Ненависть, текущая по венам

— И как долго она лежит без сознания? — Уже двое суток. — Разве это нормально? Такое ощущение, что это уже кома. — Мадам Помфри заверила, что для состояния Герми — это действительно норма. Организму нужны ресурсы, чтобы восстановиться, а откуда их ещё черпать, как не из сна. — Ясно, ну ладно. Вы можете идти к себе, а я уж останусь в лазарете, почитаю книги в тишине. Тем более, мне хочется быть первым человеком, которого она увидит. Пребывая в бессознательном состоянии, Гермиона впервые за эти пару недель наконец-то выспалась. Мама всегда говорила, что человек болеет не просто так: организм сам прекрасно знает, когда необходимо взять перерыв и немного «перезагрузиться». Вот и сейчас болезнь пришла очень вовремя. Проведя двое суток в полнейшей отключке, Гермиона, наконец, потихоньку приходила в себя. Неоднократно поморгав глазами, девушка осторожно приподняла голову и сразу поняла, где находится. Больничные койки, белоснежные простыни, едкий запах зелий и обеззараживающего средства. В теле ещё ощущалась слабость, кисти рук онемели, горло и губы казались самым засушливым местом на планете. Гермиона с трудом стянула с себя одеяло и краем покрывала случайно задела стоящий на тумбе канделябр. Поддавшись удару, бронзовый подсвечник со скрежетом упал на кафельный пол. — Что такое? Кто здесь?! — незнакомый человек резко вскочил из кресла, которое стояло немного поодаль от кровати и совсем не привлекало к себе внимания. Гермиона хотела сразу же окликнуть загадочного гостя, но ей удалось лишь выжать из себя пару хрипов. Голос пока что не собирался возвращаться к своей хозяйке. Но ей и не пришлось даже вставать с кровати, чтобы узнать личность незнакомца. — Как же я по тебя скучала, — перед тем, как Гермиону заключили в крепкие объятия, она увидела лишь огненно-рыжие локоны. Джинни. Она вернулась. — Джиневра Уизли, а вы в курсе, что Ваши волосы бесцеремонно раскинулись по моей подушке и лезут в лицо? — Ну если ты уже включаешь зануду, значит всё в порядке, — с улыбкой ответила подруга. — Как давно ты приехала в школу? — Вчера вечером, мой целитель наконец-то разрешил мне выйти из карантинной зоны и отправиться в Хогвартс. Я так хотела увидеть тебя, а потом Рон рассказал мне, что ты лежишь в лазарете, из-за того, что профессор Снейп довёл тебя или что-то в этом роде. — Какой ужас, эти сплетни распространяются со скоростью света, — Гермиона устало потёрла лоб и вновь накрылась одеялом. — Эй, эй, куда это мы легли? Быстро вставай, Мадам Помфри уже, между прочим, разрешила тебе активничать и посещать занятия. Месяц спустя Если раньше каждый час казался Гермионе неделей, то сейчас ситуация в корне изменилась: часы превратились в дни, а дни в недели. Казалось, что время и сама жизнь вернулись на круги своя. Из хорошего: ей удалось наладить отношения с Профессором Снейпом, да и он стал более лояльно относиться к студентам после череды некоторых инцидентов. Также, наконец, вернулась Джинни и их команда воссоединилась. — Вы просто обязаны присутствовать на моём отборе в сборную команду! Это реальный шанс запрыгнуть в последний вагон и очиститься от клейма замены для ловца, который не пропустил ни одной игры в прошлом году, — раздражённо фыркнула младшая Уизли. Все трое уставились на Джинни, явно намекая на её чересчур грубое выражение. Девушка несколько замялась: — Ну я же не имела в виду ничего плохого, успокойтесь ребята. Так вот, я бы хотела стать не просто игроком на скамейке запасных, а… — А полноправным охотником в команде Гриффиндора, — продолжил Гарри. — Да, всё верно, мистер ловец! — воодушевлённо выдохнула Уизли. На стадионе поспешно собирались студенты. И это неудивительно, ведь сегодня пройдет финальный этап отборочного тура на позицию охотника в Сборной Гриффиндора по квиддичу. Команда была уже почти укомплектована: охотники Кэти Белл и Демельза Робинс, загонщики Ричи Кут и Джимми Пикс, вратарь Рон Уизли и ловец Гарри Поттер. В составе не хватало ещё одного сильного охотника, претендентами на эту «должность» стали Дин Томас и Джинни Уизли. — Прошу прощения, не могли бы вы пропустить меня, — Гермиона неловко переминалась с ноги на ногу, ожидая того, что ей уступят дорогу и она пройдёт к своему месту на трибунах. В руках гриффиндорка крепко держала два стакана с ароматным вишневым глинтвейном, безусловно безалкогольного. Пронося горячие напитки мимо других студентов, мисс Грейнджер так и не заметила внимательно изучающего её взгляда. Может, это и к лучшему, ведь девушка совсем недавно начала приходить в себя и вновь искренне улыбаться. — Ну что, Лаванда, готова увидеть настоящее шоу? — игриво спросила Гермиона. — Конечно, — сдержанно улыбнулась Лаванда. По всей видимости, у бедняжки все ещё побаливала грудная клетка после многочисленных переломов рёбер. Масло в огонь ещё подливал вывих ключицы. — Держи глинтвейн и не замерзай, — командным тоном сказала Грейнджер, а затем присела на лавочку в ожидании выхода Джинни. Под всеобщее улюлюканье на поле уверенно вышли Дин Томас и Джинни Уизли. От прежней беззаботности и лёгкости ребят не осталось и следа, их лица стали каменными, благодаря чему невозможно было угадать истинные эмоции участников. В тот момент, когда распорядитель игры торжественно объявлял начало соревнований, самоуверенный слизеринец бесцеремонно отдавливал носки, сидящих на трибунах зрителей. — Эй, нельзя поаккуратнее? — возмутился один из студентов Пуффендуя. — Для тебя нет, пуффендурень, — невзначай проворковал парень, продолжая двигаться вглубь трибун. Гермиона, которая не особо-то и жаловала квиддич, сегодня, на удивление, крайне внимательно следила за игрой. Вишневый глинтвейн приятно согревал руки и щекотил нос своим ароматом корицы и бадьяна. Развернувшаяся на поле битва настолько заинтересовала гриффиндорку, что она даже не заметила студента, который присел рядом с ней на лавочку. — И давно ты увлекаешься квиддичем? Гермиона не сразу услышала вопрос от незнакомца. — Эй, заучка! — парень ткнул девушку, пытаясь привлечь к себе внимание. — Что? — с раздражением спросила Грейнджер и наконец повернула свою голову в сторону оппонента. Перед ней невозмутимо сидел Теодор Нотт, всем видом демонстрируя свою исключительность и высокий статус. — Не представляю для чего ты обращаешься ко мне, но я на все сто процентов уверена, что это очередной розыгрыш или издёвка. Как я помню, вы уж очень любите издеваться над людьми. — От твоих слов стало так душно, надо бы остудиться, — Теодор достал из кармана мантии лист, расправил и начал размахивать им, в попытках создать что-то вроде импровизированного веера. Лаванда бросила кроткий взгляд в сторону слизеринца и внезапно поперхнулась глинтвейном, Гермиона сразу же принялась хлопать одногруппницу по спине. — П … кхм почему Нотт размахивает картиной, на которой ты стоишь в объятиях какого-то парня? — О чём ты, Браун? — Гермиона повернулась в сторону Теодора и сразу же поняла о чём, а в особенности о ком шла речь. — Какого чёрта ты творишь, Нотт?! — девушка набросилась на слизеринца, пытаясь выхватить злополучный лист бумаги, но парень сопротивлялся. — Ай, какая ты горячая, когда злишься, — с усмешкой ответил Теодор, продолжая размахивать фотографией у лица гриффиндорки. Неожиданно зрители громко ахнули, смотря на то, как один из участников не рассчитал скорость полёта и совершил кульбит в воздухе. Ещё немного и волшебник бы сорвался с метлы и явно переломал бы себе все кости. Но вместо этого, охотник отбил позицию и одержал победу. Всё произошло настолько быстро, что многие так и не поняли кто чуть было не лишился пары рёбер. С верхних трибун доносились шепотки: — Это была Джинни, я точно видела! — Да нет же, это был Дин! Только он мог так ловко выкрутиться из трудной ситуации, да и вряд ли девушка смогла бы вновь взобраться на метлу в воздухе. Это физически невозможно, потому что требует непомерной силы рук! Будто услышав эти споры, тот самый участник-виртуоз решил развеять все сомнения и во всей красе представить себя зрителям. Остановившись прямо посередине поля, охотник стянул свою шапку и по воздуху разлетелась копна огненно-рыжих волос. Кругом послышались радостные возгласы, студенты искренне радовались победе младшей Уизли, ведь она действительно была достойна звания охотника. И только Гермиона с Теодором в ужасе смотрели на лист бумаги, который поддался порыву ветра и взлетел над трибунами, избирательно выбирая место для своего приземления. Мгновение спустя длинные пальцы осторожно перевернули фотографию и замерли, ожидая реакцию своего хозяина. Секунда, две, и в руках уже красовался лишь смятый комок бумаги. В тот момент, когда один человек никак не мог оторвать глаз от обжигающей красоты новой охотницы, другой же желал ослепнуть и забыться, лишь бы не видеть и не помнить того, что произошло минутой ранее. Того, что всё ещё разливалось щемящей болью в её сердце.