Я тебя (не) люблю

Когда Дилюк признается ему в любви, с губ Кэйи помимо воли срывается нервный смешок. Он переспрашивает «Что?» и не успевает получить ответ на свой панический вопрос, как его накрывает осознанием. Дилюку не нужно больше ничего говорить, не нужно уточнять. Но он говорит и уточняет, пока вокруг Кэйи мир с треском разрывается на части, куски, лоскуты и исчезает, растворяется, унося вместе с собой сюжетные повороты, которым не суждено сбыться. — Я люблю тебя, — повторяет Дилюк, и эти слова набрасываются на Кэйю, вгрызаются ему в горло, набиваются в нем плотным комом. Кэйа кладет перчатку на шею, чувствуя пульсацию. Стискивает пальцы, пытаясь вернуть себе дар речи. И не позволить вырваться сухому кашлю. Дилюк продолжает, не видя его реакции. Его глаза смотрят в пол перед ним, каждое слово дается Рагнвиндру с трудом. Но он продолжает, вычерпывая из себя всю смелость до последней капли. — Я всю жизнь тебя люблю, — говорит Дилюк. — Все детство и сейчас… — он замолкает, а потом стискивает кулаки и вскидывает взгляд на Кэйю; его глаза смотрят с безумной надеждой. — Сейчас я понимаю, что… я люблю тебя. По-настоящему. Как… всерьез! Кэйа… я люблю тебя! У Дилюка заканчиваются все слова, он смотрит на него в немом ожидании. Кэйа сглатывает ком в горле, размыкает губы и понимает, что не может ничего сделать. Он не может сказать нет. Это убьет Дилюка. Разрушит его жизнь окончательно или же буквально ее оборвет. Кэйа знает Дилюка слишком хорошо, чтобы понимать, что для него будет значить отказ. Тот смотрит на него, и его взгляд начинает отражать отчаяние, когда Кэйа выдыхает «Я тоже тебя люблю». Это выходит у него жалко, тихо и неправдоподобно, до того уныло, что поверить в это признание едва ли возможно. Но Дилюк верит. Его глаза вспыхивают счастьем, губы дергаются в улыбке. Он подскакивает к нему и заключает в объятия, прижимает к себе. Кэйа несколько секунд стоит безвольным манекеном, пока не догадывается, чего ждет от него Дилюк, и не обнимает его в ответ. Кэйа не любит Дилюка. Не любит его такой любовью, какую испытывает к нему Рагнвиндр. Кэйа дорожит Дилюком, он испытывает благодарность за прошлое, чувствует привязанность, в счет общего детства, в счет сотен дней, проведенных рядом. Но это не то, что нужно Дилюку. Когда Дилюк целует его, внутри Кэйи все холодеет и обрывается, словно множество нитей его души рвутся одна за одной, и он перестает быть тем, кем всегда был. Одна ниточка — остатки чести клана, от которого не осталось почти ничего. С ней Кэйа прощается легко. Ниточка репутации поддается тяжелее, но, в конце концов, и она обрывается с прощальным треском. Дилюк напирает, и Кэйа поддается, прощаясь с оставшимися надеждами. Девушка, дети… семья… Кэйа закрывает глаза. Поднимает руку, робко кладет ее Рагнвиндру на грудь, едва-едва, робким касанием пытается оттолкнуть, но сопротивление настолько слабое, что Дилюк его просто не замечает. Кэйа окончательно ослабляет напор и сдается. Дилюк сделал свой выбор. А у него его просто нет. Кэйа не любит Дилюка, но убить его отказом не может. Он соглашается с ним встречаться. Розария не говорит ничего. Кэйа впервые в жизни теряет выдержку, на щеки набрасывается багровый румянец, не закрытый повязкой глаз отражает панику, когда Дилюк прилюдно гладит его по руке, поставив перед ним бокал коктейля. Розария молчит, холодно и равнодушно смотря на него. А потом она отводит взгляд, чтобы больше никогда не смотреть на него как раньше. Как тогда, когда у них еще что-то могло получиться. Джинн делает вид, что ничего не произошло, когда на территории ордена объявляется Рагнвиндр собственной персоной. Когда Кэйа, отмеряя шаг за шагом, словно бы босиком по битому стеклу, смиренно подходит к нему и выдавливает «Давно ждешь?», и Дилюк берет его за руку. Джинн ведет себя также, как и всегда. Ее не выдают ни слова, ни жесты. Она ничем не дает Кэйе понять, что что-то в ее отношении к нему изменилось. И только один раз, придя в свой выходной в орден, Кэйа слышит из-за двери ее кабинета тихий сдавленный всхлип. Он уходит, забыв про дела. Не смотря по сторонам, в молчании идет пешком до винокурни, чувствуя, как в ушах стучит кровь. Сев на кровать, Кэйа закрывает глаза и дышит, словно бы впервые после тех секунд, когда он услышал, как Джинн плачет у себя в кабинете. Дилюк разрушил его жизнь. Дилюк разрушил жизнь Джинн. Розарии. И свою тоже, но он этого не понимает, потому что для него то, что сейчас происходит — единственно верный расклад. Кэйа знает, что Дилюк признался ему, когда точно уверился в том, что этого хочет. Он знает Дилюка, подходящего ко всему серьезно, ответственно, расчетливо. Вот только на этот раз он просчитался. Кэйа его не любит. Кэйа сидит в их с Дилюком спальне и плачет, не в силах больше сдерживаться. Он стирает слезы с щек, когда из коридора доносятся шаги хозяина особняка, его друга, его парня — человека, разрушившего его жизнь тремя словами. Он ничего не говорит Дилюку. Дилюк не узнает.