Моя вторая жизнь

Болтая с Эмилем всю дорогу до особняка, время пролетело незаметно. До ужина было ещё далеко, и я решил провести другу небольшую экскурсию. Эмиль восторженно охал, боясь прикоснуться к чему-либо в доме, внимательно рассматривал портреты, что висели на стенах, поражаясь, как я изменился, а когда мы добрались до конюшни, омега весь засиял. Помните пони, что подарили мне на день рождения? Так вот, ласковый и добродушный Эмиль быстро нашёл с животным общий язык, мне оставалось только удивляться. — Такой красивый. А как его зовут? — Одуванчик, — машинально ответил я. — Какое странное прозвище, — задумчиво проговорил омежка. — Но мне нравится. Я же усмехнулся. Знаете почему я дал пони именно такое имя? Потому что у него был очень густой шерстный покров, напоминающий мне круглые пушистые шарики, в которые со временем превращаются одуванчики. Подуешь, и они разлетятся в разные стороны, подхваченные ветром. Эти многолетние растения, что на Земле росли на каждом шагу, на Лилее не произростали. Здесь вообще многие растения, цветы и насекомые были немного другими. Так, например, вишня была размером с кулак, сочная и тёмная. Из неё делали очень вкусное лёгкое вино. Урожай яблок собирали два раза в год, а не один. И все они были большие, спелые, ароматные. Комаров не было вообще, что меня несказанно порадовало. В прошлой жизни от них нигде спасу не было. Трава была таких оттенков, что только в детских мультиках и увидишь. От моего зайчонка Одуванчик был явно в огромном восторге. Эта миниатюрная лошадка так и подставляла под руку Эмилю свою длинную гриву, тыкалась мордой в ладошку и виляла хвостом, как верный пёс. Так уж и быть, отдам пони Эмилю, ведь у меня тоже появилась неожиданная любимица. Совсем недавно отец приобрёл для брата лошадь. Породистая, статная, но с норовом кобылица, что была чернее ночи, с лощёной, мягкой, длинной гривой и огромными умными глазами приглянулась мне с первого взгляда. Как-то быстро мы с ней нашли общий язык, будто были созданы друг для друга. Я величал её Найта. Красивая, умная, упрямая, своенравная, но из моих рук всегда брала спелое налитое яблоко. Вот и сейчас я кормил свою любимицу сочным лакомством, а она нетерпеливо всхрапывала и пряла ушами, пока мой друг стоял подальше, испуганно наблюдая за мной. Со стороны я, наверное, казался ему мошкой на фоне этой высокой красавицы. Папа так чуть в обморок не упал, когда меня рядом с Найтой увидел в первый раз, уж больно своенравный характер оказался у кобылки. Мало кого она подпускала к себе, особенно брата. Не знаю, чем Престон ей не угодил, но я был этому только рад. Чем ей приглянулся я, тоже не знаю, но еле уговорил отца подарить Найту мне. Днями за ним ходил тенью и умолял, пока Родерик не сдался. Теперь же я упорно учился ездить верхом под пристальным вниманием конюха. И знаете, мне это безумно нравилось! Мы ещё немного побыли в конюшне, затем осмотрели сад и оранжерею, Эмиль восхитился разнообразием цветов и растений, названия которых омега знал от папы, тот любил копошиться в земле и приучил к этому младшего сына, посидели в беседке, попивая прохладный сок, покормили рыб в небольшом пруду… Появившийся чуть позже Билис пригласил нас в малую столовую. — Соизвольте отужинать, господа. Поужинали мы плотно и вкусно. Отец с братом рассказали пару интересных случаев, за столом царила непринуждённая и весёлая атмосфера. Эмиля мои родные приняли хорошо, папа явно пытался его откормить (впрочем, как и я), предлагая отведать то или иное блюдо. — А это Лил утром сам приготовил, — гордо проговорил папа, положив омеге кусочек пирога с яблоками. — Попробуй, он очень вкусный. — Ммм, и правда пальчики оближешь! — с блаженной улыбкой ответил омега, прожевав кусочек пышного пирога. — Тебе точно нужно в будущем открыть свой ресторан, отбоя от посетителей не будет. Гарантирую. — Возможно, — тихо проговорил я. Эта идея плотно поселилась в моей блондистой голове со дня приёма. Приближался вечер, пора было готовиться ко сну. Эмиля расположили в моей спальне, кровать огромна, места хватит обоим, да и детьми мы ещё были. Его вещи уже лежали на полке в шкафу, аккуратно разложенные Билисом. Это был второй раз, когда Эмиль находился в моей комнате. Он неспешно огляделся, потрепал мягкую игрушку, подошёл к окну, потом присел на диван. — Тебе подходит эта комната, — сказал омега. — Спасибо. Моя спальня преобразилась до неузнаваемости с тех пор, как я очнулся в этом теле. Теперь она вся была отделана в кофейно-молочном цвете. Никаких рюш, бантов, сердечек и розового. Правда несколько мягких игрушек я всё же оставил. Когда я заявил Ореа о том, что хочу сделать ремонт в своей комнате, родитель с воодушевлением воспринял эту идею. На следующий день он притащил мне десятки каталогов с разнообразной мебелью, готовым интерьером, палитрой цветов… Я, честно признаться, тогда растерялся. Омега рьяно взялся за дело. — А как тебе это? А вот этот розовый диванчик? Правда миленько? А вот тут можно повесить зеркало. А как тебе эти занавески с рюшками, прелесть-то какая, правда? У меня голова кругом шла от энтузиазма и вкуса Ореа. — Так, стоп! — сказал я, устало проведя пятернёй по лицу, старая привычка. — Можно я сам выберу? — Конечно, — после кратковременного замешательства ответил папа. Он ушел, оставив каталоги мне. В итоге я выбрал мебель тёмно-кофейного цвета, овальный ковёр с длинным ворсом и обои были молочного оттенка. Тюль шёл переходом от светлого к тёмному тону сверху вниз. Увеличил подоконник, чтобы можно было запросто сидеть на нём и читать, греясь на солнышке. На одну стену повесил большой семейный портрет, а на другую — полиптих — картину, состоящую из пяти модулей, на которой было изображено цветущее дерево, чем-то напоминающее японскую сакуру. Цветавая гамма была под стать комнате. Смотрелось это многогранное украшение эффектно и стильно. Гардероб уже претерпел перемены ранее, и ванную я трогать не стал, меня всё там устраивало. Пока шёл ремонт, я перебрался в гостевую спальню. Конечный результат мне понравился, всё соответствовало моему вкусу. Я довольно улыбнулся, устраиваясь в своей обновлённой комнате. Вскоре пришли родители, оценить мои старания. Родерик изумлённо осмотрелся, одобрительно кивнув. Ореа же только фыркнул: — Какая-то альфья комната у тебя получилась, Лил. Сначала гардероб, теперь это. Что дальше? — Перестань, любовь моя, мальчик просто ищет себя, — обнял супруга Родерик. — У него ещё тысячу раз поменяются вкусы. Вспомни себя в этом возрасте. Омега задумался, потом хихикнул, что-то припомнив, и заметно расслабился. — Ты прав, муж мой. Мои родители натерпелись от меня в детстве. Оставив Эмиля осматриваться, я первым сходил в душ, отказавшись от ванны и помощи вездесущего Билиса, следом отправился омега, прихватив с собой свою пижаму. — Молодой господин, вот свежее полотенце для вашего гостя, — проговорил Билис, входя в мои покои. — Спасибо. Я сам отнесу. Открыв дверь в ванную, я громко сказал: — Эмиль, я принёс тебе полотенце. Оно будет лежать на столике. Видимо от неожиданности омега подскользнулся и упал, потому что я услышал грохот и болезненный писк. Быстро подбежав к душевой кабинке, открыл запотевшую дверь. — Эмиль, ты не ушиб… Я замолчал на полуслове. Омега полусидел на полу, вытянув одну ногу, боком ко мне. Вся его спина была в красных полосках, будто по ней не один раз прошлись тонким ремешком. Сбоку виднелся явно свежий синяк, играя бордово-сине-жёлтыми красками. — Ублюдок, — сказал я совсем тихо, со всей ненавистью к его садисту отцу. — Это же он, да? Эмиль испуганно смотрел в пол, не смея поднять глаз, ему было стыдно и неудобно за свой внешний вид. Он нервно обнял себя руками в защитном жесте, худые плечи начало потряхивать, и омега зарыдал. Сначала тихо, стараясь сдерживаться, но с каждой секундой всё сильнее и громче, завывая уже в голос. — Я… он… бил папу… а я засту-у-у-упи-и-ился! Я присел рядом и крепко обнял друга. — Ну, ну, маленький, перестань. Всё будет хорошо. Вода капала сверху, смывая горькие слёзы. Я тоже еле сдерживался, чтобы не зарыдать в ответ. Всё таки в этом теле я немного раскис, слишком сентиментальным стал, расслабился. Видимо, омежья сущность постепенно брала верх. Так мы и сидели, пока плечи Эмиля не перестали содрогаться. Уложив морально измученного друга в постель, предварительно смазав ушибы специальной мазью, я мышкой выскользнул из спальни. Нужно срочно с этим что-то делать, а в этой ситуации без помощи взрослых я навряд ли смогу помочь. В кабинете отца горел свет. Собрав волю в кулак, я постучал. Услышав приглашение, вошёл. — Элиль? — удивился альфа. — Почему ты ещё не спишь? — Отец, мне нужна помощь. В моих словах звучала сталь, глаза светились решимостью, говоря о том, что я не отступлюсь. Родерик отложил бумаги в сторону и внимательно посмотрел на меня. Наверное, в моём виде и состоянии альфа что-то такое заметил, потому что его лицо приняло серьёзное выражение. — Рассказывай. И я рассказал. О том, что узнал на приёме, о том, что увидел сейчас, о том, что поведал мне друг, изливая раненую душу. За какие-то пару недель Эмиль действительно стал мне дорог, и я сделаю всё, что в моих силах, чтобы защитить этого беднягу. Лицо отца оставалось беспристрастным, но его глаза… Они потемнели и пылали праведным гневом. На Лилее было негласное правило: омеги неприкосновенны! Они продолжители рода, хрупкие и нежные создания, что не в силах сами себя защитить. Их нужно оберегать, холить и лелеять. Конечно, были и такие альфы, что избивали своих половинок, но на это накладывались огромные штрафы, а иногда особо буйных могли и арестовать на несколько суток. Для профилактики, так сказать. Правда, таких случаев было мизерное количество. Омеги предпочитали в основном скрывать побои, перенося тяготы жизни с ангельским терпением. Некоторым везло, они смогли уйти от садиста, а некоторые так и продолжали влачить жалкое существование, терпеть избиения и продолжали делать вид, что всё хорошо. Да, в основном это касалось низшего и среднего классов и встречалось редко, но и в высшем свете такое время от времени происходило. Правда и омеги там были не лыком шиты, зная свои права и законы Лилеи. Когда мой монолог закончился, повисла гнетущая, давящая тишина. — И что ты предлагаешь? — через некоторое время спросил отец. — Пусть Эмиль поживёт у нас до отъезда в пансионат. — А потом? — За три года я сделаю из него другого человека! — А в это время Ронди продолжит избивать своего мужа, так? — Эмм… — я не нашёлся с ответом. — И что делать? — растерянно опустил я плечи. Я так зациклился на Эмиле, что напрочь забыл о его папе. Он ведь тоже омега, и, по словам Эмиля, Эйджей регулярно его избивает. Это же какую выдержку нужно иметь, чтобы годами терпеть такое? А его папа, оказывается, сильный и волевой человек. — А если сдать Ронди властям? — придумал я. — И его супруг тут же побежит писать на мужа заявление? Столько лет терпел, ни словом не обмолвился и вдруг передумает? Не верю. — Но… тогда я не знаю. — У него, вроде, ювелирный магазин есть? — спросил отец, а его глаза хитро прищурились. — Да, — я уже понимал, куда клонит Родерик. — Значит, так… Родерик хитро улыбнулся, хотя это больше напоминало звериный оскал, и выдал придуманный им план. Вернувшись в комнату, я прилёг на кровать. Эмиль спал, свернувшись под одеялом и периодически вздрагивая. Я аккуратно обнял его рукой и стал нежно поглаживать по спине. — Всё будет хорошо, мой маленький зайка. Всё будет хорошо… Следующее утро началось как всегда с зарядки. Уже по выработанной годами привычке я проснулся рано, тихонько выбрался из уютной постели, стараясь не потревожить мирно спящего друга, быстро умылся и отправился на пробежку, прихватив красное спелое яблоко для Найты. Никого из слуг больше не удивляли мои странные манипуляции и упражнения по утрам. В крови до сих пор бурлила злость, поэтому я выпустил пар двойной нагрузкой. Хорошо, что тело мне досталось гибкое, а сейчас и более выносливое. Ноги уже не болели от бега, а мышцы не ныли, дыхание оставалось ровным и глубоким, на животе обрисовался пресс. Как ни удивительно, но я почти не потел, это одна из особенностей организма омег. У дверей в дом меня ожидал Билис, протянул чистое полотенце и бутылку с прохладной водой. — Доброе утро, молодой господин. Вы сегодня дольше обычного. — Доброе, Билис. Пар выпускал. Все ещё спят? — Если вы про своего гостя, то да. — Хорошо. Слу-у-ушай… — протянул я. Ко мне в голову закралась неожиданная мысль. — Посоветуй-ка мне, как снять напряжение, а? Эмилю нужно расслабиться. Да и мне не помешало бы. — Могу посоветовать салон красоты «Экзотик». Он популярен среди омег, ваш папа туда ходит. Насколько я знаю, он даже спонсирует этот салон, так что вы без проблем туда попадёте без предварительной записи, как только сообщите свою фамилию. — Да? Хорошо. Нильса предупреди, пусть будет готов выехать в любое время. — Хорошо, господин Элиль. Когда я вышел из душа, омега уже проснулся. Эмиль выглядел не очень: глаза припухли, плечи опущены, смущённый взгляд намеренно избегает мой. — Ты уже проснулся? — А, да. Я привык рано вставать. — Ясненько. Доброе утро. — Доброе, — промурлыкал ещё немного сонный омежка в ответ. — Сегодня у нас насыщенный день, — подмигнул я другу. — Я буду тебя развлекать! А сейчас бегом в ванную. Пока Эмиль занимался утренними делами, я залез на сайт разрекламированного салона «Экзотик», по-быстрому пролистал. Каталог услуг действительно поразил, но и цены там были прописаны ого-го. Билис тем временем приготовил гостю одежду из моего старого гардероба: бежевые облегающие брючки, розовую блузу из лёгкого материала и туфли на небольшом каблуке. Я же надел обычные чёрные джинсы в обтяжку с прорезями на коленях, ярко-зелёный тонкий свитер и удобные лоферы. Никакого макияжа я не нанёс. Слуга, осмотрев меня, покачал сурово головой и таки упросил меня нацепить хотя бы драгоценности. Волосы я просто собрал в высокий хвост. Хмм, довольно неплохо вышло. Эмиль сиял! Как только мой зайка вышел из ванной, мы с Билисом взяли его в оборот, не давая возмутиться. Какая же он конфетка! Как же выбранный слугой наряд ему шёл! Одно заглядение. Я ещё и пару колец и браслетов ему подсунул, пока тот прибывал в шоковом состоянии. Уши, кстати, не были у него проколоты, надо это исправить. Плотно позавтракав ароматными блинчиками с разными начинками, мы с Эмилем вышли во двор. Услужливый Нильс уже ждал нас возле машины, распахнув заднюю дверцу. Дорога заняла чуть более часа, а когда мы остановились у огромного трёхэтажного здания с яркой вывеской «Экзотик», Эмиль залип. — Это же… Мы туда пойдём? — Да, — я был благодарен Билису за подсказку, омежка оживал на глазах. — Я никогда здесь не был, — прошептал мой друг, рассматривая внутреннее убранство, которое на мой взгляд было слишком… слишком. Я приметил стойку, за которой сидел молоденький расфуфыренный омега, и направился туда. Он быстро скользнул по мне цепким оценивающим взглядом, разочарованно вздохнул и расплылся в заученной улыбке. — Здравствуйте. — Добрый день. Вы по записи? — поинтересовался он, листая журнал. — Нет, но… — я не успел договорить, меня грубо перебили. — Извините, но у нас приём ведётся строго по записи. Невежливость омеги меня раздражала, а его напускная и неискренняя речь начинала бесить. — А без записи никак? — спросил я. — Увы, все мастера заняты, — сделал омега несчастное выражение лица. Ну конечно, так я и поверил. Видимо, мой обычный вид не впечатлил омегу. И тут появился Нильс, который до этого парковал машину. — Молодой господин, какие-то проблемы? — обратился Рэмзи ко мне. Ого-го, а глазки-то у омеги округлились, ишь, как забегали, узнавая герб на униформе Рэмзи. Он переводил расстерянный взгляд с водителя на меня, усиленно соображая, кого так неаккуратно только что отшил. — Да вот, нам говорят, что все мастера заняты, — произнёс я беспечно и с ухмылкой. — Надо бы папе сказать, чтобы перестал финансировать этот салон. — Эмм, п-простите, а к-как ваша фамилия? — заикаясь, спросил растерянный омега. — Эфилсон. Элиль Эфилсон, — гордо произнёс я. О, вот это эффект! Как взорвавшаяся бомба! Омега весь побледнел, подобрался, куда-то быстро нажал, и около нас тут же появился, видимо, управляющий, улыбаясь и рассказывая о том, как он рад нас видеть, какие услуги предоставляет их салон, как хорошо, что мы зашли именно к ним, что нас обслужат в лучшем виде даже без записи и так далее и тому подобное. Но моё самолюбие уже было задето, и просто так я это оставлять не хотел. — А знаете, мне здесь не нравится. Нильс, а есть ли на Кардино другой салон, где нас и без моей фамилии отлично обслужат? — повернулся я к своему водителю. — Конечно, господин Элиль. Мой супруг как раз держит такой. Там мило и уютно, и обслуживание не зависит от достатка или фамилии. — Отлично! Вези нас туда. И я развернулся, оставив в недоумении работников, схватил притихшего Эмиля за ручку и с гордо поднятой головой отправился на выход. Управляющий что-то пытался мне сказать, но я его не слушал. — Ты уволен, — донеслось до меня, когда я уже выходил из салона.