кровь ангела и смертного.       — Ты слишком хороша для великана, — поправил лорд, глядя на прозрачную жидкость. — Ты сказала, что тебя родила не земная женщина, а ангел.       Бессмертный удивил Мари, сказав, что собрал всех вампиров, которые выжили после прихода Всадника. К сожалению, одна метиска умерла, а ему нужна была вампирша, рождённая от колдуна.       Бартелем де Лионкур тяжело вздохнул и взглянул на повзрослевшую девушку:       — Мы дадим наш последний бой только тогда, когда объединим силы. — Он усмехнулся, заметив, что на стенде не хватает ключа: — Кто-то заселился? Ловко, Фрай.       Вампир прошептал это так тихо, что Мари не сразу поняла, что он имеет в виду. Она обернулась и увидела, что сломанный лифт теперь в порядке. Эмилия сняла с себя чары невидимости и раздражённо вздохнула.       — Кажется, в вашем мире, как говорила Вики, есть люди, которые выдают ключи от номеров, — сказала Эмилия, указывая на стенд.       Она заметила удивлённый взгляд Мари и неловко добавила:       — Сколько лет прошло на Земле после нашего последнего приключения?       — Три года, — спокойно ответил вампир, отпив водку. — Кстати, я слышу множество шагов и лязг тяжёлых металлов по асфальту. Думаю, стоит погасить свет и запереть всех в своих комнатах, — спокойно произнёс Бартелем де Лионкур, подмигнув ведьме.       Эмилия кивнула ему в ответ и быстро хлопнула в ладоши, погасив свет. Она услышала, как в нескольких комнатах сработали замки на дверях.       — Что вы творите? — прошипела Мари, достав нож из заднего кармана. Она стояла в полной темноте.       — Мы избавляемся от смертных, которые сюда идут, — прошептал вампир, прислушиваясь к звукам незваных гостей. — Похоже, вашей сплочённости нет и вовсе.       Отчаявшись увидеть людей, вампир посмотрел на Эмилию, которая иногда исчезала в ночи.       Он заметил, как Бенсон в темноте идёт к ведьме. Желая напасть, Мари неловко пошатнулась в сторону, поняв, что это действительно проекция ведьмы.       — Извини, но я пока не могу полностью телепортироваться, — сказала Фрай, неловко дёрнувшись. — Чёрт, спина всё ещё болит, — пробормотала она, заставив Бенсон посмотреть на неё.       Ведьма выглядела точно так же, как и раньше, поэтому Мари неловко отпрянула от неё и шагнула к входной двери.       — И сколько их? — спросила Мари, стараясь не обращать внимания на Эмилию.       — Достаточно, чтобы убить вас всех. Несколько мужчин, — ответила Эмилия.       Мари посмотрела на Эмилию и недовольно спросила:       — Какой от тебя толк, если ты просто проекция?       Она вгляделась в появляющиеся в лунном свете силуэты. Когда рядом с ней возникла фигура Эмилии, Мари от неожиданности вскрикнула от страха.       — По крайней мере, я обезопасила твоих людей. Бартелем де Лионкур долго бы их закрывал, — сказала Эмилия, подсчитав количество людей. — Хм, мужчин около десяти, женщин пять. Биты и металлические трубы, огнестрельного оружия нет.       Она исчезла на минуту, а затем снова появилась.       — Я долго не смогу тут пробыть. Защитишь их? — с мольбой в голосе спросила Эмилия и посмотрела на вампира.       В темноте она заметила его кивок и улыбнулась Мари. Они снова стояли возле двери и смотрели друг на друга, словно в первый день.       — Я скоро прибуду, — предупредила ведьма, понимая, что Мари всё равно.       Эмилия хмыкнула, и её силуэт исчез, заставив лифт вернуться в обычное состояние. Услышав звук, Мари сжала рукоять ножа, готовая нападать. Она отступила от двери и спряталась в темноте, наблюдая, как незваные гости выбивали дверь.       Лязг выбитой двери говорил о том, что чужаки пришли. В темноте Мари увидела, как они расходятся по вестибюлю, иногда спотыкаясь. Перед ней появилась женщина, которую она резко ударила ножом. Незнакомка закричала от боли и позвала мужчину.       Она заметила это и ловко выдернула окровавленный нож, уворачиваясь от замаха. Мари пнула мужчину в колено, нокаутировав его. Пока она пыталась отбиться от другого чужака, к ней вовремя телепортировался вампир. Он легко свернул голову нападавшему.       Бартелем де Лионкур убил всех оставшихся за минуту и даже успел поесть одного из чужаков. Когда свет вернулся, Бенсон увидела, как он с трудом оторвался от трупа и вытер губы. Бессмертный улыбнулся кровавыми зубами.

⋆⋅☆⋅⋆ ──── ⋆⋅☆⋅⋆ ──── ⋆⋅☆⋅⋆

Четвертый мир.

Штаб Ордена Сопротивления.

Несколько дней назад.

      Эмилия отлетела от сильного удара в живот, пронзённая острой болью. По лопаткам и мышцам живота разлилось жгучее пламя. Она подняла голову, чтобы посмотреть на учителя. Сдерживая боль, она повернулась к подруге, которая тяжело лежала на боку. Увидев измученную Вики, Эмилия устало рухнула на каменную тропинку.       Эмилия попыталась перевести дыхание и, встав, послала в отца слабый энергетический шар. Чедвик одним взмахом руки отбил атаку и посмотрел на девушек. Его вид говорил об очевидном недовольстве. Он не мог понять, как столь уязвимые девушки смогли выжить рядом со Всадниками. Не говоря уже о его собственной дочери, которая позволяла противнику бить точно в больное место. Эмилия действительно не могла скрыть острую боль в основаниях крыльев.       Тренировки начались рано утром. Прибывших повстанцев и спасённых учеников подняли спустя короткое время после прибытия, дав двадцать минут на сборы.       Эмилия умылась холодной водой, стряхивая остатки сна. Первый день с крыльями был очень тяжёлым. Спина горела в любом положении, а лопатки ноли и дёргались. Ощущения были схожи с незаживающим ожогом.       Ведьма долго рассматривала свою голую спину в зеркале, а Вики потрогала покрасневшие участки новой кожи. Пытаясь хоть как-то отвлечься от боли, девушки начали разговаривать. В общей комнате было тихо, лишь изредка другие бессмертные женщины тихо обнимали фею в знак поддержки.       Мышцы лопаток Эмилии стонали от непривычной нагрузки. Она старалась выпрямиться, но вместо этого лишь громко застонала. Казалось, лишь хороший массаж смог бы разогнать застой в мышцах и позвоночнике.       Эмилия хотела спросить об этом у отца, но он сразу же начал жестокие тренировки. Он раскидал их, как слепых котят. Когда Дагон говорил о его добром сердце, Эмилии казалось, что он говорит о другом человеке. Может, он боялся показать слабость? Или это была маска, необходимая для их выживания в новом мире?       Эмилия подняла руки, в знак капитуляции. Чедвик яростно прошептал заклинание, и Вики с дочерью прилипли друг к другу спинами, внезапно оказавшись вверх ногами. Эмилия застонала от жгучей боли, усугублённой прикосновением крыльев Вики. Отец просто стоял и смотрел на них. В его взгляде читались разочарование и досада. Увидев испуганные и усталые лица Эмилии и Вики, маг резко отпустил их. Направляясь к своему домику, он остановился на крыльце и смотрел, как они отряхиваются друг от друга.       — Твой отец точно хотел нас учить? — шёпотом спросила Вики, тяжело вздохнув.       Эмилия встала, а Вики продолжала сидеть на земле, в полной прострации.       — Надо было его убить… — с горечью подумала Вики, посмотрев на подругу.       Эмилии пришлось попросить её просто отдохнуть. Направившись к дому старика, Эмилия вежливо постучала. Дверь распахнулась сразу, и на пороге стоял бессмертный в очках, с взъерошенными волосами. Его поведение казалось слегка нервным.       — Ривелиус, юная леди, — мужчина поспешно протянул руку и посмотрел на зелёные края прозрачных крыльев. — Вы ведь ведьма? — спросил он, слегка приблизившись к Эмилии, будто пытаясь разглядеть в её облике что-то новое.       Эмилия кивнула в ответ. Она хотела представиться, но не успела — он уже открыл дверь и пригласил её войти.       Отец сидел на стуле и смазывал протез чем-то липким. Доги аккуратно нёс тарелки в другую часть дома.       — Проходите, — вежливо пригласил мужчина. Эмилия остановилась и посмотрела на отца. Почувствовав её взгляд, он поднял голову и хмыкнул.       Эмилия переступила порог, и дверь за ней закрылась. Девушка огляделась. В доме была грубая, квадратная лестница на второй этаж. Слева находилась кухня, а справа — гостиная. На кофейном столике в беспорядке лежали свитки, а на спинке дивана — раскрытая книга.       Эмилия заметила, как Доги в своём новом бессмертном облике осторожно переставляет тарелки. Она посмотрела на отца. Он продолжал заниматься своими делами, лишь изредка поглядывая на неё. Девушка нахмурилась от внезапного холода и спросила, «Ты точно мой отец?» В ответ она услышала только усталый смешок. В это время Ривелиус с любопытством дотронулся до кончика крыла Эмилии. Она злобно посмотрела на него, скрипя зубами. Понимая, что её крылья — не лучший объект для изучения, мужчина поспешил на кухню.       — Чедвик, — твёрдо произнесла Эмилия, обращаясь к отцу по имени. Он перестал смазывать протез и водрузил его на культю.       Эмилия подошла к нему, с гневом в глазах.       — Как ты можешь быть таким бесчувственным? — выпалила она. — После той издевательской тренировки?       В этот момент кто-то из мужчин разбил тарелку, и Чедвик спокойно отреагировал на это, слегка пошевелив протезом. Он встал, заставив Эмилию сделать шаг назад. Их взгляды встретились, и он кивнул в сторону лестницы.       Дочь молча последовала за ним, заметив, что Ривелиус наблюдал за ними. Поднявшись в темноту, Чедвик небрежным жестом зажёг свечи в комнате. Эмилия удивилась, увидев, что в комнате была лишь одна кровать. Чедвик подошёл к стене, наклонился и приподнял угол ковра, открыв вид в другую комнату. Видимо, он расширил пространство с помощью магии, чтобы избежать тесноты. Продвигаясь дальше, Чедвик остановился возле стола и указал на пуфик, приглашая Эмилию сесть.       — Крылья болят не просто так, — сказал мужчина, переливая что-то в колбу и затыкая её пальцем.       Он энергично взболтал жидкость и повернулся к ней.       — Это поможет ненадолго.       Он протянул ей бутылёк с мутной жидкостью, подкрашенной в синий. Эмилия колебалась, прежде чем пить. Всматриваясь в лицо своей дочери, отец объяснил:       — Это небесная трава, она может немного окрасить.       Эмилия смирилась, держа в руках, возможно, единственное спасение, но её смущало, насколько хорошо он ориентируется в местной флоре.       — Упёртая, — сказал он, с лёгким раздражением. На мгновение его лицо смягчилось.       Рассматривая его, она заметила проблески седины в его густых чёрных волосах. Борода, которую он иногда носил, сейчас была небрежной, словно ему было не до неё. В его внешности читались следы переживаний и утраченного времени.       За годы разлуки Эмилия не могла понять, что должна чувствовать к Чедвику. Что случилось с его ногой? Помнит ли он ту, с которой был счастлив?       Покачивая колбу, она решила довериться ему. Ведь отец не предаст родную дочь? Прикрыв глаза, Эмилия погрузилась в ощущения от горьковатой жидкости. Посмотрев на облегчённую улыбку Чедвика, она увидела, как он прошёлся по деревянному столу.       — Теперь перейдём к главному, — сказал отец, отвернувшись от дочери и оперевшись локтями на стол. — Тот метис, — он на мгновение запнулся, подбирая имя, — он может нам очень помочь.       Эмилия напряглась, поняв, к чему это может привести. Мысленно перебирая, куда Мальбонте мог деть тот мешок, она с тревогой думала о возможной опасности для его обитателей. Отец резко позвал её по имени:       — Ева сообщила, что он обезглавил моего брата. — Его голос дрогнул, и дочь подошла к столу.       Опираясь на стол так же, как и он, и глядя на его протез, Эмилия слушала:       — Моя ненависть к нему ничего не изменит. Но сейчас... — он устало закрыл глаза, — сейчас не время для злобы. Главное — остановить Всадников.       Он посмотрел на дочь и прикусил губу. В его глазах она увидела горечь утраченных лет. После небольшой паузы он согласился ответить на несколько вопросов.       — Помнишь те дни, когда мы были семьёй? — спросила она, и в её голосе зазвучала грусть. Она посмотрела на пустые колбы.       — Я помню, что у меня была самая очаровательная фея и маленькая дочь, которая любила трогать её крылья, — ответил он, взглянув на Эмилины крылья. Мужчина улыбнулся, но в его улыбке была горечь. — Её крылья не были такими прозрачными, как у тебя.       Он начал вспоминать, как переливались крылья феи: от синего по краям к фиолетовому и нежно-розовому. Он словно воскрешал её образ в памяти, описывая каждую деталь. Казалось, он снова перенёсся в то время — не самое лёгкое, но такое родное.       Он улыбнулся, как влюблённый мальчик, но вдруг резко сменил выражение лица.       — Ты случайно ни к кому не испытываешь симпатию? — спросил он.       Его вопрос застал Эмилию врасплох. Вспомнив свой последний разговор с Мальбонте, она не могла сказать, что это была влюблённость. Но когда он дотронулся до кончика её крыла, в душе поднялась буря.       Не мешая ей размышлять, Чедвик указал на её крылья, стараясь разглядеть их из-за её плеча. Она увидела яркое свечение.       — Что это? — спросила она, чувствуя грубую руку на своём плече. Печально похлопывая, отец старался осознать, что у Эмилии появилась привязанность к кому-то.       Вспоминая своего покойного возлюбленного, она отрицательно покачала головой:       — Этого не может быть. Я уже испытывала чувства к моему другу, — призналась она.       Мужчина приподнял одну бровь:       — Не смотри на меня так, я уже не маленькая, — сказала она, понимая, что отец не может поверить, что перед ним взрослая девушка. Он обречённо закатил глаза.       «Яблоко от яблони...» — подумала Эмилия и рассказала ему о своём детстве.       — Фантома я создала, когда вступила в небесный мир. И мне пришлось его убить, — ввернула она в рассказ, заставив мага улыбнуться.       Подростковые моменты она старалась не рассказывать, пропуская и интимные подробности личной жизни. Вслушиваясь в её рассказ, Чедвик иногда свирепо убирал слёзы, понимая, что всё это время его ребёнок выживал в одиночку. Редко, но он улыбался, представляя, как её ругает старик.       — Вот так вот, твоя очередь рассказать, что случилось с твоей ногой, и каково это — быть мёртвым?       — Ногу мне оторвал Доги, наш «дружелюбный» тролль. Он был слегка напуган, когда мы нашли его вместе с Ребеккой. Тогда-то и появился Ривелиус и сделал мне отличный протез.       Вспоминая тот момент, он слегка передёрнулся.       — Никогда не подходите к испуганному троллю. В гневе они не так страшны, как когда загнаны в ловушку.       — Никогда не ныряйте в глубокие воды, где обитают русалки. Они могут быть очень опасны.       К его удивлению, Эмилия приподняла кофту и показала след от удара хвоста на боку.       — Если бы не сирена, я бы так и лежала на дне океана, — сказала она. Мысленно благодаря её в сотый раз, ведьме пришлось напомнить ему последний вопрос.       — Пусто, — сложно подбирая слова, ответил старший Фрай. — Ни ад, ни рай, ни бытие. Просто пустота, холод и мрак. Но даже туда дотянулась Чума.       Когда он открыл ей эту ужасную правду, о которой говорил Дагон, Эмилия услышала его предположения.       — Может быть, это персональный ад для нас? — усмехнулся отец.       Он предложил остаться на ужин и продолжить беседу.       Эмилия с удовольствием согласилась. За ужином, который проходил в неловком молчании, она заметила, как отец и ангел обмениваются взглядами. После ужина, когда они расположились на том же пуфике, Эмилия не удержалась и спросила, что происходит между ними.       Чедвик честно рассказал о своём коротком романе с Евой. Ему пришлось объяснить, почему ей было трудно привыкнуть к прошлой жизни. Он объяснил, что Ева ушла на Землю после войны с Мальбонте, а он в то время уже был в плену у своего брата.       Отец распустил волосы, собранные в низкий хвост, и сел на пол. Он вспомнил, как у них зародились чувства, и виновато посмотрел на дочь.       — Я никогда не забуду твою мать, даже если пройдут века, — сказал он.       Чувствуя, что Эмилия его понимает, он спокойно продолжил рассказ. Рассказывая детали её жизни, он упомянул два знакомых имени.       — Ты сказал, что её дочь зовут Марианна, а мужа — Адам? — перебила его Эмилия. Отец кивнул. — Я могу ошибаться, но одна смертная увидела истинный облик Мими… — Чедвик задумался, а дочь напомнила, кто это из присутствующих.       Эмилия с нежностью посмотрела на отца и увидела, как он потрясённо на неё смотрит. Неловкая минута заставила её приоткрыть рот, чтобы сформулировать вопрос. Наконец, она решилась спросить:       — Как дать надежду смертным и бессмертным, но не подпитывать Всадников? Я сожгла мёртвый лес, но это не спасло от ненависти. На Земле мне пришлось действовать жёстко, думая, что это спасёт от смерти.       Она замолчала, теребя одежду, и тяжело вздохнула.       — Но сейчас я понимаю, что главное — объединить усилия. Перестать подпитывать их и воевать друг с другом, — высказала вслух свои мысли Эмилия.       Её отец всё больше задумывался. Закинув ногу на пуфик, дочь ждала ответа. Он медленно начал перебирать варианты ответов.       — Покровители, двенадцать знаков зодиака могут дать ощущение надежды, — сказал Чедвик. Эмилия внимательно слушала его. — Каждый из нас рождается под одним из этих знаков, будь то Рак или Стрелец. Они оказывают прямое влияние на всех нас, даже если многие считают это бредом.       Маг торжественно вздохнул, посмотрел на дочь и продолжил:       — Зодиакальный мир скрыт даже от Небесного, но это тонкая грань. И эту грань охраняет один апостол. — Внезапно оживившись, Чедвик радостно прислонился к плечам дочери. — Мы можем убить двух зайцев одновременно. У нас есть бессмертный и есть смертная, — имея в виду дочь Евы, мужчина начал настойчиво предлагать отправить Эмилию на Землю.       Отец был настолько воодушевлён этой идеей, что попросил дочь сходить в кабинет Эрагона. Там маг подробно изложил свой план, а советник смотрел на него как на безумного стратега. Эрагон кивнул в ответ на слова мага и перевёл взгляд на стоявшую позади Ребекку. Поразмыслив об этом, мать Вики согласилась с планом.       — И где же этот апостол? — спросила Эмилия, глядя на Эрагона.       Она понимала, что сначала им нужно найти его. Но мысли о Марианне не давали ей покоя. Она слушала спокойную речь Эрагона, который описывал дикий остров.       — То есть, на одном клочке острова живёт отшельник, который имеет доступ к зодиакальному измерению? — не удивляясь ответу, Эмилия перевела взгляд на отца.       Разработка плана не заняла много времени. Они решили провести две спецоперации, разделив команду на несколько групп.       Первая группа отправится на острова, чтобы найти камни, которые помогут скрыться от Всадников. А Эмилия отправится на Землю, чтобы найти смертную. Для входа в тот мир требовались двое, рождённых под разными знаками. Чедвик знал, что Эмилия захочет взять с собой кого-то из друзей. Но он объяснил ей, что так Ева сможет увидеть свою дочь.       Эмилия вылетела рано утром. Винчесто помог ей телепортироваться в первый мир, а затем сразу же исчез в четвёртом. Эмилии пришлось потратить много времени на поиски Марианны, блуждая среди развалин.