Моя вторая жизнь

Прощальный вечер мы провели в «Особняке Шаара». Нам накрыли чудесный столик с прекрасным видом из окна. Терьян вышел нас поприветствовать, пожал руку отцу и брату, чмокнул в щёчку папулю и меня. Он мне нравился, чувствовалась в Шааре некая притягательная сила и любовь к своему ресторану. Да и запах его феромона был вполне приятен. Чем-то альфа напоминал мне моего «учителя» Петра Геннадьевича. Я у него практику проходил. Хороший мужик и отличный повар. Его уроки и наставления очень пригодились мне в будущем. — Рад вас видеть, — искренне проговорил альфа. — Скоро Оуэн с малышом должен подойти. Взрослые общались, обменивались новостями, а я стоял и ловил носом воздух. Снова тот запах. Он витал неуловимым дуновением, казалось, куда бы я не повернулся, всё равно ощущал его. Мне он везде уже мерещится, словно преследует. За эту неделю, что прошла с посещения клуба, я дважды улавливал отголоски понравившегося аромата: в кафе, куда мы с Эмилем зашли перекусить, и в бутике одежды для альф, куда я заглянул прикупить себе пару обновок. И вот теперь снова. Я так с ума сойду и руки до мозолей натру. Оуэн оказался миниатюрным брюнетом, чуть полноватым после родов (мда, мужик и рожает… никак не привыкну к этой мысли), а годовалый малыш на его руках — точной копией его самого. — Мы назвали его Чарли, — похвастался Оуэн. — Я так рад, что родился омега! Терион хоть и мой сын, но он альфа и уже вырос, его голова только учёбой и рестораном занята. Кстати, он буквально перед вашим приходом ушёл. Жаль, что не застали. — Какой милый малыш, — сюсюкал мой папа, легко щипая Чарли за пухлые щёчки. Малыш угукал, хватал руками всё, что видел, и пытался что-то сказать, но пока у него плохо получалось. — Помню, когда Лил был совсем крохой… — и папуля предался воспоминаниям о моём детстве. Вечер прошёл в спокойной и уютной атмосфере. Родители пожелали мне удачного года, новых знакомств и хороших оценок. Домой мы вернулись рано, так как утром нужно было ехать в пансионат. Ещё один год вдали от дома. На этот раз прощаться было сложнее, прикипел я к своей новой семье. Радостный директор снова повёл папочку смотреть новые приобретения, потом была его долгая приветственная речь для первогодок и напутствие всем остальным. Новенькие омежки толпились, плакали, обнимались с родными. Эх, совсем недавно и мы были перваками, теперь же я второкурсник. Или второклассник правильно говорить? А, сути это не меняет. Нас переселили на второй этаж в таком составе, как мы жили на первом, мне опять не досталось соседа. Но я не расстраивался, мне так даже лучше. Комната почти ничем не отличалась от прежней, лишь её цвет был более тёмным. Быстро разложив вещи, пошёл к Эмилю и Нэшу. С Нэшем, кстати, мы только один раз на каникулах встретились, провели время в кино, потом сходили в кафе и немного прогулялись по городу под чутким надзором Нильса. У него там какие-то проблемы были дома, так что мы с зайкой его особо не трогали. Страшный и строгий Гордон Фрикс остался куратором первогодок, у нас же теперь был Родни Миллер, омега. — Ну, правила вы знаете, нагружать не буду. Если что, обращайтесь. Вот и всё, что он нам сказал. Немногословно. У нас оставалась ещё целая неделя отдыха, мы же с парнями вошли в десятку лучших. Так как первая учебная неделя всегда была ознакомительной, то и мы с друзьями особо не напрягались. Ходили в тренажёрный зал, плавали в бассейне, устраивали посиделки. Беззаботно и весело. Все остались довольны. На втором году обучения добавились некоторые новые предметы, возросли нагрузка и объём материала, мистер Алис Лофель взялся за нас с удвоенным рвением, а мистер Гордон по-прежнему каждое утро ждал меня с тренировок. Всё вернулось в обыденную коллею. Второй год пролетал как-то незаметно и без особых происшествий, даже Олдин почти не доставал, он нашёл себе новый объект для издевательств. Вилли вечно переписывался с Хигосом и ходил окрылённый, постоянно в облаках витал и улыбался. Пусть и на расстоянии, но их отношения постепенно крепчали и теплели. Единственное новое это то, что я обзавёлся новыми друзьями. Я совершал каждодневную пробежку, когда заметил одинокую фигуру. Омега сидел на скамейке, поджав под себя ноги, и всхлипывал. Не знаю, зачем я тогда подошёл, но у нас завязался разговор. Звали омегу Юлиан Фрирен, первый год обучения. Слишком высокий, слишком неказистый, неправильный, но было в нём что-то такое… Не могу точно объяснить, будто свой среди чужих. Юлиану никак не давалась математика, и учитель грозился поставить ноль на экзамене. Движимый то ли жалостью, то ли интересом, то ли любопытством, но я начал его натаскивать. Часами корпели мы над учебниками в библиотеке или в моей комнате. Иногда Юлиан оставался у меня с ночёвкой, а утром после пробежки я его будил, чтобы он успел собраться к занятиям. На фоне всего этого мы сдружились и начали общаться. Я познакомил его со своими друзьями, они так же помогали Фрирену с учёбой. Он тоже загорелся моей идеей насчёт ресторана и выдавал идеи одна второй невероятней. Фантазия у него, скажу я вам, то, что надо. Ему бы книги писать или статьи. А когда экзамен в конце года был успешно сдан, то я первым увидел его ослепительную благодарную улыбку. — Спасибо большое, Элиль! Если бы не ты, я ни за что не сдал бы! — Юль, ты умничка. Сам справился. Вторым моим новым другом стал Пасси Кроун. Он был поздним и очень желанным ребёнком. Когда-то его семья жила на главном материке и имела доходный бизнес. Потом его отца Фокса вытеснили с рынка более молодые, нахальные и амбициозные конкуренты, и, чтобы не обанкротиться подчистую, Кроун продал всё своё имущество и переехал с семьёй на Кардино. Здесь он купил дом и открыл строительную фирму. Начинать всё с нуля было сложно, но, как оказалось, Кроунам помог мой отец. Пасси в этом году исполнилось тринадцать, и его отдали в пансионат. Олдин сразу невзлюбил миленького гиперактивного омегу и переключился на него, к моей радости. Пасси был очень любознательный. Даже то, что родители его баловали, не сделало омегу заносчивым снобом. Пасси был ярко-рыжим, как солнце на закате, на носу россыпью красовались веснушки, широкая улыбка с ровными белыми зубками всегда ослепляла окружающих. Он хотел знать всё и сразу, хватался за знания цепкими руками и умом, но быстро переключался на что-то другое. За ним было интересно наблюдать. Мне Пасси напоминал щенка, который только-только открыл глаза и с интересом изучал окружаюший его мир. Омега вписался в нашу компанию быстро, с ним было весело и шумно. Мы познакомились с его папочкой Оливером по видеозвонку, который оказался таким же рыжим и активным, как и его сын. Теперь понятно, в кого пошёл Пасси. Дни летели за днями, знания впитывались, как вода губкой, моя команда росла, а мечта становилась всё ближе. Иногда на пробежке ко мне присоединялся кто-то из друзей. Конечно, сначала у омег не хватало сил и дыхания, они уставали, еле ползли, но постепенно становились выносливее. Мистер Гордон по-прежнему встречал меня у общежития, иногда я замечал на его всегда серьёзном лице мимолётную улыбку. Эмиль полностью смирился с тем, что его отец оказался преступником, особо не переживал за его судьбу. И правильно, нечего за этого мудака переживать. Его папа вёл бракоразводный процесс, удачно, надо сказать. Совсем скоро Ронди станет свободен от мужа-тирана, а Фил, как единственный альфа, станет главой семьи. Мой зайка расцвёл, он больше не был забитым, зашуганным и тихим, иногда проявляя твёрдость характера, строптивость, и даже спорил временами. Как-то я застал Эмиля в саду спорящим с одним из наших одноклассников. Тот доказывал, что голубые цветы здесь будут смотреться лучше, чем красные. Пришлось окликнуть зайчонка, больно сильно он разбушевался. — Ты! — ухватил меня за руку Эмиль и указал на клумбу. — Скажи, что голубой цвет здесь будет лучше смотреться! — Конечно, — твёрдо сказал я, хотя не сильно в этом разбирался. Но раз мой друг говорит, что так лучше, то в этом не было нужды сомневаться. Я ведь уже говорил, что у моего зайки прекрасный вкус на такие вещи. На уроках мистера Лофеля мы с Вилли были лучшими. Учитель предложил нам взять одного подопечного под своё крыло. Вилли достался первогодка Чим Зохарт, я же выбирал основательно. Устроил на кухне соревнования, дал задание приготовить одно блюдо и наблюдал за омегами. — У кого получится лучше всех, тот и станет моим подопечным, — сказал я. А то, что я лучший в этой среде, знали в пансионате все. Даже слухи о том, что у меня есть собственный ресторан, ходили. Он как бы и есть, но пока только в моих мечтах. Этого, правда, я говорить не стал. Вот многие и старались мне понравиться, чтобы в будущем я взял их на работу, ведь не все омеги были здесь из богатых семей. Некоторых родители на последние деньги отправили в пансионат, ведь всем известно, что выпускникам открыты многие двери, да и работу, если омега работал, конечно, можно высокооплачиваемую спокойно найти. Вот и старались омежки. А я что, мне хорошие повара ой как нужны будут, а если я ещё лично подготовлю и обучу — вообще красота. Когда всё было готово, омеги выстроились вдоль стола. Перед ними стояли их художества. Я оценил и внешний вид, и подачу, и вкусовые качества. Самым лучшим получилось блюдо у двоих первогодок. И как мне теперь выбирать? На помощь, как ни странно, пришёл мистер Лофель. — А бери обоих, чего мелочиться, — предложил учитель, и я согласился. Теперь у меня было двое «учеников» — Алесандро Данини и Януш Аборис. Оба омеги из не очень богатых семей, поэтому радости и слезам не было конца. — Спасибо! Я буду стараться! — Мы не подведём! Так в моём полку наметилось прибавление. Год подходил к концу. Мы с ребятами снова попали в лучшую десятку, кто бы сомневался. Отметили это, закатив вечеринку. А затем нас ждал целый месяц каникул. Встречал меня папуля. Слёзы, обнимашки, осмотр меня любимого со всех сторон, улыбчивый Нильс, быстрая дорога домой, суетливый плачущий от избытка эмоций Билис и снова обнимашки с родными. Престон за этот год вымахал и возмужал, стал взрослее. Даже шуточку никакую не отпустил при встрече, просто обнял и покружил на месте. — А ты повзрослел, братишка. Совсем красавцем стал. Скоро отбоя от женихов не будет. Ну вот, зачем было мне об этом напоминать? Ой, мне же уже пятнадцать исполнилось. Вот же время пролетело. Я даже подзабыл тот запах, что вызывал у меня странные чувства. Придя в свои покои, я разобрал свои вещи, разделся и залез под душ. Вода приятно холодила, смывая усталость. Дома было хорошо и уютно. Выйдя из душа, намотал на бёдра полотенце и, проходя мимо зеркала, зацепился за отражение взглядом. Остановился и начал себя внимательно осматривать. Волосы я немного обрезал в начале года, но сейчас они снова отросли. Пушистые ресницы, словно веера, опоясывали яркие фиалкового цвета огромные глаза, маленькая родинка под левым смотрелась эротично и необычно. Длинная тонкая шея, плавно переходящая в плечи, длинные руки с небольшими бугорками мышц, розовые кружочки сосков, плоский и твёрдый живот, тонкая талия. Я скинул полотенце на пол, открывая взору свой пах с аккуратным членом и небольшими яйцами без единого волоска, длинные стройные ноги, изящные ступни и лодыжки… Повернувшись боком, присвистнул, а ничего у меня задница: поджарая, упругая, кругленькая такая. Ох, чувствую найдёт она себе уйму приключений и ещё много головной боли мне принесёт. Вспомнилось вдруг, как я стоял и рассматривал своё новое отражение впервые. Почти три года прошло. От той костлявой и худющей фигуры не осталось и следа. Тогда передо мной стоял ребёнок, сейчас же на меня смотрел взрослеющий юноша. Попытался вспомнить, как я выглядел в прошлой жизни, и это мне удалось, скажу я вам, с трудом. Дружным хороводом промелькнули перед глазами воспоминания: детдом, голодное детство, учёба с утра до ночи, первая работа, Славик, та последняя ночь и моя нелепая смерть… Она казалась такой далёкой и нереальной, та самая прошлая жизнь, словно сон. Неужели я настолько привык к новому телу и миру? Правду говорят, человек к любой ситуации приспособится. Привыкнет, найдёт выход, чтобы выжить. В таком виде меня и застал Билис. Он окинул меня цепким взглядом, а я смутился. Хотел подобрать полотенце, но услышал: — И что я, по-вашему, там не видел? И то верно. — Давайте я приведу вас в порядок. А то господин Ореа приказал накрывать на стол через полчаса. Прислужник меня причесал и одел. Кстати, мой вкус в одежде немного изменился. Это всё Эмиль с ребятами постарались, капая мне на мозги целый год изо дня в день. — Твой вкус в одежде оставляет желать лучшего, — говорил Эмиль. — Ты бы хоть немного накрасился, — это Пасси, который с недавнего времени подсел на макияж и каждый день менял свой образ. — А волосы? Нельзя же постоянно один хвост носить! — возмущался Вилли. — Зачем скрывать такую отличную фигуру, Элиль? — и Аарон туда же. — Тебе пойдёт любой фасон и цвет! — Юль не остался в стороне. Постепенно, малюсенькими шажками, словно приручают дикого зверя, мои друзья избавляли меня от того, что считали «совсем неподходящее для омег». То причёску новую сделают, то маечку подкинут или шортики из последней коллекции какого-то модного дизайнера, то побрекушки на меня нацепят, а то и накрасят. Я уже привык, и мне даже нравилось преображение, ведь я действительно был очень красив. Билис облачил меня в лёгкий костюм кирпичного цвета. Вот мне интересно, а откуда он одежду-то берёт? У меня такого в гардеробе точно не было, да и вырос я. Этот вопрос я и задал ему. — Так это ваш папа, — ответил Билис. — Он до сих пор ждёт, когда закончится ваш «переходный возраст», вся дурь из головы выветрется, и вы, молодой господин, будете одеваться соответственно нормам, принятыми обществом. Вот и скупает всё понравившееся, надеясь, что пригодится. — Ясно. И где это всё лежит? — Так в соседней комнате. Пошёл, посмотрел, прифигел от количества. М-да, а папуля-то надежды не теряет. Надо потом внимательно всё пересмотреть, а вдруг и понравится мне что-нибудь. Костюм на мне, например, очень даже ничего. Размышляя об этом, я спустился в столовую.