сказка

никогда это не должно было зайти так далеко на самом деле. да, реальный мир не так красив и интересен. в реальности в большинстве случаев истории не заканчиваются хэппи эндом.  в реальной жизни у андрея есть лучший друг, для которого сам князев не лучший друг. такое бывает - для тебя человек может быть всем, а для него ты просто ещё один. у лучшего друга есть другой лучший друг - герыч.  такое бывает. страшно, мерзко, обидно, несправедливо. но бывает. в реальном мире они просыпаются в луже пива как московские бомжи. к запаху привыкнешь на третий раз, к ощущению липкой кожи на шестой.  в реальном мире убийства это некрасиво, и откупиться от них за три золотых не получится. в реальном мире колдуны рекламируют свои услуги по телевизору и в большинстве своем просто кидают людей на деньги.  реальный мир некрасивый, но в нем приходится существовать. потому что в этом мире есть ещё люди, которые тоже считают, что этот мир некрасивый, но считают красивыми других людей.  это сложно, но все нормально, потому что так живут люди тысячилетиями, а значит и андрей справится.  даже с орущим от героиновой ломки горшком у себя на диване. зато у андрея была сказка.  сказка помогала писать песни и переживать нудные и длительные моменты. в сказке он был бардом. видел оборотней и фей, охотников и волков, колдунов и вампиров. в сказке все может было не в розовом цвете, зато забавно.  андрей мог уйти в сказку на пару минут, а потом вернутся с новой идеей.  тексты получались красивыми. ребятам нравились.  горшку нравилось в особенности - бегал по комнатам с листками текстов и говорил о том, как они круты.  князев улыбался со стороны.  в реальном мире правда было очень сложно иногда. потому что князь горшка любил. горшок тоже вроде, но андрей любил чуть по-другому. вот так миша точно не любил, и от того было грустно и тяжело на душе. миха. реально миха? получше никого не нашел? реально вот этот миха, который про смерть в молодости сейчас затирает? - не-е-ет, мих, легендами умирают внезапно, - напирает княже. - а твоей смерти все так и ждут. то есть, не ждут, но ожидают.  горшок изогнул бровь. - сам подумай: курт корбейн был трагедией, потому что умер внезапно. про клуб двадцати семи слышал? вот они все умирают внезапно. а ты, - он тыкает пальцем горшеневу в грудь, - ты говоришь о смерти постоянно. ты делаешь всё, чтобы умереть. тренируешься отойти в мир иной. никто не будет шокирован. все просто расстроятся.  - ты правда так думаешь? – разочаровано смотрит на андрея тот. это было просто невыносимо. каждый раз придумывать ещё одну причину, чтобы отговорить друга убивать себя. каждый раз бояться, что в этот раз ничего не сработает.  - да сука, нет! - воскликнул князев. - нет, я так, блять, не думаю! я просто не знаю, что уже сказать тебе такого, чтобы ты перестал о смерти думать. что в ней романтичного? там уже ничего не будет. ты не узнаешь, если люди реально после этого скажут "он так рано ушел". тебя не будет, а я, блять, буду. и остальные тоже. и я, честно, уже не нахожу причин, потому что они для тебя ничто. друзья для тебя ничто, семья для тебя ничто, фанаты для тебя ничто. я для тебя ничего не значу. какую полнейшую бессмыслицу мне сморозить в следующий раз, чтобы ты мне поверил? андрей долго не сидит, бросает бычок, уходит к остальным. миша остался сидеть. он ничего не отвечает князеву ни тогда, ни через час, ни через день.  забыли. бывает. андрей приходит домой к линяющей собаке. он собирает шерсть прямо с собаки и грустно вздыхает. только неделю назад вычесали целый пакет ее, из которой можно было сделать целую вторую собаку. а меньше шерсти по квартире андрей не стал находить. - господи, это никогда не закончится... и кажется, будто он говорит совсем не о шерсти. от трагедий сегодняшнего дня андрей не находит лучше разгрузки, чем уйти в сказку. остаться там чуть подольше, прийти в себя, взять себя в руки и пойти дальше разбираться с проблемами реальной жизни. но что-то идёт не так в этот раз. похоже, что андрей не успел достаточно отойти от напряжённого диалога с мишей. перед глазами таверна и с конюхом, и с вампирами, и феями, и другими тварями. все, вроде, на своих местах, но вот рядом с князем стоит ещё один бард. беззубый такой, с ирокезом.  так появился он - сказочный горшок.  сказочный горшок обращается к нему на "князь". он весел и нелеп, согласен на любую авантюру. в нем бесстрашие и отвага, тесно переплетенная со слабоумием. он смеётся очень знакомо, говорит на мишин лад, и да, все в нем мишино. но сказочный горшок не сидит на герыче.  а ещё сказочный горшок любит сказочного князя в ответ.  андрей решил никогда не рассказывать о своих чувствах мише и никогда больше не рассказывать никому о сказке. "никогда" всегда звучит как самое ложное обещание из всех возможных. не бывает "никогда", бывает "очень-очень долго".  вскоре появился список правил. он покоился на страницах альбома где-то между текстами и рисунками, написанный карандашом, совсем не выделяющийся среди других записей внешне.  пока следуешь заповедям, все будет нормально. в теории. андрей со сказкой осторожничает. не в том смысле, что в самой сказке осторожничает - ограничивать фантазию не полезно. да и как ее ограничить? в сказке он даёт своим идеям волю!  если раньше сказка так сильно не затягивала, то теперь с появлением горшка оттуда вообще уходить не хотелось. но по седьмому правилу так делать нельзя было, так что он был осторожен.  по четвертому правилу уходил утром на пятнадцать минут, в перерыв на пять и вечером на час. каждый раз заканчивает основательно. представлял, что перед возвращением, как в видеоиграх, должна появиться точка сохранения. будто он прошел один этап и в следующий раз начнется новый.  чтобы не умирать от ожидания: "блин, я же остановился на том, как наношу врагу финальный удар! мне надо вернуться." иначе это может привести к тому, что он не по плану уйдет в сказку тогда, когда рядом будут люди. просто, чтобы закончить этап.  а этого нельзя было допустить.  они поют песни в старой людной таверне. поминки жены хозяина или что-то с этим связанное, князь сильно не интересовался. его больше интересовал горшок по левую руку от него.  горшок играет на гитаре недавно написанную князем песню. люди вокруг им подпевают, князь тоже из кожи вон лезет, чтобы им заплатили добротно. но он все равно не может отвести взгляд от горшка. горшок улыбается и смотрит в ответ. они заканчивают играть, и люди, и нелюди им аплодируют стоя. горшок подходит и кадет руку на плечо, гордо улыбаясь их обыденной публике. потом он скажет князю, что новая баллада гениальна, что текст гениален, что и музыка горшка тоже хороша, но, бес дери, как же гениален князь. князь будет ему смущенно улыбаться и отмахиваться. а сейчас выходит хозяин таверны и поднимает бокал за свою мертвую жену. вскоре они получают свои голимые гроши за вечер плясок. все радуются, общаются, обсуждают, какая вкусная жена. пьют. князю тут хорошо. это странно? скорее всего да. как может быть хорошо, свободно, комфортно и радостно в окружении убийц, кровопийц и каннибалов? но это правда князя. кто в праве его осуждать? - обессмертиться хочу, - чавкая, проговаривает горшок. - внезапно, - удивляется князь. – и как это? у клыкастого попросишь? - да че ты, ептить, - тот с отвращением бросает взгляд на соседний столик, за которым вампир уже почти поглощает бедного паренька. – не так… вот, представь, нас уже нет – а песни наши поют! - горшок, приди в себя! для такого надо быть королевскими менестрелями! шанс, конечно, выдается. принцессу похитил злобный колдун, и кто, как не горшок вызывается ее спасти? князь проходит все степени принятия за пять секунд и устало вздыхает. может, он успеет написать пару хороших стихов, пока его не убила какая-нибудь ведьма или медведь. - андрюх, ну ты где там застрял? князев сидит в коморке за репетиционной. со стороны входной двери раздается раздраженный голос балу. андрей быстро собирается с мыслями и бросает короткий взгляд на себя в зеркало. вроде бы выглядит адекватно, насколько вообще может выглядеть адекватно панк. - иду я, иду! никто ничего не заметил. репетиция прошла, как всегда. андрей очень надеялся, что никто не заметил того, как он торопился вернуться обратно домой. он надеялся, что если и заметят, то спишут это на неотложные дела. все люди задумываются иногда. в этом нет ничего странного. андрей надеялся, что он не оправдывается. утренние и вечерние уходы всегда были самыми спокойными. на протяжение ухода в сказку не приходиться думать о том, что кто-то может тебя таким увидеть. не надо задумываться о происходящем в реальном мире. в реальном мире вообще можно не участвовать, можно слушать голос горшка, который напевает на ходу придуманные слова. что-то про то, как они героически спасли принцессу. князь закатывает глаза и говорит о том, что никуда он не пойдет. - не знаю как ты, я вот умирать из-за твоих проступков не хочу! – он сердито уходит в противоположную от горшка сторону, пока тот, обижаясь, кричит, что и без него справится. ага, конечно. и двух часов не продержался! уже к леснику попал! оставлять такого недотепу нельзя даже на час, все вокруг уже намереваются его отдать на растерзание волкам. лесник где-то на фоне кричит от боли, пока голова откусывает ему палец. но князю как-то все равно. тут у него горшок, который смотрит на него так благодарно, пока его высвобождают из веревок. - спасибо, княже. и князь просто кивает. знает же, что без него не справится. андрей быстро моргает и с ужасом смотрит на часы. два часа ночи. время само по себе не страшное – через час время ведьм и колдунов. страшно то, что князев определенно не планировал так долго сидеть в сказке. это не по плану. по плану один час вечером, пятнадцать минут утром и пять минут днем. точно не пять часов. «это не страшно», - уверяет себя андрей. это было всего лишь один раз! такого точно больше не случится. надо быть просто поаккуратнее с этим – можно ставить таймер. завтра рано вставать. поэтому надо лечь спать и послать горшка за ветками для костра. смеркается и холодеет, если не сделать все быстро так и замерзнуть можно! но горшок не возвращается ни через полчаса, ни через час. потерялся? скорее попал в руки к покровительнице мух. - что, князь, замерз? – усмехается полураздетый горшок. но он не смотрит на князя. он смотрит на фею. смотрит как на сверкающее золото. она тоже смотрит на него. как на вкусное блюдо. - а ты никак согрелся, я погляжу? и князю до глубины души обидно. потому что горшок влюбчивый, конечно, но тут, вообще-то, друг его стоит. стоит и смотрит на горшка так, как не смотрит фея. как на сверкающее золото. будильник звонит и надо просыпаться. надо собраться и махнуть рукой на горшка, и пойти самому принцессу спасать. пусть сам с феей справляется. он устал, он больше спасать никого не хочет. а на пути встретил странного человека, в клетке с мешком. а еще гномов каких-то. они ему и рассказали о чудовищных убийствах покровительницы мух. о том, как она уже убила одного человека, и брат его теперь мести желает. говорит, что сумка у него волшебная. в нее он хочет молнию поймать и убить фею. гномы говорят, что в клетку его запирают, чтобы не убился убогий. князь думает о нем иначе. звонит таймер и надо идти на репетицию. надо порепетировать, потом уйти на обед и выпустить парня из клетки. помочь ему поймать молнию и пойти в логово к фее. а та уже связала несчастного горшка как паучиха. князь нацеливается и не попадает. зато молния рикошетит и попадает в князя. - ты чего наделала?! – кажется, кричит горшок. кажется, фея мертва. кажется, его несут на деревяшке в гущу леса. андрея зовут на репетицию, и все проходит нормально. он идет домой и, горшок его так бережно держит за лицо и плачет. - князь, ты не умирай, рано тебе еще! он берет князя за ту руку, которой тот придерживает рану. - прости, это моя вина. - ты не виноват, - из последних сил выдает князь. силы его покидают. он слышит, как слезно горшок умоляет его оставаться в сознании. где-то на затворках сознания чувствует, как тот нежно поглаживает его щеку. а потом не чувствует ничего. звонит будильник и надо просыпаться. надо собраться, и князь просыпается снова. от раны ничего не осталось – будто удара молнии и не было. зато над ним стоит улыбающийся горшок и быстро расцеловывает князя во все щеки. князь не понимает, но, когда горшок крепко его обнимает, хватается рукой за спину в ответ. рядом стоит мужчина с длинными спутавшимися волосами в медвежьей шкуре. князь смотрит то на него, то на горшка, ожидая объяснений. он же вроде пять секунд назад мертвым был, не? звонит таймер и надо идти на репетицию. надо порепетировать, потом уйти на обед и горшок рассказывает ему, что тут есть некий должок перед охотником. - убить? - ага. прям насмерть. но это дело мужчина оставляет на потом. сейчас надо поспать. а горшок будит князя и говорит, что вообще дело гиблое, и надо валить как можно скорее. князь его слушает, в основном, потому что сонный, а горшок толкает его так, что отбиться и обсудить вопрос сил не хватает. они доходят до тупика в виде пещеры и слышат грозный голос позади. - андрей. - что? - андрей! - что?! кто такой андрей?! - блять, князев! андрей быстро моргает и только замечает мишу, как тот уже тянется, чтобы встряхнуть его за плечо. андрей дергается так, будто его только что по лицу ударили. миша останавливает руку в воздухе. - андро, ты чего? - настороженно смотрит на князева миша, сведя брови.  - а, эм, - пожимает плечами тот. - да ничего. все нормально. - шарахаешься от всего как от огня... - он похоже, решил не оставлять это в покое. - взгляд отрешенный. палишь в точку какую-то постоянно.  князев громко глотает. волнение подпирает к горлу. ещё секунда и завтрак пойдет наружу.  - андрюх, ты чего... эт самое? - горшенев резко присажвается на корточки перед андреем, хватая его руку и задирая рукав. - ты же не колишься, правда? - князев внимательно наблюдает за тем, как миша перехватывает другую руку, также задирая рукав. - ты даже не пробуй, бля, это гиблое дело, - он смотрит в отрешенные глаза князева. - я тебя терять нахуй не собираюсь.  андрей облегчённо вздохнул у себя в голове. не догадался.  - я не настолько тупой, как ты, мих, - улыбнулся тот. - не беспокойся.  врет, нагло врет. тупее, тупее в сто раз. отрицая реальность, погружаясь в сказки. игнорируя настоящий момент, живя только у себя в голове. гиблое дело, андрюх. гиблое.  миша ещё пару секунд смотрит в глаза князева, пытаясь найти в них ложь.  - ладно, - он встает с колен, отряхиваясь. – пошли давай, нас заждались уже. - иду. андрей понимает всю тяжесть ситуации. он отдает себе отчет в этом. князев бегло смотрит на календарь и… он не помнит абсолютно ничего за прошедшие две недели. две недели? он две недели просто был в сказке? он не помнит ничего так, будто либо был в запое все это время, либо у него дырка в голове после удара ботинком. дырка в голове, как в башмаке. зима и холодно и денег ноль, чтобы купить новые. а дырка не такая уж и страшная, если в лужи не наступать. правда все равно домой приходишь в одном мокром носке.  но пока что башмак не разламывается на части, а значит походить в них ещё можно. ему чисто до апреля. потом в дырявых кедах походит. пока ещё не оторвалась подошва. а она отрывается. мужчина при свете луны превращается в медведя. он злится и орет, потому что не знал, что у них лучший план по убийству колдуна и спасению принцессы. колдун, кстати, и превратил бедного медведя в человека. медведь заранее отдал им пушку, чтобы они его убили. горшок теряется и подгоняет горящий фитиль. внутри все сжимается – и вот так вот они умрут? из-за медведя? скучновато как-то… - андрей. - что? горшок откинул князя в сторону. - андрей! - кто такой, бес подери, андрей?! раздается оглушительный выстрел из пушки – кажется, медведя разорвало на куски, но это не так важно. потому что князя пронзает резкая боль в животе. - андре-е-е-ей! – это маша? - я не.. что? ничего не разобрать – вокруг дым от выстрела, глаза запелены слезами от боли. надо найти горшка, надо… - андрей! – это определенно маша. - да тихо ты! не сейчас! – в бреду закричал андрей. князь кричит имя горшка, выходя из пещеры. он надеется, что с ним все в порядке, хотя очевидно, что после такого удара это вряд ли. но князь не теряет надежды и еле перебирает ногами в сторону чащи леса. нет там горшка. потерял. андрей часто моргает, возвращаясь в реальным мир. перед ним сидит встревоженная маша. она хлопает глазами в ожидании объяснений. - привет, маш, - если притворится, что ничего не случилось, то ничего и не было. – что случилось? - это я у тебя спрашивать должна, - агрессивно ответила та. – это что было сейчас? князь только открывает рот, как его перебивают. - и только попробуй сказать что-то про «задумался», - маша закатывает глаза. – ты нас этим никчемным оправданием кормишь уже которую неделю. с тобой что-то не так, и сейчас это было доказано! - я в порядке, маш. потому что все правда под контролем. правда, дырень в башке разрастается, но это не страшно. - не ври мне, - решительно напирает маша. спустя секунду выражение ее лица меняется из сердитого на грустное и встревоженное. плечи опускаются, и она смотрит в сторону. – миша сказал, что ты, скорее всего, на хмуром. - что? – сознание резко прояснилось. - это правда? – она поворачивается обратно к князеву. – потому что, честно, андрюх, я сама не вижу лучшего объяснения. только если ты сам мне его не дашь. признание неизбежно. князь даже не заметил, как сильно трясутся его руки, пока маша не положила на них свою ладонь. - я просто хочу тебе помочь. я никому не расскажу, обещаю. князь шмыгает носом, потирает переносицу и… рассказывает. дырень в голове была уже десять на десять. сначала в общих чертах, но, господи, как же свободно себя почувствовал князев, когда смог свалить этот груз со своих плеч. поэтому уже через пять минут рассказа он вдавался все больше в детали. извинялся, что заставил волноваться. извинялся, потому что с уходами он не завяжет. (этого маше пока что не обязательно знать, поэтому изо рта выходили только тихие «прости» вне контекста). когда андрей заканчивает повествование, он ожидает чего угодно. что маша рассмеется и пойдет рассказывать остальным о такой глупости. или что маша назовет его наркоманом и пошлет либо в рехаб либо в дурку. он определенно не ожидал того, что маша потянется его обнимать. от того, как быстро он в нее вцепился, ему самому было стыдно. но это было так нужно. кажется, андрей не чувствовал настоящего, доброго прикосновения к себе прямо с… - как долго? – маша немного отодвигается, и андрею понадобились вся его выдержка, чтобы не притянуть ее обратно. - помнишь, как мы поссорились с мишей? и не разговаривали потом? вот эта ссора? - помню… - вот с того дня где-то. - андрюх… - аккуратно начала она. – но прошел уже месяц… месяц? уже? - так… получилось, - андрей быстро спохватывается, вспоминая про остальных. – маш, только, пожалуйста, не рассказывай никому! - не буду, - она смотрит так грустно, но рукой гладит по волосам так нежно, что андрей чуть ли не засыпает. – пойдем, а? нас наверняка уже заждались. она встает с дивана и вытягивает ему свою руку. андрей ее берет, и его ведут вон из каморки. он всегда был ведомым, ему не привыкать. андрей врал часто в последнее время. соврал и не понятно кому о том, что он со всем справится, и все у него будет хорошо. в сказке он так и не нашел горшка, чуть не умер уже во второй раз. а в реальности от того, что он слишком быстро встал у него сначала закружилась голова, а потом его стошнило. самое страшное, что его ничем не стошнило. только желудочный сок. страшнее только то, что это было у всех на глазах. все смотрят взволнованно, но миша и маша больше всего. никто ничего не говорит, хотя видно, как изо всех сил держится маша, чтобы не увести андрея в сторонку и поговорить с глазу на глаз.  репетиция идёт потом спокойно. никто ничего не сказал до самого конца.  похоже, что маша только и ждала, когда все уйдут, потому что, как только нога миши переступает порог, она хватается за князева двумя руками. - почему ты не ешь? - я ем. ее голос строгий, но по большей части просто взволнованный. она смотрит в глаза изучающе.  - не уходи сейчас. потом уйдешь. - не ухожу.  а хотелось бы.  - ты определенно не ешь, не ври. тебя желудочным соком вырвало, я не слепая.  - я ем. отчасти правда ведь! правда, он сам устал, что не может вспомнить, если ел в реальности.  - ты специально не ешь? радикальное похудение или что? - я не специально, - держать линию отрицания не помогло. - я просто забываю иногда. - почему? раньше не забывал вроде. - старею. андрей пытается посмеяться, но не выходит. он очень устал. он просто хочет поесть.  - ты можешь мне рассказать. она звучит так убито грустно. маша тяжело вздыхает, отпускает князя и трет переносицу. рассказать? не рассказать? может, маша поможет? может, маша поймет и простит? - я постараюсь тебе помочь так сильно, как только смогу. он смотрит на нее ещё пару секунд и думает много, но недолго. где-то между строк в списке можно было прочитать "главное, не заставляй других за тебя волноваться". князь подумал, что это и так понятно. для этого и был создан список.  казалось, что напоминать себе не волновать людей по всякой чепухе не надо. оказалось, что для этого понадобилась целая одна маша нефедова. прям как в анекдоте.  - я забываю, потому что путаю. маша распахнула глаза.  - как это? - я же и в сказке ем, - андрей пожимает плечами. - и я путаю. я думаю: "а, ну я же обедал сегодня с мишей!" а обедал я с горшком. ну, моим... - я поняла. - ну вот. а потом дела, репетиции... и я не успеваю поесть. а потом снова в сказку ухожу и там ем. и получается замкнутый круг.  маша молчит с пару секунд. андрей думает, что она, скорее всего, поняла уже, насколько он отбитый. князев не мог ее осуждать, все это реально походило на клинику. но все равно... было бы обидно.  - значит так! - серьезно начала она. - если проблема в том, что ты не помнишь, обедал ли ты с горшком или мишей, то тебе надо обедать с другими.  андрей поднял брови. и как он сам не додумался? - обедай с кем угодно. только не наедине с михой, чтобы точно знать, что ты поел.  - это... маша, ты гений!  - очень сложно быть не гением рядом с такими оболтусами как вы. маша смеется, и на удивление андрей смеётся с ней. тем вечером они поужинали вместе. на следующий день обедал с балу. потом с яшей. потом с машей и мишей.  но он больше не обедал только с мишей. тот, кажется, и не замечал перемены в их употреблении пищи, и оттого на душе становилось и легче и вместе с этим хуже.  с одной стороны, миша не будет приставать к нему с расспросами, почему андрей вдруг перестал с ним наедине чаевничать. с другой стороны... мише стало правда все равно? но эта теория опровергается машей. - миха так грустно на тебя смотрит, когда ты не видишь, - она нанизывает макароны на вилку. - правда? – андрей поднимает взгляд с тарелки на машу. - ага. как побитый щенок выглядит, - она кладет макароны к себе в рот. прожевав, продолжает. – хотя вы оба так выглядите. два сапога пара! князев долго думает, не зная, что на это ответить. у миши были красивые глаза. все эти огромные расписанные эссе о том, какие у кого-то глубокие карие, светлые лазурные или манящие зеленые, это такая брехня. сравнивать цвет с каким-то предметом это глупость. самые красивые глаза это добрые глаза. у миши были очень добрые глаза, когда он был трезвым. андрей очень по ним скучает, потому что сейчас он видит только печальные. такие, будто он мишу предал. андрей любит рассказывать маше о продвижении сюжета в сказке. пока что новостей шибко нет – он так и не нашел горшка. но продвижение есть в решениях реального мира. однажды андрей обедал с машей и балу. саша подсел к ним, когда у маши с князевым были бурные обсуждения того, куда князь может пойти в следующий раз, чтобы найти горшка. - о чем болтаем? – улыбнулся тот. у андрея появилась навязчивая мысль. маша только хотела сказать «да так, ни о чем», когда андрей ее перебил. - …вообще-то! – он встретился взглядом с удивленной нефедовой, но сверкнул глазами, давая понять, что все под контролем. он хочет рассказать. после рассказа маше стало во много раз проще. андрей надеялся, что саня поймет. – вообще-то я рассказывал о том, что потерял горшка. - а, ну, он домой пошел, вроде… - непринужденно начал балу, но маша его перебила. решила подыграть. - а я тебе говорю, на поле искать надо! - ну так, это последнее место, - пожимает плечами андрей. – если там его не найду, то все, - развел руками тот, — значит исчез с концами. саша смотрит то на машу, то на андрея, как на отбитых. - я же сказал… он домой пошел… какое поле, блять?! какой исчез с концами?! вы о чем нахуй?! - я про сказочного, - улыбается андрей. и, немного подрагивая плечами, максимально будничным тоном рассказывает саше о сказке. саша молчит по большей части из-за того, что столько информации обработать за один монолог сложно. он удивленно вскидывает брови, когда узнает причину, каким образом в сказке оказался горшок, но ничего не говорит. скорее всего из-за взгляда маши, который как бы говорит «только попробуй сейчас спиздануть какую-то хуйню тупую, я тебе так надаю, мама не горюй». балу кивает под конец, произносит тихое «пиздец… но ладно», и они продолжают непринужденно беседовать за обедом. ну, со стороны так выглядело. на самом деле они продумывали план, где, если не на поле искать горшка. «о нашем секрете знает все больше и больше людей!» теперь есть трое хранителя тайны. теперь маша вместе с балу пытаются помочь князю вернуться к нормальному образу жизни. и, если с едой вопрос был решен, то вот со сном все еще были проблемы. - ты спишь вообще? – однажды спрашивает его саша. - я не уверен, если честно, - андрей потирает затылок. – я же как только закрываю глаза перед сном сразу в сказку погружаюсь. - оно и видно, блин. - может, надо проследить, чтобы ты не просто с открытыми глазами лежал, а реально спал? – влилась в обсуждение маша. - как это? - ну, просто прийти к андрею с ночевкой и посмотреть. андрей пожал плечами, и маша продолжила. - только я сегодня не смогу, мне по делам надо, - она перевела взгляд на балу. – можешь со сказочником посидеть сегодня? саша устало вздохнул и изнуренно произнес тихое «могу». маша улыбнулась. андрей начал думать, что, возможно, у маши самые гениальные идеи по спасению его жизни. балу остался на ночевку. знаете это время, когда еще вроде не спишь, но и делать уже нечего? и всякие философские мысли в голову лезут? вот в это время саня, сидящий на скорую руку сделанном местом для сна на полу, задал еще не спящему князю вопрос. - а у тебя раньше такое случалось? - что именно? – непонимающе ответил князев. - ну, такие частые уходы в сказку? - у меня есть сказка столько, сколько я себя помню, сань, - он же вроде об этом говорил уже? - я знаю, но не бывало ли такое, что ты просто уходишь из реальности на такие долгие промежутки? – балу повернул голову в сторону андрея. - знаешь, я недавно задумывался об этом, - андрей не уверен, насколько недавно это было. может правильно было бы сказать «не так давно». – у меня буквально нет воспоминаний до моих десяти лет. сравнивая это с тем, что происходит сейчас… скорее всего было. - и ты прям совсем ничего не помнишь? - у меня будто и не было десяти лет детства. они молчат несколько минут. андрей уж было подумал, что саша заснул. но не тут-то было. - а ты не думал просто… ну, признаться мише? - как ты себе это представляешь? – думал, конечно. развивал все сюжеты от самых счастливых, где чувства оказываются взаимными, и миша даже бросает с концами, до самых печальных. печальные описывать не очень хочется. – «знаешь, мих, я тут в последнее время почему такой странный был? да потому что у меня чувства к тебе знаешь, а еще у меня есть ты, только сказочный, в голове, поэтому я туда и уходил постоянно». - ну хотя бы так. - брехня это, - цедит андрей. он очень устал. он просто хочет поспать. в сказке оказалось, что горшок остановился у вдовы. горшок залатал раны князя. а в реальности оказалось, что князев спит, но беспокойно. врачи бы назвали это постоянными кошмарами, из-за которых нет ощущения, будто ты выспался. а андрей называл это сказкой. маша и балу сменяли друг друга и пробовали и так и эдак. у сани наготове всегда было теплое молоко с медом, чтобы поднести андрею, когда он просыпался среди ночи, дрожа целиком. князев этого не помнил по утру. маша сидела на кровати и поглаживала его по голове, пытаясь успокоить беднягу во сне. ничего не помогало. в конце концов как овощи выглядел не только князев, но и балу с машей. и с этим можно было бы жить, вот только если ты не панк-рок исполнитель, которому скоро надо уезжать в тур. саша с машей подошли к этому вопросу серьезно – потому что «сказка-сказкой, а на сцене ты нам нужен во всей красе, а не больше походящем на труп, который в любой момент может упасть в обморок от усталости». был выдвинут ультиматум. под «мы тебя, конечно, принимаем таким, какой ты есть, андрюх, но…» ребята предложили ему два решения. либо ты отказываешься от сказки на совсем, либо что-то делаешь с мишей. отказ от сказки равнялся отказу от любого творчества. поэтому пришлось идти на отчаянные меры – разговор с горшком. андрей дрожащими пальцами набирает цифры на телефоне и предлагает мише встретиться. потому что погода сегодня хорошая (это был пиздеж), да и князев соскучился по их общему времяпрепровождению (это была правда). когда андрей приходит к мише, он не знает, о чем говорить. или, лучше сказать, с чего начать. в голове каша-малаша, но они обсуждают предстоящий тур. они сидят в квартире миши на кухне. миша легонько улыбается, и андрею как никогда легко и просто. андрею кажется, будто с последних таких посиделок прошло десять лет. может и правда прошло, но время сейчас не работает в голове князева, и он честно не хочет об этом задумываться. сказка, которая должна была успокаивать андрея от реальной жизни, сделала ее во много раз сложнее. секунды, минуты и часы смешались. с появления сказочного горшка, оказывается, прошло два месяца. и они правда сидят и спокойно что-то обсуждают. андрей думает, когда ему стоит выдать признание, но момент как-то не подворачивается. князев знает – либо сегодня, либо никогда, потому что иначе маша с балу его сожрут. а еще голова его сожрет. андрей понимает, что на самом деле не выдерживает уже. по ощущением еще один день и у него случится сердечный приступ. и все! миша же обидеться, что князев умер раньше него. а сильнее обижать мишу не хочется. но миша плохо подбирает слова заботы. - на чем ты сидишь? – спрашивает он из ниоткуда. андрей вскидывает брови и не находит ответа. - ты о чем? - не строй тут из себя идиота, блин, - хмуро продолжает миша. – я же вижу, блять, я не слепой! даже не тупой до такой степени, чтобы не видеть, какой с тобой пиздец творится. - миха, еб твою мать, я же говорил, что не употребляю эту срань! – обидно. из-за того, что миша ему так старательно не верит. – вот че ты начинаешь, а? - я начинаю? а может я тебе не верю, блять, потому что у тебя еще и «все нормально», и машка с саней просто так тебя оберегают, блять, как пятилетнего ребенка? - да че ты вцепился как собака? да даже если и колюсь, тебе какое дело? сам же этим занимаешься! миша так резко поменялся в лице, что стало страшно. он стал таким печальным на несколько секунд, будто ему огласили чью-то смерть. андрей только через несколько дней узнает, что миха, вообще-то уже месяц как ни героина, ни капли в рот. но сейчас миша быстро дышит так, будто он бык, а андрей перед ним красное полотно. - потому что это место уже, блять, занято! а, вот оно как. - пошел нахуй, - звучит так тихо по сравнению с недавними криками. андрей выбегает на улицу, подальше от духоты квартиры. ему надо подышать, ему надо увидеть горшка по правую руку. перед ними горящий костер. - тебя твой ждёт.  князь молчит. горшок кладет ему руку на плечо.  - ждёт же. сам знаешь, что ждёт. - я боюсь, - слезы подпирают к горлу. - его? - удивился горшок. - нет, конечно, - мокро рассмеялся князь. если ты смеёшься в состоянии на грани слез, то через секунду будет либо истерика до крика и припадка, либо на душе станет легче. со стороны никогда не поймёшь, какой именно вариант сейчас будет. горшок надеялся на второй. - миха он же... безобидный вообще.  надо было добавить "для меня". он же бешеный, настоящий бешеный, аж с пеной у рта. но для князева так улыбается, так смотрит, прикасается так, чтобы не дай бог разбить, как фарфоровую куклу. так было не всегда - просто в последнее время князь забыл, как выглядят чужие глаза без волнения и страха.  страха, что андрея для полного погружения в астрал не хватает секунд двух. волнение за друга. друга. друга. друга.  он ведь подумает, что андрей фрик, что у него с башкой проблемы, что в дурку класть надо как можно скорее, а все связи разорвать навсегда и... - не подумает. - что? - не подумает, говорю, - шепчет горшок. - а, или ты забыл, что я в твоей голове и знаю все твои мысли? - точно, - смутился тот. - прости. - тебе нечего бояться. он тебя любит и все поймет.  - да... - собрался князев. - да, конечно. - ты приходи, если что, - улыбнулся горшок. - ты же не навсегда уходишь, сам знаешь. - знаю. но ты уйдешь. - я тебе давно уже не нужен. я же не он. сам знаешь. - знаю. обидно, что принцессу не успели спасти. - ты все успеешь сам. ты справишься. справлялся ведь? - справлялся. андрей пожимает плечами и отвечает улыбкой на такую же улыбку горшка. он подходит, чтобы заключить андрея в крепкие объятья. князев обнимает в ответ. - пока, андро. вместо редких капель дождя ливень. промок насквозь - волосы соплями, серая футболка от тяжести воды стала черной, но ногам мокро больше всего. ботинки забыл. нет худа без добра. когда прогоняют родственника из квартиры, освобождается комната. больше не приходится тесниться. когда сбегаешь из дома, больше не приходится гулять по утрам с собакой.  когда забываешь ботинки, есть основательный повод вернуться.  мокрые носки оставляют за собой след по лестничной клетке. когда в подъезд выйдет сосед и начнет задумываться обо всякой чуши, заметит странные следы ботинок без рельефной подошвы. интересно, где такие продают? стучаться не надо, ведь дверь открыта. похоже, не было сил встать со стула и повернуть замок.  а может надеялся, что вернётся?  а может знал?  - я ботинки забыл. - я заметил, - миша сидит на кухне, растрёпанный, уставший. с сигаретой в руке. на князева даже не смотрит. зато смотрит в окно - в противоположном доме из окон, в которых включен свет, помимо болезненно-зеленых подъездных, два. горшенев знает причину, по которой сейчас не спит. князь тоже.  а почему они не спят? а они представляют вообще, что кто-то может смотреть в окно и думать, почему они не спят?  - пришел забрать? - нет, - резко, рано. видно, что готовился и думал, и это палево, но андрей не меняется в лице. решительный. решительно стоит в черных от городской грязи носках и промокшей насквозь футболке. так же уверенно, как подросток, готовящийся три дня для того, чтобы спросить у родителей, можно ли пойти на ночёвку к другу. уверенный, как бывалый лжец. поджав губы и рвано выдыхая, стоит, смотрит на мишу. миша окидывает его беглым взглядом. морщится от лужи на полу.  - а зачем?  - ну, то есть, за обувью тоже, но я тут посоветовался кое с кем, - голова кружится. тошнит. завтрак не пойдет наружу - он завтракал в своей голове, а потом забыл поесть, потому что думал, что поел, и, если его сейчас чем-то и стошнит, то желудочным соком, и он проест пол. от стыда можно будет провалится в образовавшуюся дырку. - и решил, что нам надо поговорить. - о, правда? - саркастично усмехнулся миша.  - мих, перестань, а? - вздыхает, прикрывает глаза, но резко распахивает, потому что показалось, будто упал на пол. он спал уже сегодня. почему его клонит к земле? - я вообще-то серьезно. - я тоже серьезно, - горшенев прикасается губами к фильтру и вдыхает. - я уж подумал, что ты мне совсем больше не доверяешь. - не в этом дело, - выдавливает из себя андрей. кажется, такой диалог уже был? или ему кажется? он был в его голове или наяву? не помнит. еле тащит свое тело к стулу напротив миши. - я просто... мне надо было...  - андрюх? - кажется, в чужом голосе проявилась жизнь. грустная, но жизнь. перед глазами темно, он дошел до стула? он дошел до миши? он вообще сдвинулся тогда с места на улице под дождем?  - андрюха!  и почему миха решил закричать? или он не кричал, ему показалось? как-то все равно уже, если честно. наверно, до стула всё-таки не дошел, потому что голове как-то слишком больно для удара об стол. как-то все равно, потому что он впервые за несколько месяцев видит только темноту, а не пугающий лес. темнота, а не ссоры и недопонимание, и беспокойство, и бесконечная грязь.  в темноте уютно. андрей успел соскучиться.  сначала не было ничего. а потом большой взрыв, солнца, планеты, динозавры, метеорит, древние греки, иисус, войны, "single ladies" бионсе, и все это для того, чтобы андрей проснулся от пульсирующей боли в области затылка на кровати своего лучшего друга.  - живой?  миша сидит на стуле рядом. вид у него такой, будто он постарел на десять лет за одну ночь. он уставший, а князев наоборот отдохнувший. впервые за несколько месяцев он чувствует себя так хорошо, что готов сделать утреннюю зарядку и с улыбкой пойти работать.  - вроде да, - и андрей улыбается, и, кажется, он делает это так редко в последнее время.  - голова сильно болит? - у миши хриплый голос.  - нет... нет, не сильно, - надо собраться с мыслями. он расскажет. прямо сейчас, да, после того, как упал в обморок весь обмокший, и... он, что, в сухой одежде? - ты когда на меня сухие вещи успел напялить? - блять, андрюх, ну разве важно это сейчас, епт?! ты отключился и головой ударился, блять! - миша повышает голос и заходится в кашле. - как мне, блять, тебе помочь?! я уже свыкся с тем, что ты мне нихуя не расскажешь, ну, то есть, иди нахуй за это, но похую уже как-то, мне бы только... - уже все хорошо, - улыбается тот. и это правда - он выспался, и теперь будет делать так чаще, потому что зависимость от сказки пропала. тут есть свои минусы, но андрей наконец-то чувствует свободу. ему уже нечего терять - горшка больше нет, а значит и прятать больше нечего.  - какой нахуй..! он не успевает договорить. - сказка пропала. миша смотрит на него непонимающе и долго молчит. - чё? - у меня... ну, помнишь, у меня сказка есть?  - я думал, это наша сказка... - разочарованно произносит тот.  - нет, наша, конечно! но я вроде рассказывал, откуда тексты беру? - рассказывал ведь? должен был! - а, это... - миша потирает затылок. - ну помню, и? - ну так вот... в последнее время сказка очень затянула. я туда уходил постоянно, потому что считал, что... я только потом понял, что это глупо. ну, в смысле, мне помогли понять, что это глупо. но я считал, что она лучше и интереснее чем реальная жизнь, и поэтому туда уходил постоянно.  - ты поэтому в точку пялил? - ага. - а как трупак почему выглядел? - я плохо ел, потому что путал миры, где я ел, а где нет. плохо спал, потому что во снах у меня были эти миры, в которых мы чем-то занимались. я никогда не отдыхал по-настоящему. - а маша с саней? - помогали мне со сном и приемами пищи, - пожал плечами князь. – знаешь, у меня даже был список правил обращения со сказкой… можешь подать мне мои штаны? миша протягивает промокшие насквозь джинсы, и андрей достает оттуда такую же промокшую свернутую бумажку. слова на ней не размазались, андрей спокойно выдыхает. передает в руки горшку. на бумаге было написано следующее: «1. есть горшок и есть миша. разделяй, не путай. 1.2. есть князь и есть князев. разделяй, не путай. 2. горшок не знает о том, что он выдуман. не говори ему, иначе потеряешь.  3. миша не знает про горшка. не говори ему, иначе потеряешь окончательно. (подчёркнуто)  4. в сказку теперь планируй уходить. не уходи, когда тебе только вздумается. особенно, если рядом есть люди. 5. ушел, когда рядом были люди? не меняйся внешне. пусть никто не заметит, что на самом деле тебя тут нет.  6. веди себя естественно, ешь, спи, общайся, как обычно.  7. сказка ненастоящая. не пытайся заменить ею реальность. (обведено)» внизу была перечеркнутая подпись «князь», а сверху написано «князев». - смешная история, на самом деле, - андрей издает смешок. – я как-то показал его сане. он спросил, почему я еще не вычеркнул последние четыре пункта. я спросил «с чего это?», а он сказал, что я нарушил их уже сотню раз… - сейчас список не имел абсолютно никакого значения. правила для того, чего больше нет, не нужны. – в целом, я и все вычеркнуть уже могу. ничего не работает. ничего никогда и не работало, на самом деле. зато самовнушение работало на ура. - почему? – тихо спросил миха, медленно поднимая взгляд обратно на князя. - я думаю, потому что с самого начала идея была провальная, но… - нет, почему это все случилось? – андрей останавливается. поджимает губы. князев не дурак, он сразу понял, что к чему относится вопрос. приходится громко вздохнуть. а ведь так хорошо начиналось! выспался… - там был ты. - я это понял, читать умею все-таки. - да, но там не было героина, - андрей собирается с мыслями. вообще, лучшим решением было бы просто сказать все как есть: четко и прямо. как отрывают пластырь. но князев молчит, а миша каким-то образом понимает, что тот не договорил. – а еще ты меня там любил. - андро, я же и так тебя люблю… ну, я может и плохо это показываю, но ты-то знать должен, ептить! - нет, ты меня не понимаешь, - вздыхает князь. – горшок меня там любил, так как не любишь ты. любил так, как люблю я. андрей не смотрит на мишу. не хочется, если честно, узнавать какое у михи там сейчас выражение лица. поэтому он прикрывает глаза и глубоко вдыхает. - в общем, пиздиться я сейчас не очень хочу. настроение слишком хорошее, да и погода вроде наладилась. можем перенести это как-нибудь? я тут в любом случае побитый, а лежачего бить… но андрей не успевает договорить свою бессмысленную тираду, потому что миша преодолевает расстояние за считанные секунды и накрывает губы князя своими. мимолетно, почти незаметно, будто ничего и не было. князь распахивает в ужасе глаза. а ведь он так надеялся, что этот кошмар закончился. - андрей, ты чего? андрей не видит, что там с михой, потому что взор помутнел как-то. - блять, я не подумал, прости, бля… почему горшок извиняется? все нормально, это же не его вина, что с кукухой князя кончено. во щеке течет соленая капля, оставляя за собой дорожку. - ничего страшного, мих, - андрей вытирает рукой щеку. – я просто не думал, что сказка такой реалистичной будет. голова со мной злые шутки играет. - э-э-э, ты че бля? – возмущенно произносит горшок. – я это! блять, даже не знаю, как тебе доказать… он берет княжескую руку и подносит ко своей щеке. и щетина колит руку, а подушечки его пальцев такие мозолистые. - я это, я! – миша смотрит внимательно в душу. надеется, что до андрея дойдет. до андрея доходит долго. он смотрит и не верит, потому что голове доверять очень сложно. очень страшно так жить на самом деле. многие говорят, что единственный, кому ты можешь доверять – это ты сам, но не многие говорят, что делать, если ты сам себе враг. голова путала вселенные, сознание терялось во времени, мозг не давал поспать, а желудок не говорил, когда он хотел есть. и это не в первый раз. андрей не уверен, почему с десяти лет голова наконец-то дала ему возможность пожить. андрей не уверен, почему голова дала ему пожить сейчас. и если князев не может доверять своему сознанию, то он будет доверять мозолистым пальцам и колющийся щетине. и теплым губам на своих. андрей позволяет себе думать, что руки в его волосах настоящие, что чужие зубы, мягко оттягивающие его губу реальные, что колено упирающееся ему в бедро делает это на самом деле. андрей позволяет себе думать, что его чувства взаимны. и впервые за два месяца не чувствует за это вины. миша потом расспрашивает о сказочном горшке чуть больше, расстраивается, что все о происходящем знали, кроме него. для миши, походу, маша и саня – все, а тот факт, что узнали они спустя целый месяц его не волнуют. миша потом будет глупо улыбаться в пол и облегченно вздыхать. потому что никакой рехаб не понадобился и никаких ломок не было. возможно он еще так глупо улыбается, потому что князев его любит. но андрей потом улыбается точно также, поэтому не страшно. но это все потом. а пока что андрея толкают на кровать и целуют шею. андрей позволяет себе быть любимым.