Все ошибаются

Денису в институт было к третьей паре, которая начиналась в 12:30, и его она не сильно заботила, ведь сейчас ему было хорошо, как никогда. Рука Ильи медленно проходится по его волосам, расчесывая спутанные пряди. Он готов был пролежать так с Коряковым до конца жизни, если бы предоставили такую возможность. Но, к сожалению, Илья уходит на балкон покурить, сообщая об этом Дену, который скатывается с его груди, высвобождая из своих объятий, но полежав несколько секунд в одиночестве, решает выйти к Илье. Утро было холодным и не солнечным, к сожалению, но для них обоих это было совершено не важно сейчас. Руки Дена обнимают Илью со спины, а голова ложиться на плечо, смотря в прекрасные глаза Корякова. Пальцы перехватывают тлеющую сигарету из рук Ильи, который не возражал, наблюдая за Коломийцем, делающим затяжку, прикрывающим глаза, втягивая щеки и задерживая дым в лёгких. Даже с утра он выглядел прекрасно. — Так о чём ты побазарить приходил то? — Уже не похуй разве? — Сам решай, я то не в курсе, чё тебе там в бошку взбрело — Илье было интересно узнать, что хотел сказать Ден, прийдя к нему несколько часов назад, ведь между ними произошло недопонимание, из-за которого все и посыпалось, и повторять это не очень хотелось. — Я чистый уже два дня. Молчание повисло над ними, ожидая хоть какого-то звука. — Реально? Я очень рад, правда. А из-за чего? — такого Илья точно не ожидал услышать, такая новость шокировала и радовала одновременно, ведь он знал, что Коломиец не может и дня прожить, чтоб не порезаться, а тут целых двое суток. — Я вспомнил, как ты целовал мои порезы тогда. стыдно стало в общем, и совестно. Хочется избавиться от этой хуйни, иначе я себя доведу.

***

Вечер. Комната Дениса. Открытое окно, из которого сочится теплый воздух. Отправленное сообщение, в котором Ден сомневается и берет перерыв от Ильи. Шуфлядка старого деревянного комода, на дне которой под кучей других вещей лежит бритвенное лезвие. Рука медленно тянется к нему, доставая и кладя на стол. Взгляд сверлит ненавистный железный плоский предмет, проклиная свою привычку прибегать к нему каждый ёбаный день. Слезы жгут глаза, начиная стекать с ресниц, но их тут же останавливают резким и агрессивным движением ладони. Лезвие со стола поднимают и подходят к открытой форточке. Закат пылал алым цветом, окрашивая белые волосы подростка в малиновый оттенок. Режущая пластина, причинявшая боль Денису, выскальзывает из пальцев, устремляясь вниз с четвертого этажа дома, сверкая на закатном солнце. Замыленный от слез взгляд провожает лезвие, равнодушно смотря вслед, пока не упускает его из поля зрения. Голова тяжелеет под гнетом мыслей, и лучшим способом избавиться от этого не самого приятного состояния Денис находит лечь спать.

***

Пальцы Ильи с осторожностью проникают под длинный рукав, как бы спрашивая разрешения, получая кивок, поднимают рукав, не обнаруживая более свежих следов. Пальцы плывут по искалеченной коже, которая на ощупь была суше пустыни, полосы сливались в узор, часто разрывая его. Лёгкая улыбка появляется на лице Ильи и не ускользает от взгляда Дениса, который зеркалит ее, и приближается к Корякову, смазанно целуя сухие губы со вкусом табака.

***

Время подходит к 11 часам утра. Черный чай на столе пускает струйки пара, которые растворяются не дойдя до лица Дениса, который сдувает их дыханием, отпивая глоток. — Ты в уник собираешься сегодня? — Честно, сейчас уже вообще не хочется там сидеть до шести вечера. — Не иди значит, хули. — Не могу, меня заебут потом, что я проебываю. Меня и так уже вчера не было. Я ж там примером для всех служу, никакой свободы. — А что тебе мешает распиздяем стать, как я в свое время, хах. — Принципы, наверное. На меня столько надежд кладут преподы, подводить их как-то нет желания, да и зачем. Всего два года осталось.

***