Ночь накануне праздника Лады

      Вечерело, красно солнышко начало опускаться за горизонт, а небо покрываться в яркие оттенки красного цвета. Последние лучи отражаются на облаках, заставляя тех казаться раскаленными и готовыми вот-вот разгореться, словно лесной пожар. Красный свет, напоминающий алую кровь, заливает небо, создавая мираж, будто бы солнце тонет в море крови. Из года в год, из поколения в поколение бытует одна примета. Коль видишь алый закат — значит где-то недалеко пролилась чья-то кровь. Хоронить преступника Александре приходится самой. Все бабы на селе шепчутся, что незавидная доля того, кто хоронит колдуна. Для деревенских ситуацию объяснили именно так, мол, граф дивчин и резал для своих темных ритуалов. Конечно, никто не даст хоронить на местном кладбище, хорошо хоть не сожгли — Саша не дала. Кричали односельчане вслед везущей тело любимого: «Нечего колдуну делать на кладбищенской земле!». На что девушка лишь с ухмылкой на губах уходила всё дальше и дальше думая про себя:       — Ровно так же, как и моему сердцу биться в груди.       Под ногами скрежетали сухие листья и ветки с осыпавшихся деревьев, а воздух был наполнен запахом земли, гниющих листьев и цветов. На земле тягуче текла сырая трава, среди которой виднелись пугающие черные тени от густых деревьев. Лучи заходящего солнца провожали медленно идущую, тянувшую за собой повозку Сашу. Легкий ветерок трепал каштановые волосы и смахивал непрошенные слезинки с девичьего лица. Дойдя до положенного места и аккуратно положив повозку с любимым, Александра медленно переступила через железные ворота. Первое, что бросилось в глаза — старые могилы, окруженные темными кустами и лощинами, которые словно ждали своих посетителей. Каждый крест, каждый памятник, каждый плитный могильщик несли в себе историю прошлого. Между могильниками располагались длинные, узкие дорожки, на которых можно было встретить одинокие склонившиеся фигуры. Среди зарослей стояли заброшенные склепы, покрытые мхом и паутиной. Тяжело вздохнув, и повернувшись к повозке, тихонько, с грустной улыбкой на губах, проговорила:       — Алексей Алексеевич, простите меня, запретили погребать вас на сельском кладбище, — резко замолчав, и проведя ладошкой по щетинистой холодной щеке, продолжила, — но никто не говорил про заброшенное.       Выбрав место, где множество каменных надгробий, стоящих в ряды, Саша начала копать. Они все были словно умолкшие стражи. Некоторые из них стоят здесь не один десяток лет, и поверхность каменных плит уже истерзана временем и природой. Хотя, если присмотреться, то на некоторых ещё видны имена и даты рождения. Закончив с приготовлениями, она со всей осторожностью и нежностью стала предавать сырой земле графа.       Хоронить тяжело, но, несмотря ни на что, Александра это делает. Закапывает, не разгибаясь, уже третий час, не обращая внимание на ноющую боль в руках, плечах, бедрах, на острые вспышки в ладонях, наверняка растёртых до кровавых волдырей. Густые темные волосы спадали на плечи, а круглые глаза были наполнены слезами. Её губы сжаты в горькой гримасе, а лицо искажено. Как только и с этим делом было окончено, села на колени, склонив голову к могилке и, старалась сильнее укутаться в свою шаль, словно пытаясь защититься от холодного ветра. Воспоминания так и лезут как мухи на мед, но девушка ничего не может с этим сделать. Уж полночь пробила, а она всё лежит рядом с могилкой любимого.       Можно было бы уйти и начать жить новой жизнью, без него, без тех страстей, что бушевали между ними, но Саша не могла. Знала прекрасно, что сегодня, в ночь Лады, последний раз с ним будет. А дальше всё, покинет с рассветом этот мир его душа. Самое грустное в этой ситуации — это что даже если бы Алексей был жив, то они бы никогда не стали мужем и женой. И тому была причина — с другой был обвенчан. Звали её Виктория Игоревна, злая и очень коварная женщина. Влюбила в себя по молодости графа, а как только обвенчались, то вместо взаимности и теплоты одарила морозным холодом. Графине нужен был муж лишь для того, чтобы тот готовил ей молодильное зелье. Убить или как-то навредить он ей не мог, та была сильной ведьмой, а по закону темных сил своих нельзя трогать, иначе придёт ужасная кара. После долгих раздумий и попыток отогнать от себя события сегодняшнего дня, Александра невольно закрыла глаза, решив, что лучшим лекарством будут воспоминания всего того хорошего и искреннего, что было между ними.       Воспоминание первое…       Александра прекрасно помнила день знакомства с графом, ей тогда только исполнилось двадцать лет. Была поздняя летняя ночь, где-то за деревьями доносилось пение соловья, перекликавшееся со звуками насекомых и шелестом листьев. Вдали слышен вой бродячих животных, блуждающих по окрестным лесам и полям, но уснуть никак не получалось. Хотя это и немудрено, в отличие от других девушек, она, не обращая на крики и вопли людей, мол, «ты женщина», устроилась писарем в местной полиции. И пока другие ткали, вышивали, готовили и искали идеальную партию для замужества, девушка постигала науку письма, а также принимала участие в некоторых расследованиях. Да и старый полицмейстер был не против, относился он к Александре как к своей внучке. В то время налетела на деревню какая-то напасть, и что ни день так что-то приключалось: то девка утопилась из-за измены любимого, и они несколько дней искали тело утопленницы которое успело унести сильное течение; то дом местной знахарки сгорел по причине того, что ребятишки малые по неосторожности подпалили его; то кража курей или драка за корову. Из-за этого Сашу часто посещали кошмары, и настойка из ромашки никак не хотела помогать.       Поэтому собравшись с мыслями, девушка решила прогуляться к ручью. Дорога к нему занимала меньше двадцати минут, но была невероятно живописная. Воздух пропитан запахом свежей травы и цветов, а полная луна светит на небе ярким заревом, создавая причудливые тени. Звёзды сверкают на черном полотне, словно драгоценные камни, а вдалеке виден яркий свет от костра, который как бы танцует на земле, озаряя смуглые лица и сияющие глаза поющих девиц, гадающих на своего суженого. Дойдя до ручья Александра села рядом со своим «старым другом». «Старый друг» — любимый небольшой холм, у подножия которого почти все своё детство играла маленькая Саша. Подняв голову на реку, девичьему взору открылся необычайно красивый вид: очень длинная лунная дорожка, которая тянулась от горизонта в том месте, над которым проплывает луна, до самого берега. Кажется, сами волны приносят свет туда, а вокруг дорожки — спокойные и тёмные воды. Только девушка решила умыться и поднесла руки к воде как услышала хруст в кустах, но решив не придавать этому внимания, так как ежей водилось в этой округе предостаточно, продолжила незаконченную процедуру. И тут, в мгновение ока, на неё свалилось что-то большое и тяжелое.       — Николка, супостат ты такой, что я тебе говорила? — строго молвила та, — что поздней ночью ты спишь дома в кроватке, а куда тебя занес…       Повернувшись лицо девушки исказило удивление. Перед ней оказался сам граф Алексей Алексеевич, который с таким же непониманием в лице смотрел на ночную гостью.       — Благодарствую за заботу, но Николку, мне кажется, можно не ругать. Вы в порядке? — обеспокоенно спрашивает мужчина, глядя на испуганную девицу.       — Да, всё в порядке, — быстро ответила Александра и резко замолчала, при этом внимательно рассматривая Алексея.       — Отчего же вы молчите? — хитрая лукавая улыбка. — Боитесь меня?       Конечно, боялась и не только она, но и вся деревня, а страшились не без причины. Был он польским колдуном зельеваром. Все, кто за помощью к нему приходили, со временем или умирали или сходили с ума. Хотя тут нечему удивляться, у темных сил есть закон, что за все их услуги нужно платить, а расплачивались, как правило, жизнью. Но не все родственники погибших это понимали, и поэтому ненавидели графа очень сильно, но не перечили, так как трусили. Его рубашка была застёгнута наполовину и испачкана в крови, а штаны в некоторых местах порваны. Его тёмно-русые волосы были растрёпаны и ниспадали до плеч тёмным вихрем, мужественные и благородные черты лица выдавали происхождение аристократа, лёгкая щетина оттеняла нижнюю треть лица и скулы, глаза обладали глубоким карим оттенком, который в ночи казался бездонным. И вроде бы нужно раскланяться и убежать, но какая-то неведанная сила заставляла Сашу остаться. Тем более в то время на селе стали девушки пропадать, но когда их находили, то они были уже мертвы. Неожиданно Алексей протянул руку, дабы помочь встать.       — Я не причиню вам вред, — произнес он проникновенно и тихо, заглядывая в глаза.       Александра осторожно вложила свою маленькую ручку в мужскую ладонь и встала на ноги.       — Что же вы, пан, так плохо выглядите и ночью поздней бегаете, не уж-то дивчин режете? — протянула девушка, укутываясь в платок.       — Я думал, вы не догадаетесь, — самодовольно улыбнулся. — Вот вас увидал и подумал, а почему же и не напасть? Хотя, хочу задать вам встречный вопрос, отчего вы тут одна сидите? — задумчиво проговорил и вновь посмотрел в глаза. — А то маленького Николку журите, а сами гуляете, неужто гадаете?       — Да, — она кивнула хитро улыбнувшись. — Видите там семейство ёжиков?       Проследив за девичьим взглядом, мужчина увидал рядом с кустом несколько довольных и крупных ежей, поедающих лягушку.       — Вот сколько их насчитаю, через столько лет суженого встречу.       Посмотрев друг на друга, молодые люди громко рассмеялись.       — Не откажитесь ли прогуляться со мной? — вдруг спрашивает граф неожиданно.       Девушка удивлённо поднимает взгляд на Алексея. Тот улыбается и, как ни в чем не бывало, протягивает руку.       — Что же… — сильнее укутавшись в платок и поправляя косу. — До восхода солнца надобно быть в избе.       Тот коротко кивнул головой. Они прошлись вдоль берега, иногда останавливаясь, дабы полюбоваться водной гладью. Но больше всего удивляло графа, с каким упоением и восторгом рассказывала Александра о здешней природе. Затем он высказал желание провести девицу до дома.       Воспоминание второе…       На следующий день после знакомства с Алексеем в дверь отделения полиции тихонько постучались. Александра тем временем увлеченно заполняла очередной отчет по делу новой убитой, поэтому не услыхала, как полицмейстер встал со своего рабочего места и вальяжно пошел открывать двери.       — Здравствуйте, Николай Иванович, мне передано передать этот букет Александре Михайловне, — и протянул подарок ничего непонимающему мужчине.       Тот повернулся и вопросительно изогнул бровь смотря на серьезную девицу, но в следующий момент счастливо улыбнулся, взяв букет, и закрыл двери за уходящим юношей.       — Ну-с, Сашенька, говори, — и положив букет на письменный стол девушке счастливо подмигнул, — неужто жениха нашла?       — Просто помогла одному человеку, — безэмоционально молвила та, осторожно взяв букет и встав из-за стола, ища вазу.       — Эх, а я-то уже обрадовался.       Переведя задумчивый взгляд с полицмейстера на букет Александра замерла. Красные ягоды будто всполохи огня — удивительно, но эти ветки по-настоящему грели. Букет долго простоял в вазе на письменном столе, помогая не замёрзнуть окончательно в мрачных стенах отделения полиции. Впрочем, девушка не удивилась теплу, которое дарит букет. Конечно, она догадалась, кто старательно собрал ветки рябины, кто бережно переложил их красивыми листьями папоротника, и кто связал всё это синей атласной лентой. И от этого в девичьей душе становилось тепло и уютно.       Воспоминание третье…       Через неделю после того, как в отделение полиции пришел букет, молодые люди вновь встретились. Они не искали встречи, это вышло совсем случайно. Граф прогуливался в лесу и вдалеке увидал Александру, сидящей на качели и читающую книгу. Властно окрикнув, он подошел к ней. На что девушке мгновенно стало жарко, а сердце больно застучало в груди.       — Благодарю вас, Алексей Алексеевич, за чудесный букет, — она улыбается, поднимая радостный и светлый взгляд на звук его низкого голоса.       Мужчина хмыкает, усмехаясь беззлобно, и легенько кивает головой.       — Как поживает Николка?       — Хорошо, вчера в школе получил хорошую отметку по чтению, и вырезал из дерева кулончик, — протянув пальцы к шее достала на шнуровке немного корявенькую голову совы, а затем сняв с себя дала в руки рядом стоящему графу.       Алексей оглядел его, рассматривая каждую деталь. Вырезанные из дерева перья были хорошо проработаны. На каждом были видны тонкие, хоть и немного неумелые узоры и мелкие детали. Но больше всего привлекло внимание в этом украшении птичьи глаза, которые казались такими настоящими, что мужчина не мог отвести от них взгляд.       — Вижу у него к этому есть дар, — уголок губ ползёт вверх. Протянув кулон владелице, осторожно вложил его в ладошку. — Позвольте полюбопытствовать, он ваш сын?       — Нет, младший братец, — вдруг девушка резко замолчала, а спустя мгновение с грустью в голосе молвила, — но я ему и мать, и отец.       Мужчина мягко коснулся девичьего плеча: — Я думаю, что Николка невероятно рад, что у него есть такая заботливая старшая сестра.       На секунду молодые люди замолчали, каждый задумался о своём, но затем граф, тяжело вздохнув, тихонько сказал:       — Был рад вас увидеть, но мне пора идти.        Только мужчина хотел развернутся, но неожиданный девичий голос заставил вернутся и послушно замереть.       — Алексей Алексеевич, можно все-таки украсть минуту вашего времени?       На что тот лишь кивнув внимательно наблюдая за дальнейшими действиями Александры. Собрав близ растущие цветы, очень ловко и быстро сплела венок.       — Вы позволите? — искренне улыбнувшись, она надела его мужчине на голову, а затем ушла.        Алексей стоял на месте, не двигаясь, и продолжая наблюдать за медленно уходящей Сашей. Взгляд был сконцентрирован, и еле заметно моргал, словно боясь упустить какую-то деталь. Наблюдал, как девушка удаляется, и думал о том, что только что произошло. Мысли были смутны и неопределенны, но в сердце тугим комком зародилось давно забытое чувство. Ветер развевал волосы Александры, и фигура становилась все мельче и мельче на горизонте. Неожиданно к ней подбежал ребенок лет семи и, взяв его маленькую ладошку, девушка исчезла из поля зрения.       Воспоминание четвертое…       Молодые люди ещё пересекались и не раз, мило общаясь и обсуждая последние события в деревне, а изредка совместно читали книги, сидя у реки. Иногда Александра замечала, как во время сельских гуляний издалека граф наблюдал за ней. Да и если честно, сам Алексей не понимал, зачем это делал. И вот настал праздник Ивана Купала, и ему бы трав собирать для зелий, но нет. Пошёл на празднование при этом скрыв себя от людских глаз.       Большой костер, разгорающийся на открытой поляне, был невероятно впечатляющим. Пламя взмывало вверх, освещая темно-синее небо, словно огромный факел, который ни на миг не гас. Огонь подбрасывал в воздух искры и брызги, летящие на разное расстояние, окрашивая весь круг вокруг костра в ярко-красный цвет. А рядом с ним выплясывала тоненькая фигурка Александры. Девушка танцевала с легкостью и грацией, движения тела были плавными, но и одновременно страстными. Словно сливалась с музыкой и окружающей природой. Граф наблюдал за ней, и его лицо выражало восхищение, он не мог отвести взгляд, погрузившись в девичью красоту. А сама Саша, не замечая никого вокруг, была полностью погружена в мир музыки и праздника.       Их встречи продолжались больше года, но один случай изменил их отношения.       Александра сильно пожурилась с Николкой, и тот в расстроенных чувствах убежал из избы. В таких случаях девушка не волновалась, так как знала, что братец бежит жаловаться на неё Николаю Ивановичу, но вот прошло уже больше трех часов, а его всё нет и нет. Одевшись наспех и накинув теплую шаль, так как была прохладная погода, Саша выскочила с дома и пошла к своему начальнику.       За окном бушевала гроза, и Николай Иванович, то и дело невольно вздрагивал от грозных раскатов грома. Полицмейстер собирался уж готовиться ко сну, как вдруг раздался тихий стук в дверь.       — Войдите!       На пороге появилась Александра, до нитки промокшая.       — Николай Иванович, Николка с вами?       Голос вошедшей заставил мужчину невольно вздрогнуть.       — Со вчерашнего дня не видал, а что?       — Я думала, что братец опять у вас, если честно.       — На этот раз какова причина конфликта?       — Жалко кролика, из которого собралась делать рагу, он же у нас чувствительный.       — Эх, пошли искать этого сорванца, — и встав с кровати стал собираться на поиски пропавшего. — А кроля оставь, возьмёшь у меня курятины.       Поиски ребенка длились несколько часов, но всё безрезультатно. Александра была всегда бойкой, где нужно крикнет, где нужно успокоит, в чрезвычайных случаях вела себя уверенно, но была у неё одна слабость. Николку она растила с малечка, как родителей не стало, и как только с ним что-то случалось так у неё начиналась истерика. И вот сейчас сидит вместе с Николаем Ивановичем и местным лекарем и никак прийти в чувства не может.       — Он там…там…один… Николка… — рыдая кричала девушка, указывая в сторону двери.       — Сашенька, всё будет хорошо, — обнимая несчастную и гладя по голове, успокаивающим голосом говорит полицмейстер. — Помнишь, как внутри стога уснул? Ну же, не плач.       Но вместо того, чтобы прийти в себя, она сжала кулаки на коленях и только сильнее расплакалась. Дыхание было неровным и с громкими всхлипами. Слезы лились по ее щекам и капали на деревянный пол, оставляя за собой небольшую лужицу.       — Утоп… как родители… — заикаясь произнесла.       — Михаил Кристофорович, где вас носит! — рявкнул мужчина.       — Не орите так! — из соседней комнаты донёсся ворчливый крик лекаря. — Почти закончил.       Спустя несколько минут лекарь вынес чашку с успокаивающей настойкой, и вложив девичьи ладони приказал выпить. Как только с лекарством было окончено, и Саша потихоньку стала приходить в себя из-за двери показался Алексей Алексеевич, держа в руках большой сверток. Зайдя внутрь граф, сурово посмотрел на полицмейстера.       — Выведите её отсюда, бегом!       Положив сверток на операционный стол, взглядом показал удивленному мужчине на дверь. Спорить тот не стал. Не до этого было. Ничего не ответив, направился выполнять поручение прихватив с собой опомнившуюся Александру, но уже было поздно. Девушка увидела пораненного и покалеченного брата, истекающего алой кровью. В лекарне раздался страшный грохот, ознаменовав всех, что та потеряла сознание. Наскоро вытерев руки, Алексей подошел к ней быстрым шагом и преклонил колени, приобняв несчастную за плечи.       — Николай Иванович, нюхательную соль, пожалуйста.       Достав флакон из рядом стоящего шкафчика, полицмейстер передал его встревоженному графу. Вынув пробку, мужчина начал водить пузырьком у девушки под носом, но это не особо помогало. Посему пришлось Алексею Алексеевичу прибегнуть к легким пощечинам.       — Ну же, Александра Михайловна, придите уже в себя, — приговаривал тот, хлопая Сашу по чахоточно бледным щекам. — Александра, очнитесь! Саша… Давай же, милая.       Лекарь в этот момент ничего не слышал, зашивая раны на теле Николки, а Николай Иванович решил сделать вид, что ничего необычного тут не происходит. Однако девушка все никак не приходила в сознание, из-за чего граф уже начал было переживать. Взяв за тонкое запястье, он постарался нащупать пульс. И тут услышал тихое:       — Алексей Алексеевич?       — Ну наконец-то! А я уж было заволновался, — ухмыльнулся тот, с теплом глядя на растерянно хлопающую глазами Александру, и продолжая крепко держать ее за руку.       Осторожно подняв на руки, вынес несчастную на улицу на ближайшую скамью, при этом приказав полицмейстеру присматривать за пострадавшей. А сам ушел помогать Михаилу Кристофоровичу.       Всё было как в тумане, девушку кидало в сильный озноб.       — Сашенька, я думаю, с ним всё хорошо.       На что та лишь кивнула головой, при этом сильнее прижавшись к Николаю Ивановичу. Спустя час дверь открылась и вышел Михаил Кристофорович, который вытирал руки, испачканные в крови.       — Ну-с, голубушка, можете не печалится, шрамы украшают мужчину.       Саша на это лишь вопросительно изогнула бровь.       — Скорее всего, Николка убежал в лес и наткнулся на волка, который оставил ему отметины на спине, животе, а также немного прокусил ногу.       — Если бы не наш Граф, то боюсь, что пришлось бы хоронить мальчишку, — холодно отчеканил он в ответ, но затем смягчился, — самое главное, что всё обошлось.       Только Александра захотела встать и подойти к брату, как дорогу ей перегородил Алексей.       — Завтра придёшь, Николка останется под наблюдением лекаря, — и нежным голосом добавил. — Не на что тебе там любоваться.       Полицмейстер понял, что дело тут нечисто, но решил не вмешиваться сказав, что его зовет Михаил Христофорович и быстро скрылся с глаз.       До девичьей избы молодые люди добирались в полной тишине.       — Дрожишь, — говорит граф, зайдя в дом, и направляется к деревянному шкафу. — Чтож, посмотрим, что тут есть.        Он достаёт шерстяную шаль и, несмотря на пустой девичий взгляд, накидывает на плечи.        — Спасибо, — тихо говорит Александра, теплее укутываясь, — как это было?       Мужчина уже стоял перед печью, склонившись над ней и тщательно расставляя дрова.       — Увидел видение, что Николку разорвут волки, — тяжелый вздох. — Взял ружье и пошёл искать, но никак не мог найти, пока не услышал плач. Ещё немного и я бы опоздал.       Растопив печь, он сел на кровати рядом с задумчивой Сашей.       — Спасибо, — прозвучал осипший девичий голос в тишине, и, повернувшись к мужчине, она осторожно ладонью огладила щетинистую щеку, — колдун.       Алексей тихонько рассмеялся и осторожно взял маленькую ладошку в свою большую и крепкую руку. Его сердце застучало быстрее, когда приблизил ее ручку к своим губам и легко коснулся тонкой кожи. Взгляд полный нежности и любви был устремлен на лицо возлюбленной. В самые желанные глаза напротив, которые сверкали в ответ на его ласку. Казалось, в этот момент время остановилось, а молчание было настолько густым, что его можно было почувствовать на коже, воздух наполнился тонким и сладким ароматом женской кожи. Никаких звуков, кроме учащенного дыхания девушки, не было слышно. Он наклоняется совсем близко, не сводя внимательного взгляда, в котором совершенно ничего невозможно прочесть, и целует. Александра ощущает слабость. Ноги не держат, и хоть в этот момент сидит на кровати, но боится упасть. Тогда Граф подхватывает её на руки, и она покорно обвивает мужские тёплые плечи, смиряясь, желая. Так прошла их первая совместная ночь.

***

      Пока девушка лежала на земле, сжимая в кулаках клочок мокрого грунта и плача, ее тело начало постепенно охлаждаться. Холодный осенний ветер сталкивался с бескровным лицом, заставлял зубы скрежетать, а ноги и руки дрожать. В этот момент ничто не могло сравниться с той болью, которая жгла и прожигала насквозь девичье сердце. Но хоть в чём-то всё же было отличие, Александру преследовало чувство, словно любимый рядом с ней. Решив, что нужно узнать, сколько времени, осторожно достала из-за пазухи часы на цепочке. Единственная вещь, которую так и не смогла похоронить вместе с ним, были именно эти серебряные часы с гравюрой: «Графу Алексею от старого друга Александра». Алексей рассказывал как-то про Александра — погибший на дуэли друг. Открыв осторожно часы, и посмотрев время, она с таким же трепетом осторожно сложила и спрятала их за пазуху. Ещё три часа до рассвета, а значит можно ещё немного побыть с любимым. Обняв могилку и закрыв глаза, Саша снова погрузилась в счастливые воспоминания.       Воспоминание пятое…       — Вы верующий?       Александре было скучно: Молодые люди уже час гуляют на берегу озера, а молчат так, будто воды в рот набрали.       — Не «вы», а «ты». Мы же договорились, помнишь?       — Прости, никак отвыкнуть не могу. Так всё же, ты верующий?       — Да, — Граф резко останавливается и становится совсем близко. — А что?       — Любопытно стало, колдуешь ведь, — на эту фразу Алексей лишь громко рассмеялся.       — Ну что же мне теперь делать? В костёл не ходить? — он качает головой. –Нет, милая, одно другому не мешает. Я католик. А с чего вообще взяла, что не верю?       — Да я как-то думала, что ты за темное взялся с горя или ещё почему… –призналась Саша, устыжённая и смущённая. — Простите, глупость.       — Пусть, я понимаю, — Алексей мягко касается плеча. — А ты?       — Православная, — кивает. — И каково это? Служить дьяволу, но верить в Бога?       — Непросто, — Алексей хмурится. — В том смысле непросто, что всякий раз приходится идти на сделку с совестью. Ведь вот в чём дело: всю жизнь праведно любил Господа и в тоже время был влюблен в самое грешное, что может быть — Викторию Игоревну. Когда я понял, что мной просто пользуются, то впал в отчаяние и даже на тот свет собрался уйти.       Повернувшись, ласково провёл ладонью по девичьей скуле, и смотрел так проникновенно и нежно.       — Но встретив тебя той ночью у реки, мне захотелось снова жить. Не знаю, что тронуло больше всего ежи или имя Николки, но во мне словно что-то ожило. А потом измена Вике, но измена сделала только счастливей.       — Не думаю, что такое чувство как любовь к Графине может быть грешным, — отвечает Саша немного отстраняясь. — Ты ведь так о ней заботился, так охранял, но она это так и не приняла. Что может быть чище и благороднее?       — Вовсе не это, — серьёзно отвечает Граф. — Оставим эту тему.       — Как изволите, — согласно кивнула.       — Могу задать личный вопрос?       — Ты их уже задала с десяток, — Алексей внимательно смотрит в глаза, устало улыбается. — Прошу.       — О чём ты молишься? — тихо спрашивает, будто бы это что-то запрещённое, что-то, о чём говорить нельзя.       — О спасении, — мужчина осторожно берёт девичью нежную ручку, а та лишь молча сжимает его пальцы.       Воспоминание шестое…        — Вот брошу всё и уеду! — сердито бросает Саша, устало накручивая русые пряди на палец.       — Там, куда ты уедешь, не будет меня, — Алексей коротко усмехается, перехватывает девичью ладонь и целует.       — А ты бы отправился вместе со мной, если бы позвала? — конечно девушка знает заранее ответ, но в груди теплится надежда, что хоть в этот раз повезёт.       — Я не могу оставить Вику, — мужчине стыдно за такой ответ, но что делать, коль это правда.       — А Виктория Игоревна того не стоит, — презрительно бросает Александра и отворачивается к печке.       В такие моменты на душе становится тяжело и горько, как и всегда в таких случаях. Но что делать, если надежда умирает последней, а юная лебедушка всё ещё мечтает вытащить Алексея из этого вынужденного рабства у жестокой ведьмы.       — Я люблю тебя, — Граф болезненно улыбается, снова целует девичьи тонкие пальцы, а голос дрожит. И девушка тут же принимается увещевать его, мол, всё хорошо, и она вовсе не обиделась. Ему тяжело жить на два фронта, и он очень старается сдерживаться, но не всегда справляется.       Воспоминание седьмое…       Александра сидела на кровати, увлеченно погруженная в чтение книги. Вдруг к ней тихонько подошел Николка, и оглянувшись увидала, что малыш держит в руках лист бумаги с нарисованным на нем рисунком. Улыбнувшись, положила книгу в сторону и пригласила братца к себе на кровать.       — Вот! — маленький мальчик кладет сестре на коленки рисунок с изображением птицы.       Девушка взяла картинку и внимательно рассмотрела её.       — В этот раз птичка получилась намного лучше, ты молодец, — Александра нежно потрепала русые кудри ребенка.       — Это сокол, — с гордостью в голосе произнес Николка. — Нам учитель рассказывал, что сокол — это символ победы, и надежды для тех, кто в оковах и плену.       — Хм…будем считать это добрым знаком, — и поцеловала в макушку. — Наверное ты проголодался, как раз приготовила варенички, галушки пшеничные, а также…       В этот момент в дверь тихонько постучали.       — Это Граф? — радостно выкрикнул вопрос Николка.       — Не должен.       Встав с кровати и накинув платок, Саша подошла к двери и неуверенно открыла ее. Перед ней во всей своей красе стояла сама Виктория Игоревна, хитро улыбаясь. На ней было темно-синий платье с корсетом, украшенным белыми кружевами, который подчеркивал тонкую талию и изящные формы. Наряд был дополнен темно-коричневой шляпой из мягкой фетровой ткани с крупным пером, украшающим верхушку. В руках графиня держала коричневый зонтик с золотистой ручкой, который защищал ее от осеннего дождя. Но несмотря на приветливое лицо, голову девушки пронзило множество иголок.       — Ну-с, здравствуй, моя хорошая, — говорит графиня, видя, что собеседница нервничает по известной ей причине. — Очень хорошо, что тебя встретила.       Почувствовав неладное, Николка осторожно подошел и вцепился в сорочку сестры. Он жался к ней всем телом, боясь отпустить.       — О, неужто этот тот ребенок, из-за которого Алексей как сумасшедший выбежал из усадьбы? — шутливо изрекает гостья, запуская изящные пальцы в его жёсткие волосы.       — Николка, сходи, пожалуйста, к Николаю Ивановичу, рисунок как раз покажешь.       На что тот лишь кивнув и поклонившись Виктории выбежал из дома.       — Волнуешься, — женщина не спрашивает, утверждает.       — Очень, — Александра беспомощно вздрагивает, но, взяв себя в руки, тихонько молвила. — Надобно чего-то, Виктория Игоревна?       Тут же новая вспышка боли снова пронзила тельце несчастной так, что та, не сдержавшись, немного пискнула.       — Тише, тише… — шепчет ведьма успокаивающе, ласково. — Не бойся меня, не обижу, пока.       — Пришла сообщить тебе, что искренне благодарна тебе.       Саша вопросительно изогнула бровь.       — Я никогда не любила Алексея, мне он нужен из-за навыков зельеварения. Одурачить было легко, но я не учла одного — игрушка без любви жить не может.       Тут девушка хотела возразить, но решила промолчать так как дышать становилось всё тяжелее и тяжелее.       — Я его не отпущу, и не потому, что люблю. Просто больно уж нравится ощущение власти над ним, а если попробует сбежать, то у меня есть клинок Чернобога. Убью тебя, его, а ребёнка твоего использую для ритуалов молодости. Детская кровь очень хорошее средство… Была рада познакомится, — развернувшись спиной вальяжно и важно ушла, оставив испуганную Александру одну на пороге дома.       Воспоминание восьмое…       В тот день в деревню приехали столичные сыщики по делу убитых девушек. Убивала их Виктория для своих зелий молодости, но ни Алексей, ни Александра никак не могли помешать этому. Как оказалось, ведьма ещё тайком от Графа провела кровавый ритуал, дабы точно привязать мужчину к себе.       — Прошу, не переживай из-за этих столичных, ладно? — тихо просит Алексей. — Порыщут, покопаются в бумажках, да уедут.       — Они своего не упустят, — качает та головой. — Что ты их, не знаешь?       — Это верно, — тяжело вздыхает.       — А если узнают? — Саша испуганно сжала мужскую руку. — Мне страшно.       — Не откуплюсь, так отколдуюсь, — привычно отвечает Граф. — Не впервой.       — И всё же, будьте осторожнее, хорошо? Алексей чуть кивает и улыбается ласково и тепло.       — Сашенька, обещай мне, что коль умру, ты возьмешь деньги с документами, которые лежат в тайнике, и ключ от поместья, и уедешь отсюда с Николкой в Варшаву. Навсегда. Начнешь новую жизнь, хорошую жизнь и прошлое вспоминать не будешь, особенно меня. Обещаешь? —сказал крепко обняв.       — Алексеюшка, ну ты же знаешь, что забыть тебя никак не смогу, и что за глупости мне говоришь! Живой будешь…живой, — сказала девушка, обняв в ответ.       Больше они не проронили ни слова.       Воспоминание девятое…       Через три месяца сыщики нашли убийцу, но началась перестрелка. Целясь в Викторию по «случайности» попадают в Алексея. Украв перед этим кинжал у ведьмы, Александра со всей силой и ненавистью, которая была в её сердце, метнула его в Графиню. Попадание было точным и пришлось прямо в сердце, и та замертво упала. Алая кровь стала стекать по дорогому платью покойницы образуя лужу, но девушке было уже всё равно. Подбежав к телу любимого, Саша падает на колени рядом с покойным и начинает убаюкивать в объятиях его бездыханное тело. Боль накатывает разом и поглощает её всю, словно девятый вал. Тупые, гулкие, болезненные удары сердца ломают тело, словно грубые руки, надломившие ветку дерева. И как только она прижимается к своему любимому, болезненная волна накатывает еще сильнее, давя на плечи и гнетя. Александра закричала на всю округу, словно пытаясь сбросить нависшее бремя, которое душит ее горло. Крик был резким, отчаянным, но все же беспомощным, а красный закат, как будто насмешливо, начал освещать их двоих.

***

      Ночь постепенно отступает. Сперва лишь слабые оттенки синего и фиолетового проникают на темный небосклон, на фоне которого вырисовываются контуры звезд. Потом постепенно появляются первые лучи рассвета, которые тонко проходят сквозь тучи и освещают окружающий мир. Александра осторожно в последний раз провела ладошкой по земле, где похоронен граф, и почувствовала на своей руке его поцелуй. Его самый последний поцелуй, адресованный ей. Медленно и неуверенно встала с земли, руки дрожали от горя и боли. Ощущала, как тяжелое бремя на сердце утяжеляет шаги и не дает идти дальше. Повернувшись и взглянув на могилку любимого, голову пронзило осознание — это последний раз, когда она тут. Саша прекрасно понимала, что больше не вернется в этот край, где рождались самые теплые воспоминания. Эти места были наполнены жизнью, смехом и радостью, но теперь все это оставалось в прошлом, как воспоминания об Алексее, покоившемся в могилке.        — Я тебя люблю, — единственное, что смогла сказать напоследок. Развернувшись спиной, девушка вышла за пределы кладбища, где её уже ждал Николай Иванович.       — Алексея Алексеевича тоже присудили убийцей. Точнее, сообщником убийцы, так как народ стал кричать, что он колдун, а разбираться столичные не хотели, что и как.       Но никак на это не отреагировав, Александра охрипшим голосом молвила: — Я уеду отсюда в Варшаву, буду ждать вас в гости.       — Прошу, ответь на последний вопрос, сколько вы были вместе?       — Пять лет…       — Эх, Александра, но судить не буду, твой выбор.       И, обнявшись напоследок с полицмейстером, вместе с восходом солнца она ушла в новую жизнь, мечты и надежды.

***

      После ночи Лады Александра так и не смогла забыть графа, но стала каждое утро молиться час или полтора, стоя на коленях перед иконой Казанской Божией Матери, перебирая чётки, сжимая ладони до невозможности и искренне прося прощения за все те грехи, что молодые люди совершили. Но больше всего девушка просила о спасении для них обоих. Так прошли четыре болезненных года. В очередной раз, собравшись молиться, Саша зажгла лампадку и взяв потёртый до невозможности молитвослов начала читать акафист. Ее голос звучал тихо и проникновенно, а в глазах отражалось спокойствие и покорность.       — Сашенька, сестрица, — позвал немного возмужавший голос младшего братца.       — Николка, милый, о чем тебя просила? — тяжело вздохнула. — Когда вычитываю, то меня не трогать.       — Повернись пожалуйста.       Перекрестившись, девица с неохотой повернулась, и то, что она увидала, повергло в полное удивление.       — Алексей? И тут молитвослов в руке с грохотом упал на пол.       Рядом со счастливым братцем стоял высокий и уверенный в себе Граф, полный жизненных сил. Он искренне улыбался, сияя счастьем, как будто и не умирал вовсе. Александра не могла поверить своим глазам. Мужчина был цел и невредим, девичье сердце забилось быстрее, и по красным щекам покатились дорожки слез. Преодолев расстояние между ними со всей осторожностью и нежностью Алексей взял ладошку любимой и прислонил к своему сердцу. Его крепкие руки обнимали крошечное тельце Саши, и впервые за долгое время девушка ощущала спокойствие, тепло и любовь. Молодые люди стояли так долгое время, не говоря ни слова, просто наслаждаясь этим мгновением.       Если вам интересно, они обвенчались через несколько месяцев.