Лесные хижины и травы

Солнце уже клонит к закату, подкрашивает лес в золотые тона уходящего лета. Птицы ещё громко щебечут, других животных и не слышно особо. Глядя на островки солнца на траве, Тигнари идёт неуверенно по вытоптанной тропе к одной конкретной хижине в лесу. И сдалось этой ведунье забраться в такие дебри? Он, может, тоже так хочет, не стыдно? Пусть даже его дом на самой окраине деревни… Там слишком шумно, слишком людно… Ну да, чего ещё он ожидал от поселения на пересечении торговых путей? Хижина оказывается перед лицом как-то слишком скоро. Тигнари останавливается на краю поляны, смотрит на сложенный из бревен дом, не сказать к слову что очень маленький. Вот чёрт, не могла эта ведьма поглубже уйти? С пару минут понадобилось, чтобы успокоить наконец виляющий из стороны в сторону хвост, выдающий его волнение. В окнах никого не видно. А может она не дома…? Но фенек всё же проходит к двери, стучит, а после, решив просто проверить, давит на дверь. Поддалась… Заглянув в мрак хижины, он тут же выцепил силуэт у окна — Прошу прощения, госпожа, что... — начал было он, но его прервал бархатистый мужской голос. — Господин. Тигнари от подобной правки на несколько секунд впадает в ступор. — Может пройдешь уже внутрь? Не выпускай прохладу, — продолжает голос. И фенек повинуется, проходит внутрь, закрыв за собой дверь. В мраке метнулась искра, занялся пламенем фитиль лучины, позволяя выхватить из темноты мужчину, может даже вернее сказать юношу лет двадцати пяти от силы, с пленяще алыми глазами, собранными в косу мятно голубыми волосами, в рубахе с красной вышивкой, каким-то амулетом на шее, фенечками на руках и серьгой в правом ухе, держащего глиняную кружку с, скорее всего, чаем. Полная противоположность колдуньи, которую он представлял. По полу в том числе. — Прошу прощения… Вы — ведьма? — всё же спрашивает Тигнари, всё ещё откровенно пялясь на собеседника. — Ведьмак. Лис, ты совершаешь ошибку в отношении моего пола уже второй раз, хотя сейчас даже видишь меня. Или у тебя это недуг и ты пришел как раз из-за этого? — Нет! Просто… — что? — Вы мужчина. Ведун, кажется, подавился чаем. Или воздухом. Через секунду стало понятно, что просто провально пытался не засмеяться. — Да. Рад, что ты наконец понял, — всё же отзывается он. — И вы... ведьмак..? — Верно. Мог бы узнать чуть больше о том, к кому идёшь. Я ещё смотрел на тебя, гадал: зайдешь или нет Тигнари снова молчит, пытается переварить происходящее. Что ж, ладно… Бывает. — Я не лис, — внезапно проговорил фенек, чуть дёрнув ушами. — Что? — в непонятках «подвис» маг, тем временем принявшись заваривать себе вновь какие-то листья. — Вы сказали, что я лис. Но я фенек. Можно мне тоже чаю? — А велика разница? На стол становится вторая кружка, ведун заливает траву кипятком. По запаху Тигнари понимает — мята. Сейчас, отходя уже от первого шока, да и когда глаза к темноте привыкли, он может наконец осмотреть чуть лучше хижину. Две комнаты: кухня-прихожая-спальня и ещё одна за дверью. Они сейчас, очевидно, в первой. Достаточно просторная на деле, и весьма обустроенная. Пара столов, печь, на которой судя по перинам спит ведун, полки с какими-то стеклянными посудинами с неизменным содержимым. Под потолком подвешены высушенные травы, от них шел приятный аромат… Ну и по мелочи, пара стульев, свечи и лучины, и даже какое-то полотно на стене… Он что, сильно богатый что-ли? — Как вас зовут хоть..? — отозвался задумчиво Тигнари, когда к нему придвинули чашку — Зови Дотторе. И можешь на ты, — ведьмак сел за стол, теперь рассматривая человека (?) перед ним Уши, хвост темно зелёного цвета в тон волосам, зелёные глаза, светлая кожа… Темного цвета кафтан, на воротнике брошь в виде цветка, а в ухе серьга по форме листьев. Недурно… — Зачем ты пришел? — нарушает молчание Дотторе — Часто к тебе кто-то заглядывает? И зачем вообще? — тут же переводит стрелки фенек, делая щедрый глоток чая. — Когда как. Иногда раз в неделю, иногда дважды на день. Кому что. Кто-то чая для успокоения спрашивает, кому-то порчу наводить надо, кого-то вылечить или оберег дать какой. — А колдовать ты умеешь? — Всё вышеперечисленное и есть магия, — Дотторе делает глоток чая, едва уловимо жмурится от удовольствия — Ч не о том… Огонь там призывать или... — Нет. Свечку зажечь — мой предел. — Тогда ты не ведьма… Ведьмак. Ведун с явным раздражением вздыхает, потирает переносицу: — Ведьмы в общем делятся на три вида. Стихийники — то, что ты ожидал. Они контролируют огонь или воздух, или воду. И так далее. Если они сварят какое-то зелье, то получится просто отвар. Есть кровавые — контролируют кровь. С ними лучше не связываться… А есть травники — как я. По нашей части варка зелий, амулеты, сглазы и так далее по списку — Сложно… А гадать умеешь? — На картах немного, но не серьезно, как развлечение. Я не гадалка. — Понятно… Вновь повисает тишина, прерываемая лишь тихим треском лучины да стуком чашек о стол. — Зачем ты пришёл? — повторяет вопрос Дотторе, уже более твердо. — Мне приворот сделать надо, — тихо бормочет Тигнари, теперь глядя куда-то в сторону. — За этим обычно девушки приходят, — не без усмешки отзывается ведун. — А часто? — тут же меняет тему фенек. — Да нет.. Дважды каждая. Один раз на приворот, один раз на порчу, — следует короткий смешок. — Шучу. Один, и больше не приходят, по крайней мере по этой просьбе. — Мне нужно сделать приворот на парня, — на одном дыхании выпалил фенек. Дотторе на это лишь присвистнул, но больше никак не комментировал. — Ты из какой деревни? — В смысле? — Я думаю, какую плату с тебя взымать. Душу не принимаю — Крёстка. — Прекрасно, — довольно кивает травник. — Там ведь скоро ярмарка, да? — Верно. — С тебя розовый кварц, несколько кристаллов. Штук пять может — А не много?! — тут же возмущается Тигнари. — Грабеж средь бела дня! — Уже вечер, — поправляет он. — Один кристалл за то, что перепутал пол, второй за чай, остальные три за приворот. Всё честно. — Ничего себе у тебя… Надбавки… — Я не прошу большие. Просто средних хватит. Тигнари вздыхает, но кивает. В целом, сносная ведь цена… Дальше идёт долгий оговор всех подробностей. Ведун с фенеком сошлись на амулете (из этого самого кварца, ужас) который должен будет привлечь объект его симпатий — сына городского стражника Сайно. Дотторе же, в ходе обсуждения, пришлось выслушать целую поэму о том, какой Сайно прекрасный… Чем больше говорили, тем больше он не хотел брать заказ. Не потому, что два парня. Не потому, что плохая плата. Фенек. Должен. Быть. С ним. Не с каким-то стражем с пепельными волосами. С ним. Из мыслей вырывает мягкий голос Тигнари: — Я пойду? Если это всё.. Через три дня, как и договаривались, вернусь за амулетом с оплатой. — Там уже ночь на дворе… Может останешься? Тигнари от подобной просьбы на минуту впал в ступор. Этот человек не перестает его удивлять. — Тут только одна кровать. — отмечает очевидное он. — я не буду спать сегодня. К завтрашнему ещё пара заказов…— мотнул головой Дотторе, потянулся. Коса соскользнула с плеча за спину — Тогда останусь. Надеюсь, мне не придется доплачивать, — усмехнулся фенек. — Нет. Благотворительность. — Можно тебя заплести? В этот раз была очередь Дотторе впадать в ступор. Когда же дошел смысл вопроса, он медленно неуверенно кивнул, поднялся со своего места, беря с сундука рядом с печью гребень. После же тот вновь сел на табурет, спиной к Тигнари, позволяя творить. Коса до пояса, без преувеличения, была завязана льняной веревкой в несколько оборотов. Сняв её, отложив на стол, фенек расплел косу, проводя пальцами по волосам. На удивление, мягкие… И от них пахнет каким-то маслом… Вроде, малина… Не ясно. Распутав мятные пряди гребнем, он принялся сплетать их в аккуратную не слишком тугую косу. Когда же с этим было завершено, завязал её вновь бечевкой. Как и было, но более аккуратно. — Я всё, — наконец огласил он. — Спасибо. Дотторе поднимется из-за стола, гребень уносит на сундук, после направляется к двери во вторую комнату. — Доброй ночи, — коротко бросил ведун, скрываясь из вида. — Удачной работы, — отозвался Тигнари, забираясь на печь. Роскошная кровать… «Сплю на новом месте, приснись жених... мне» — мысленно усмехнулся Тигнари этой фразе, удивительно быстро засыпая… Образы сменяли один другой. Вот они вместе с Сайно, гуляют по поляне или по лесу, собирают цветы. Тогда почему у его Сайно порой волосы становятся мятными, а рост выше…? Проснулся Тигнари с рассветом, когда лучи солнца попали на лицо. В комнате стоял приятный аромат трав. За столом сидел Дотторе, попивал что-то из чашки. Вторая, очевидно, была для Тигнари — Что это? — не мог не спросить он, спускаясь с печи к травнику. — Красный корень, бадан, чабрец, иван-чай, малина, смородина, зверобой, медуница, — перечислил состав смеси парень. — Бодрящая смесь. — Спасибо, — не мог не улыбнуться Тигнари, садясь рядом. — Доброе утро — И тебе. Дотторе, попивая чай, делал какие-то пометки на листе папируса, подвязывал их к стоящим на столе склянкам (Тигнари не сразу увидел их). — Что это? — не мог не поинтересоваться фенек, закинув ногу на ногу и теперь с любопытством осматривая плоды ночных трудов ведуна. Не отрываясь от пометок, тот принялся поочередно указывать на склянки — Масло с можжевельником и сосной, отворотная сыворотка, просто добавка к чаю на основе тимьяна с мёдом, — поочерёдно перечислил Дотторе. — Ты и готовкой помышляешь? — заинтересовано, но не без усмешки отозвался фенек. От Дотторе последовал короткий кивок, свою бирку получило масло. — Тимьян обладает хорошими лечебными свойствами, может вылечить, например, простуду. — Но это ведь если заваривать чай чисто из листьев, нет? — тут, по сути, очень крепкая заварка с медом. По сути уже чай, если разбавить водой, — отворотный отвар тем временем тоже получил бирку. — А то масло зачем? — Брала девушка из Гороницы для отца своего вроде... Уже с месяц ко мне ходит, стабильно. Дважды на неделю. — Чего так часто? — с беспокойством спросил тот, хотя Дотторе судьба девушки явно не волновала. — Да влюбилась она в меня, как снег на голову летом, — буркнул он. Тигнари от подобного заявления подвис. Всё так просто...? — Её мать приходила ко мне пару недель назад, просила терпеть этого ребенка и не насылать на неё порчу. Будто мне это нужно… Говорит, мол, «щебечет о тебе моя голубушка уж который день, но ты прости, стерпи её, а там найдем достойного жениха ей и угомонится», — продолжал тем временем негодовать ведьмак. И Тигнари не мог сдержать смешка. Что ж, определенно лучший из всех возможных вариантов, который он уже составил в голове. — Кстати, — заговорил всё же фенек. — Почему ты спрашивал, откуда я? — Ко мне ходят люди с четырех окружных деревень: Крёстки, Гороницы, Поречьи и Златонки. Каждая из этих деревень чем-то да хорошо, то и беру. Крёстки на пересечении торговых дорог, там ярмарки часто, хорошие товары окружных земель. Оттуда беру посуду, кое-какие кристаллы, может инструменты, но то редко. Гороницы возле шахт, оттуда выгоднее всего брать инструменты и какие-то украшения под амулеты, медные например. Поречье — крупная деревня у большой реки. Там заморских товаров полно, а ещё меха хорошие. Если нужно что редкое — к жителям того поселения. Ну а Златонки на полях. У них лучшее продовольствие, будь то мясо, овощи и фрукты или засолки. Тем и живу, как видишь, неплохо. Тигнари на это задумчиво кивает. Продумано всё до мелочей… Берет то, что выгодно ему с тех, кому не трудно это достать… И все довольны. — Понятно… — чай в кружке закончился, Тигнари поднялся из-за стола. — Где помыть можно? — За домом колодец, — махнул рукой Дотторе. Чайная примесь теперь тоже подписана. Тигнари кивает, выходит из дома, вбирая в лёгкие воздух рассветной прохлады. Приятно… Пройдя за дом, нашел колодец, помыл за собой глиняную чашку, после вернулся в дом. — Спасибо за всё. Я пойду — пусть не тронет тебя лес, — на прощание сказал колдун. Сейчас он наводил порядок в доме. Бросив на мага последний взгляд, фенек скрылся за дверью, а после в лесу. Ему уже не так страшно сюда приходить, определенно… ××× Условленные несколько дней прошли в тягучем нетерпении. И вот он снова вышагивал по уже знакомой тропе, чувствуя тяжесть пяти кристаллов кварца в кармане. С Дотторе он пересекся, даже не заходя в дом: ведун развешивал на верёвке кафтан, кажется в нем был в прошлый раз, и штаны. Сам был, соответственно, в другой одежде. Светлая льняная рубаха, холщовые штаны. На кофте остался след от мокрых волос, сейчас они были сколоты на затылке какой-то заколкой, хотя вода ещё капала на шею. Единственное, что осталось неизменным — фенечки на руках. Заслышав шаги, ведун обернулся, мокрая прядь упала на лицо и он смахнул её, убирая за ухо — Всегда к закату приходить будешь? — усмехнулся тот. — Я уж думал ты забыл. — Отцу нужно помогать днём, а он категорически против всей этой темы с магией.. — М, понятно, — кивнул Дотторе, пока в голове услужливо вспыли воспоминания о вечных спорах с его отцом по поводу дара. — Плату принес? — Да, — с этими словами фенек достал кристаллы, показал их. Ведун удовлетворённо кивает, направляется в хату. Тигнари проходит следом. Снова знакомый полумрак, запах трав и настроек… Ему тут нравится определенно больше, чем дома. Дотторе протянул ему амулет — подвеска с розовым кварцем источала приятный аромат каких-то трав и свечей. Забрав плату, ведун едва заметно улыбнулся. — Ответь на вопрос. Если твой отец так против «магической ереси», то как он к тебе относится? — Смирился… Он не знал, что мать полу фенек. А как я родился узнал. Мать выгнал, но меня ей не отдал. По сути я — единственное магическое, что он терпит рядом. Мага такой ответ, похоже, вполне устроил, потому как он коротко кивнул. — Ты придёшь на купалье? — совершенно внезапно спрашивает Тигнари. Дотторе пожимает плечами: — На купалов день травы многие собирают… Хотя их с большего на рассвете, так что на ночь могу заглянуть в Крёстку, если так хочешь меня там видеть. Тигнари едва заметно кивает, улыбается довольно, а хвост виляет из стороны в сторону, с потрохами показывая довольство. В этот раз задерживаться на ночь Тигнари не стал. Порекомендовал Дотторе высушить волосы перед сном, а после ушел. У отца после прошлой ночёвки было слишком много вопросов, не хотелось повторять…

***

Всё веселье на купалье начинается к вечеру. Днём в Крёстке была крупная ярмарка. Тигнари со своим привороженным вместе были все время, покупали какие-то обереги, булки, просто гуляли. Потом наблюдали, как девки на лугу собирают цветы и колосья для венков в лучах заката. Примерно тогда Тигнари и заметил идущего по краю поля ведуна. Внутри всё словно затрепетало: «Действительно пришёл!» Сайно мага тоже заметил, хотя комментировать это никак не стал. И совсем не противился, когда Тигнари поволок его на встречу с травником, ведь сейчас ему в радость быть с фенеком. В радость же, да? Поздороваться они не успели: девушки заметили Дотторе первее, тут же окружив со всех сторон. Уже секунд через несколько секунд ведун сидел на зелёной траве, пока те, суетясь, расплетали его косу. Ещё через несколько минут на его голове красовалась чуть иная прическа: пряди у висков были заплетены в тонкие косички и завязаны на затылке, там же собраны остальные волосы с головы, которые потом переходили в толстую косу. В довершение ведуну на голову с гордостью возложили венок преимущественно из ромашки, любистока и барвинока. Символы солнца, любви и преданности… Какая ирония. Уже когда он уходил, ему в спину кричали приглашения пойти ловить венки. Чему он вообще удивляется? — Ты всё-таки пришел! — обрадованно вильнул хвостом Тигнари. — Ты ведь звал, — улыбнулся Дотторе, снимая венок с головы и стряхивая травинки. Ему носить не обязательно, вообще-то. — Представишь нас? Сайно в этот момент всё же подал голос, учтиво кивнул головой. — Сайно, очень приятно. — Дотторе, будем знакомы, — не глядя на вежливость, в голове его послышался холодок. — Пойдем в центр? Там, говорят, как раз будут разливать квас! — проигнорировал тон ведуна фенек. Все трое согласились. Шум деревни веселил, против воли добавлял хорошего настроения. Хотя у Дотторе всё равно как кошки на сердце скреблись… Почему Тигнари так жесток с ним…? Пока шли, Сайно отлучился зачем-то в один из домов. «К отцу» — коротко пояснил Тигнари. Что ж, он запомнит. Дальше празднование прошло в радости. Пели, пили, водили хороводы вокруг костра, который распалили чуть в стороне от деревни. После, когда пламя чуть поутихло, наблюдали как прыгают через священный огонь девушки. После же часть жителей побежали в лес, искать свой цветок удачи. В их числе был и Сайно, наконец простившись со своим суженым. Ведун с фенеком же направились в заводь у реки неподалеку…

***

Тут, в пении сверчков, в дали от песен села, было особенно тихо. Тигнари мутил ногами воду, Дотторе же просто сидел на камне рядом. — Счастлив ты? — всё же прервал молчание ведун. — А? Ты о чем? — Тигнари теперь сидит в пол оборота, смотрит на того. — Приворот. — А… Да, вполне. Спасибо. Дотторе в ответ коротко кивает. Он сделал приворот, и он же может всё убрать… Но ведь это неправильно. Он хочет, чтобы Тигнари был счастлив… А если свести Сайно..? Нет. Слишком тяжёлая порча, сильный откат… Не вариант… Наверное… — Будешь ловить венки? — прерывает тишину Тигнари, снимая свой с головы (всё та же ромашка и любисток, разве что бонусом ещё калина — символ девичьей красоты, что Дотторе очень забавляет, ну и бессмертник на здоровье) — Оно мне надо? Я сам себе невеста хорошая, — усмехается Торе. — Забавно звучит… — венок фенека летит на середину реки, чуть поодаль от брода. Вот уж чего Тигнари не ожидал, так это того, что ведун поднимется и, по выступающим камням пройдя до середины, подхватит венок тонкими пальцами. — Ты ж сказал, что не будешь! — Зачем кидаешь, у тебя ж этот есть. — Просто так. Выкинь обратно Дотторе вздыхает, но отправляет цветы дальше вплавь. Вот только… Он уже коснулся. Если эта купальская традиция — правда, то… — Мне нужно идти. Ещё травы собирать, — внезапно объявляет Дотторе, вновь ступая на берег. Тигнари коротко кивает, поднимается на ноги — Удачи тебе тогда? — Спасибо. Если что — заглядывай. Вот только не сразу Дотторе пошел домой. Решив в последний раз пройтись по деревне, он встретился с уже знакомым ему сыном стража — Где Тигнари? — сходу спросил Сайно, заметив ведуна. — На берегу реки, — махнул рукой Дотторе, после осторожным движением снимая какой-то лист с пепельной макушки и, совершенно случайно, забирая себе и волос. Коротко попрощавшись, Сайно умчался в нужном направлении, а Дотторе же пошел в хижину…

***

В темноте хижины горит одинокая свеча. Близ огонька, с помощью черной нити, примотаны к воску пепельные пряди, в три оборота и завязано тройным узлом. «Как свеча горит, с волосами твоими сгорает, так и счастье твоё, Сайно, от тебя убегает» — прозвучало тихое в темноте. Дотторе поднимается на ноги, свечу переносит на подоконник у открытого окна. Сам же уходит, ему ещё травы собирать… Хотя, возможно, оставлять свечку вот так — не лучшая идея, но ему уже всё равно. После же, уже с рассветом, собрав и развесив все травы сушится, маг ложится спать. Амулеты не дадут откату порчи слишком сломить его, всё-таки носить приходится постоянно, нередко люди приходят за подобным…

***

Он заприметил Тигнари ещё на тропе перед хижиной. Той ночью, когда свеча догорела к утру, Дотторе, как и требует ритуал, избавился от воска, после живя обычной жизнью. Хотя первые дня три голова болела от малейшего шума, но и это вскоре прошло... С купалья минуло около недели. К нему ходили люди из Крёстки, рассказывали что семье Махатры (как он понял — семье Сайно) в последнее время не везло, но не более… Сейчас же определенно что-то случилось. Как иначе объяснить факт того, что Тигнари фактически влетел в хижину с глазами на мокром месте. В чашки полетели листики мяты и мелиссы, и немного ромашки. Успокаивающая смесь. Сам ведьмак, залив всё кипятком, сел рядом с феником, который уже расположился за столом, подвинул к нему чашку. Пока не спрашивал ничего, ждал. Тигнари успокоился минут через пять. Сделав крепкий глоток чая, посмотрел вымученно на ведуна. — Смерть входит в откат приворота? — надломленным голосом спрашивает он. Дотторе, кажется, понимает что произошло… — Нет. Никак нет. По крайней мере не с амулета. Он...? — Утоп. Сегодня ночью, — голос Тигнари снова дрожит, он прячет лицо в руках. Дотторе медленно глубоко вздыхает. Он не хотел никого убивать…! — Как это произошло? — всё же спрашивает ведьмак. — Подскользнулся на камнях, ударился о них же головой и его снесло течением на глубину… Дотторе кивает, отпивает чай. Всё зашло слишком далеко… Но теперь у него вновь есть шансы, да? Да. — Ты пришел ко мне, потому что знаешь что я тебя не осужу? Тигнари кивает, снова отпивает чая. Горячая смесь обжигает горло, но он это игнорирует. — А ещё потому, что семья его хочет чтобы ты пришел и посмотрел, не проклял ли их кто… Дотторе вздыхает, после коротко кивает. — Ты можешь остаться у меня на какое-то время. Ведун поднимается из-за стола, скрывается за дверью своей «каморки», а после выходит оттуда с какой-то сумкой через плечо. — Я скоро вернусь, — коротко сказал он, после уходя.

***

Дотторе вернулся к вечеру. За это время фенек выпил три кружки чая, перемыл всю посуду и пришел к выводу, что Дотторе, похоже, питается солнцем и чаем с хлебом, потому как еды не обнаружил (за исключением засолок). В прочем, проблему с пропитанием Дотторе решил своим приходом: принес засоленное мясо и рыбу. Взял, ожидаемо, в качестве платы. — Ты как? — с порога спросил он, оставив сумку стоять на стуле и выложив продукты на стол: после он перенесет их в погреб. — Сойдёт. Ну что? — Никакой порчи, но я на всякий случай провел очистку от зла. У них всё должно наладиться. Фенек рвано кивает. Есть никто из них не хочет, потому Дотторе унес всё со стола. Хотел снова проработать всю ночь, но Тигнари не дал этому случиться: фактически силой уволок на печь, заставил раздеться хотя бы до пояса (оправдал теорию про питание солнцем, видя его худобу), расчесал ему волосы и заплел лёгкую косу, а после уложил рядом с собой и, накрыв одеялом одним на двоих, уснул, внаглую закинув на того хвост, а потом и руку. И Дотторе ничего не осталось, кроме как тоже уснуть…

***

Прошло с пару недель с тех пор, как Тигнари почти что полноценно переехал в дом ведуна. Первую ночь он пробыл как в тумане, прижимаясь к магу, потом днём вернулся в деревню и всё же рассказал отцу о желании уйти. Старший негодовал, злился, чуть ли не кричал, ведь это «маг, ведьмино отродье!» Тигнари упорно старался не принимать это на свой счёт, собрал пару сменных вещей и ушел… Как выяснилось, в жизни в лесу есть свои сложности. Во-первых, уход за огородом никуда не пропал. Клочок земли обнаружился за домом близ колодца (хотя Тигнари видел его там). Дотторе, помимо кое-каких овощей, выращивал мяту и шалфей. Во-вторых, помимо огорода нужно было регулярно ходить за травами и (вот уж что точно удивило) водой из ручья неподалеку. Ну и требовательные эти зелья… В-третьих, это уже его личная забота, надо было регулярно напоминать Дотторе о том, что он не цветочек и для питания солнца и воды ему мало. Когда Тигнари в первый раз привёл подобное сравнение, Дотторе разошелся смехом, но, к слову, спорить не стал. Примерно через неделю после переезда в лес Тигнари осмелился попросить у Дотторе достать ему лук и стрелы и, когда эта просьба была исполнена, начал регулярно ходить на охоту. Теперь в хижине почти всегда было мясо, что лично для Тигнари было большим бонусом. В довершение, Дотторе, кажется, начал постепенно обучать фенека своему ремеслу. Объяснял за завтраком, как заговаривают амулеты, делают зелья и просто масла. Пусть Тигнари и спрашивал сам, но какого было его удивление, когда Дотторе предложил попробовать заговорить оберег. И, как он сказал, вышло неплохо… С тех пор фенек иногда выполнял простейшие заказы на что-то подобное (хотя они с Дотторе сошлись на мнении, что заказчикам лучше об этом не знать). На вопрос о том, откуда у Тигнари магическая сила, Дотторе отвечал простым пожатием плеч и фразой в духе «магия есть везде, особенно в магических существах».

***

Это был обычный день, как и все остальные. Тигнари заваривал чай для себя и пока ещё спящего (о чудо) Дотторе, когда послышался стук в окно. Солнце ещё только поднималось над горизонтом, в лесу висела туманная дымка, так что едва ли это был кто-то из окружных деревень… Дотторе же от этого стука поднял голову, заспанно глядя в окно. Мятные волосы растрепались после ночи (Тигнари к слову заметил, что ведун просто отвратительно спит, потому заставлял его пить чай с мелиссой и мятой перед сном), да и сам ведьмак, как и обычно, выглядел 'помято'. В прочем, заметив что-то в окне, ведун спустился с печи, вышел из дома и, когда чуть протянул руку, на неё приземлился черный ворон. Тигнари наблюдал за всем с плохо скрытым интересом, уловил то, как Дотторе слегка поморщился, когда когти птаха прошлись по руке. К лапе гордой птицы было привязано письмо, которое Дотторе снял, и птица тут же улетела, не желая тут задерживаться. Стоило ведуну войти в дом, как Тигнари отволок того к столу и принялся протирать ранки сначала водой, а потом соком подорожника (мало ли какая зараза на когтях у птицы, верно?) — Что за письмо? — всё же спросил он. — Приглашение на шабаш, — отозвался ведун. Тигнари от подобного даже остолбенел на пару секунд, глядя неверующим взглядом на Дотторе. — Правда? — Да. Хочешь со мной? — не мог не улыбнуться от подобной реакции ведьмак — А можно..? — Если б было нельзя, я бы не спрашивал Сборы на шабаш не заняли много времени. Дотторе просто перекинул дорожную сумку через плечо, положив в неё хлеба. Как он сказал, в пути пробудут всего один цикл солнца…

***

Хорошо, ладно, Тигнари не был готов к таким переходам. Информация о том, что на шабаше они пробудут от силы три часа его не утешала. Ноги болели, хотелось спать на нормальной кровати, а не под каким-то раскидистым дубом (хотя, признаться, в этом была своя атмосфера…) Они дошли к рассвету следующего дня. Дом старшей ведьмы находился на острове посреди озера, и к нему вел единственный мост. Похоже, все уже собрались внутри, потому как на улице были только две девушки: одна с волосами цвета темных цветков шиповника, а вторая с пепельно белыми с темными прядями. Они обе стояли на мосту и, заметив Дотторе, разом чуть склонили головы — Пусть оберегает вас солнце, старший брат, — обратилась, очевидно, к обоим светловолосая. — Пусть хранит вас луна, младшие сестры, — в тон ей ответил ведун, чуть склонив голову. — Представишь нас? — тут же вмешалась в разговор темноволосая, смотря на Тигнари совершенно белесыми глазами. — Ты ведь не один, да? Я чувствую здесь чужого. — Его зовут Тигнари. Он со мной сегодня, — отозвался Дотторе — Очень приятно, — улыбнулась та же девушка, протянула руку в его сторону. — Я Коломбина. А это, — она указала на вторую девушку, — Арлекино. — Взаимно, голубка света*¹, — несильно улыбнулся он, беря руку девушки и целуя в тыльную сторону ладони. — Старшая ведьма просила тебя подойти, — прервала любезности Арлекино. Дотторе коротко кивнул и, приобняв Тигнари за плечи, пошел в хату. Когда они отошли от девушек, фенек негромко спросил — А Коломбина, она... слепая, да? Дотторе едва заметно кивнул — А как она поняла, что я есть? — Она — ведьма крови. Почувствовала тебя. Больше вопросов Тигнари не задавал. Точно, они ж тут все ведьмы и ведьмаки… В хате, достаточно большой и просторной на минутку, было человек восемь. Но Дотторе повел их из прихожей — гостиной вглубь, постучал в одну из дверей. «Проходите. Вдвоем», — раздался оттуда женский голос. Они оказались в спальне. Женщина с пепельными волосами сидела за столиком, разглядывала себя в серебряном зеркале. На столике было всё, от каких-то бумаг до амулетов и баночек… В прочем, когда они пришли внутрь, та поднялась на ноги, расправила складки на своем сарафане и осмотрела их — Перед началом шабаша я бы хотела, сын мой, узнать про твоего спутника. Ворон донес до меня, что он твой… Ученик, что-ли? — Не совсем, мать Царица. Это Тигнари, он лишь помогает мне по мелочи. — И тем не менее, ты позволяешь ему делать наговоры, и я чувствую в нем силу. Ты знаешь правила, — строго продолжила та, изучая Тигнари холодным взглядом, от которого фенек хотел провалиться… — Ба, мать Царица… Кхм. Тигнари, если ты хочешь продолжить заниматься ведьмачеством, тебе нужно примкнуть к шабашу. Твои обязанности никак не изменятся после этого. О том, что фенек стоял в ступоре с минуту, говорить бесполезно, наверное. И всё же, наконец, он неуверенно кивнул. — Хорошо, я согласен. — Славно, — тут же улыбнулась старшая ведьма, словно смягчилась. — Идите ко всем, я сейчас присоединюсь. Чуть склонив голову, Дотторе вышел в общий зал, после объявляя о том, что можно собираться. Уже через пять минут все одиннадцать человек сидели за столом. Тигнари выделили место рядом с Дотторе, по правую руку. Напротив сидел мужчина в темных одеждах, а во главе стола уже стояла старшая ведьма. Её светлые волосы были собраны в косу (кажется, понятно у кого Дотторе заимствовал идею, хотя его волосы сейчас были сколоты в пучок гребнем на затылке) — Перед тем, как я дам вам волю слова, — начала Царица, — я бы хотела представить вам нового члена нашей семьи, нашего шабаша. Его истинное имя Тигнари, и отныне и до скончания небосвода он будет с нами. В честь сего знаменательного дня я дарую ему ведьмачье имя — Бригелла. Пусть берегут тебя ветра. А в знак моей опеки прими этот оберег… С последней фразой мать подошла к тому и протянула ему серьгу, на вид всё те же листики, что и у него, но в одном, самом нижнем, был изумруд. — Он защитит тебя от сглаза и порчи, и откатов. Береги его, — молвила та, вернувшись на место. — Благодарю, — негромко проговорил Бригелла, тут же меняя серьгу. — Позволь представить тебе нашу семью. Это Пьеро, ведьмак крови, и Дотторе, травник. Они — старшие братья твои, — со словами она показывала на соответствующих людей. — Это Коломбина, ведьма крови, Капитано, ведьмак стихий, Арлекино, ведьма стихий, Скарамучча, ведьмак стихий, Сандроне, травница, Панталоне, ведьмак крови, Пульчинела, травник, и Тарталья, ведьмак стихий. Они — младшие братья и сестры твои. Перед тем как я покину вас, дети мои, где же восьмая ваша сестра, Синьора? — Так она умерла, — равнодушно отозвался Скарамучча, парень с темными волосами примерно до ушей и в темном кафтане с серебряной вышивкой. — Рискнула сунуться в Заозерье, мою деревню.. чужих там не любят. Царица на это известие склонила голову: — Я буду молиться за её покой. А теперь, я вас покину, дети мои. Будьте счастливы. После этих слов Царица вышла из комнаты. И стоило двери за ней закрыться, как все загомонили. Громче всех был Тарталья: — Не думал, Дотторе, что у тебя на старости лет проявится любовь к зверушкам. — А я не думал, что у тебя на юности к виноделам. И будешь слишком сильно болтать — я кину в тебя нож. Как раз мой оберег от проблем. — Кинь за меня тоже! — отозвалась откуда-то из-за стола Сандроне. — Да за что?! — возмущённо посмотрел на неё младший из шабаша — Ты мне не заплатил за тот оберег. Он хоть работает? — Работает, — вместо Тартальи ответил Дотторе. — К нему уже минимум две недели регулярно бегает один хозяин винокурни, счастливый такой, да? Похоже, о чем речь до Тартальи дошло только сейчас, потому как он впал в ступор. — Откуда тебе это известно..? — спросил он почти шёпотом, благо, сейчас воцарилась почти полная тишина. — Люди из твоей деревни торгуют с людьми одной из моей. А слухи и сплетни — часть торгов, — спокойно ответил Дотторе, пока по лицу расплылась ухмылка. — Тарталья-я! И ты ничего не говорил?! — тут же взъелась Сандроне. Кажется, её подхватила Арлекино… Тигнари всё это время наблюдал за происходящим с лёгкой усмешкой. Как же переменились эти люди, когда ушла мать шабаша… — Дотторе. От тихого голоса рядом ведун чуть не подпрыгнул, глядя теперь на пожилого ведьмака. — Да? — Пошли отойдем. Дотторе бросил беглый взгляд на фенека, но, убедившись что ему вроде неплохо, поднялся и пошел следом, во двор. — Присядь, — потребовал Пульчинелла. Причина простая — старший ведьмак Дотторе был где-то по пояс… А так хоть рост сравняют… Когда Дотторе сел на траву, старик положил руки ему на плечи. — Я чувствую на тебе мощный откат… Ты наводил на кого-то порчу, питая её своей ненавистью. Твои обереги спасают тебя, но если снимешь… Пульчинелла не спрашивал, говорил уверенно. Всё-таки был в разы мудрее и старше… Дотторе отвёл взгляд в сторону. Спорить бесполезно, кивнул. На удивление, но Пульчинелла провел руками по его лбу, щекам, что-то нашептывая. — Ты свободен от этого, но не делай так впредь… Тебе идёт уже пятый десяток, не твори глупости, ладно? Дотторе смотрит с удивлением, но после несильно кивает, поднимается на ноги — Спасибо вам.. — пустое.

***

Вот и кой черт дёрнул Тигнари послушать хотя бы фрагмент разговора?! Он вернулся к столу, вперив взгляд в пол. В каком смысле Дотторе уже за сорок…? К этому его жизнь не готовила… Когда два травника вернулись, обсуждение жениха Тартальи (сам он сидел красный как помидор) было в самом разгаре. Но Дотторе подошёл к Тигнари, положил руку ему на плечо. — Пошли обратно? На нас держатся четыре деревни. Не вижу смысла сидеть тут долго. На это Тигнари коротко кивнул. Они поговорят обо всем дома…

***

Домой они добрались к вечеру. Всё это время Тигнари хранил гордое молчание, а Дотторе искренне не понимал, что случилось, но и заговорить не решался… Стоило им пройти в дом, как фенек тут же ухватил ведуна за воротник кафтана, фактически забросил на ближайший стул. Сам же упёрся коленом на край меж его ног, руками упёрся по обе стороны на стол за спиной того. На губах Бригеллы играла недобрая улыбка, хвост же метался из стороны в сторону. Дотторе от подобного потерял дар речи, смотрел во все глаза, бегая взглядом по лицу напротив. «Красивый…» — пронеслось в голове. О чем он вообще думает? — И так, ничего не хочешь рассказать? — всё так же улыбаясь, слащаво потянул Тигнари. Слишком ласково, Дотторе это пугало… — А что тебе интересно? — нервно усмехнувшись спросил тот. Тигнари тут же перестал улыбаться, глядя теперь ровно, чуть хмурясь. — Сколько тебе лет? Суть вопроса дошла до старшего ведуна не сразу, секунд через тридцать. Всё так просто…? Он испугался уже, что Тигнари узнал про порчу… — Сорок три, — честно ответил ведьмак. Тигнари выпрямился, после и вовсе отходя на несколько шагов в сторону. Повернувшись лицом к окну, смотрел в него, но только не на Дотторе. — И какого черта ты выглядишь на двадцать? — негромко спросил он — Магия. Серьезно, это не сарказм. Колдуны живут дольше обычных людей. Матери шабаша, говорят, уже за сотню… Насколько я знаю. — Почему тогда этот… Пьеро выглядит на все пятьдесят? И сколько ему? — ему и так пятьдесят... шесть? Наверное. Не помню. Тело замедляет старение в разном возрасте, как повезет. Коломбине уже за шестьдесят например. Тигнари на это кивнул, медленно глубоко вздохнул. Кончик хвоста повиливал из стороны в сторону — Почему ты не говорил? — А ты и не спрашивал. Так я бы ответил. — Ладно… Ответишь на ещё несколько советов по поводу шабаша? — Тигнари наконец развернулся к нему лицом, ненадолго, после тут же принялся делать чай. Дотторе даже не попытался встать с места, на которое его усадили — Не проблема. Спрашивай. — Все ведьмы и ведьмаки получают имена при вступлении в шабаш? — в две чашки отправились листки мяты и мелиссы, на сон грядущий. — Да. Ты в праве не использовать его в жизни, но в шабаше к тебе будут обращаться по нему. В большинстве своем мы отрекаемся от своих прошлых имён в знак преданности матери… — Какое твое настоящее имя? Дотторе отвечает не сразу. Поджимает губы, отводя взгляд куда-то в сторону — Зандик, — словно приговор произносит все же ведун. Тигнари замирает на пару секунд, вспоминает что им рассказывали всей деревней в детстве… «Будете плохо вести, и придет проклятый Зандик, и начнутся у вас беды». «Не обижайте людей, вдруг то проклятый Зандик, наведёт на вас порчу». — Почему проклятый? — всё же задаёт вопрос фенек, заливая чай кипятком. — Не знаю. Слухи обрастают подробностями, которых не было, — пожал плечами тот, всё ещё упорно глядя в стену. — Почему тебя так не любят? Дотторе вздохнул. — сколько себя помню, мне всегда запрещалось колдовать… Магия, если она пробудилась, рвется наружу при малейшем поводе. Стоило мне в порыве эмоций пожелать кому-то зла, как оно происходило, пока я не прощал этого человека… А лет в шестнадцать я на кого-то разозлился и впервые навёл на него порчу намерено… Что-то пошло не так, в доме того разбушевался пожар, огонь перекинулся на соседей и так далее… Я неумышленно спалил родную деревню, а сам после тяжело заболел под действием отката. В таком состоянии меня и нашел Пьеро, который приволок в шабаш… Откат с меня сняли, дали новое имя и, когда Пульчинелла, самый старший из травников там, обучил меня кое-чему, я ушел в эти деревни… Повисла тишина. Они оба пили чай, а Тигнари переваривал услышанное. Оказаться под одной крышей с причиной его детских ночных кошмаров… Забавно… Немного. — Всем при вступлении мать шабаша даёт обереги? — решил сменить тему фенек. — Да. У тебя серьга… У меня кинжал. — Кинжал? А так можно? — Вполне. Главное всегда держать рядом, — с этими словами Дотторе достал из ножен на поясе оружие. Рукоять из темного дерева была украшена мелкими камнями, а наточенное лезвие бликовало в редких лучах пробивающегося в окно заката. Позволив Тигнари рассмотреть кинжал, ведьмак убрал его обратно в ножны. — Кстати, а почему братья, сестры и всё такое? — Древняя легенда или что-то такое… «Было три сестры: травница, ведьма крови и ведьма стихи. Они были первыми, кто подчинил себе магию, и все, кто магией обладают — их дети». Как по мне бред, но я не в праве спорить. — Почему Царица — мать? — Она вроде освоила все три магии. — А так можно? — Да, если потратить достаточно много времени… В комнате снова повисла тишина… Слишком много событий на день. Но, как ни удивлен был фенек, на утро всё смятение сошло на нет. Они просто продолжили жить вместе, как ни в чем не бывало…